ГЛАВА 23

— Нет, — отрезал его величество и отвернулся от принцессы.

Король посмотрел в глаза стоящему возле камина милорду Айварсу, а затем и вовсе развернулся к окну. Окна во дворце были огромны и величественны, от пола до самого потолка. Анни невольно залюбовалась шторами — легкий, белоснежный водопад прозрачной ткани причудливыми фалдами струился сверху вниз, обрамлённый тяжёлыми гардинами нежно-голубого бархата, расшитого серебряной нитью. С обеих сторон их подхватывал шнур, увенчанный тяжёлыми кистями. Таким образом, взору открывался чудесный вид на осенний сад, слегка затуманенный ажурным шифоном. Листья медленно кружились, опадая с деревьев и лаская обнажённые плечи статуй, чья нестерпимая белизна предавала пейзажу нечто торжественно-печальное…

«Почему? — вдруг подумал король. — Почему так щемяще грустно, так трогательно выглядят они сейчас, и так празднично, нарядно — летом? Видимо, всё дело в окружающем пейзаже. Осень…»

Милорд Айварс посмотрел на жену, взглядом сообщая, что сам не в состоянии объяснить, что же здесь, Храон его забери, происходит.

— Могу я узнать, — зазвенел голос Ирри, — чем обусловлен такой ответ?

— Ваше высочество, — устало, не поворачивая головы и не отрывая взгляда от окна, ответил король. — Наша с вами помолвка — дело государственное. Не стоит отменять её и подвергать опасности наши изо всех сил стремящиеся к миру и согласию государства лишь потому, что в вас взыграла взбалмошная девчонка.

Эрик Второй резко развернулся и посмотрел на принцессу.

Анни вдыхала и выдыхала, точь-в-точь как на занятиях по контролю над силой, пока эти двое медленно пили друг друга глазами. Храон всемогущий! Ещё вчера она считала Эрика Второго мудрым, справедливым, безупречным правителем всех времён и народов! А всё потому, что он дал возможность обучаться в академии талантливым, но не принадлежащим к знатным фамилиям детям. Он открыл многим, в том числе и ей, дверь в удивительный мир магии. Подарил шанс изменить свою судьбу, добиться чего-то в жизни. Избавил от страданий, ведь магия не живёт в тебе просто так — она требует выхода. Неуправляемая сила рано или поздно уничтожит собственный дом — сосуд, в который она помещена по прихоти высших сил. Сколько магов скончалось в их деревне, не дожив и до тридцати! Указом короля — одним росчерком пера, по сути, было спасено столько жизней, а уж какую пользу принесло это решение стране — оценить словами невозможно. Среди таких же, как она, магов, не может быть предателей — все они беззаветно преданы его величеству и короне, во всяком случае, до тех пор, пока король справедлив и благороден.

«Справедливый, благородный, умный, добрый наш король, ну что ж ты делаешь, а? Что эти двое вообще делают, ведь они же любят друг друга, между ними магия искрится радугой, изнывая от желания, так какого… Какого ледяного Храона?»

Анни поймала взгляд Илзе, и поняла, что дочь финансиста определённо думает так же. Правда, скорее всего, мысли, посетившие миледи Дурленп, не стоит озвучивать даже про себя. Фиалковый шёлк платья безжалостно смят в кулачке, нежно-розовые губы превратились в тонкую нить, подвеска из аметиста нервно подрагивает на бархотке, в такт рассерженным мыслям.

Спокойнее всего, как ни странно, выглядела принцесса. Гордая осанка. Снисходительный, даже ласковый взгляд.

Наконец король проговорил:

— Что-нибудь ещё? Ваше высочество? Дамы?

Ирри подалась вперёд, словно вот-вот упадёт, но… Ничего не произошло. Король не сделал даже еле заметной попытки шагнуть навстречу, чтобы поддержать девушку. Его величество прищурился и улыбнулся, что окончательно убило всякую надежду на примирение.

Анни с грустью подумала о том, что эту улыбку принцесса ему никогда не простит. Ну, это же очевидно! Почему мужчины такие… Как бы это помягче сказать… такие не чувствительные к женским эмоциям? И что самое удивительное — себе же во вред. Неужели её муж был таким же?

Был. Анни улыбнулась, вспоминая. Был, и она была не лучше. Может быть, это — ритуал? А что? Шаманский древний ритуал. Очень-очень старый. Пара должна пройти сквозь ложную ненависть и искусственную неприязнь друг к другу. До того, как осознает своё счастье. Нельзя стать мудрым, не наделав глупостей и ошибок — примеры неоткуда будет брать, обучая подрастающее поколение…

— Ничего, — выдохнула принцесса. — Показалось.

— В таком случае, не смею больше задерживать, ваше высочество.

Вежливый реверанс. Даже у Анни на этот раз получилось нечто, с претензией на изящность исполнения — видимо, от неожиданно проснувшейся внутри злости. Шурша неудобными платьями — и зачем только нужно такое бешеное количество нижних юбок, — они удалились.

В последний момент Анни поймала взгляд мужа.

«А я что могу сделать?» — жалобно вспыхнули синие звёзды наместника Севера.

«Не знаю. Но что-то же делать надо!» — успела она ответить мужу.

Храон! Взять бы обоих упрямцев за руки, крикнуть: «Да что же вы творите?!» А ещё лучше — запереть в подвал, даже лабораторию свою отдать не жалко! Хотя нет… Это она погорячилась. Нечего жертвовать самым дорогим ради двух венценосных беспросветных тупиц! Лучше запереть их в Грипсхольм и не выпускать, пока не договорятся. А лаборатория… Лабораторию трогать не надо!

Анни, вздохнув, поспешила за принцессой и Илзе.

Взвыла защита дворца. Нервирующий, отвлекающий звук создавал ощущение глупого, не смешного фарса. Опять? Этого просто не может быть. Допросы диверсантов не прошли даром — защиту усовершенствовали. Ладно. Юбки хоть и не удобные, но зато потайных карманом в складках много, а потому все экспериментальные образцы новых накопителей у неё с собой! Вот сейчас и проверим… Даже если тревога ложная (Анни почему-то была совершенно уверена, что так оно и есть), — испытания всё равно надо проводить, и лучше — в реальных условиях!

Кинуть кокон на принцессу. Услышать позади топот ног — понять, что это Дан и его величество несутся на помощь, и… Исчезнуть в раскалённом, насквозь пропитанном цветущими кустарниками южной анты вихре, засыпающем алые ковры дворца белым песком…

Непонятная, незнакомая магия. Раскалённая, словно огонь! Спонтанная, гневливая, не продумывающая шаги, не плетущая узоры, но сносящая врага яростным напором, уничтожающая в пепел, не оставляя даже воспоминания, эта магия, как ни странно, была… дружелюбно настроена. Всё это Анни почувствовала разом, гулко шлёпнувшись на белый, пахнущий солью и водорослями песок, без какого-либо вреда для здоровья (да здравствует дворцовая мода вместе с тысячей и одной нижней юбкой!) Солнце слепит глаза. Яркое фиалковое пятно рядом — это Илзе, и, кажется, она тоже не пострадала.

— Мама!? Почему ты вмешиваешься?

О как… Значит, Ирри тоже не пострадала. Более того, принцесса, судя по всему, знает, где они — уже легче.

— Мужчины могут играть в свою политику сколько угодно. Но я никому не позволю обижать мою дочь!

Голос. Этот голос был удивительным — словно Ирри разговаривает с каким-то мифическим существом — драконом, сфинксом или единорогом. Чуть позже Анни поняла, что это вовсе не так — просто в голове всё ещё гудело от пережитого потрясения.

Где именно они находятся, оценить было сложно. Яркое, нестерпимо-лазорево-синее море! После стальных оттенков Ледяных морей Севера, это выглядело так ярко и радостно, что они с Илзе на пару улыбались против воли — глупо и восторженно. Сладкий запах анты — высоких кустарников с огромными, размером чуть больше человеческой головы, ярко-розовыми цветами. Белый песок. Лёгкий тёплый ветерок колышет привязанную к четырём резным столбикам, словно тотемы врытым в песок, прозрачную ткань. В тени этого царственного полога, на троне удивительной красоты сидела женщина в лёгком полупрозрачном одеянии, напоминающем статуи в саду его величества.

«Ей, наверное, удобно… Не то, что нам», — подумала Анни, отряхиваясь. Подобрав юбки, они с Илье подошли ближе, прислушиваясь к разговору.

— Верни нас обратно! Сейчас же!

— Верну, — спокойно ответила женщина и встала.

Она была прекрасна! Высокая, стройная, со смуглой кожей, глазами цвета морской волны и водопадом тёмно-каштановый волос с огненно-медными прядями — точно такие же были у Ирри. Тонкие, изящные запястья королевы Юга украшали многочисленные браслеты, каждый из которых — артефакт такой мощи, что у Анни, которая инстинктивно потянулась к ним магией, закружилась голова.

— Невежливо пригласить в гости и тут же вышвырнуть обратно… Представь нас, Ирри, — ярко-бирюзовые глаза с нескрываемым любопытством рассматривали новоиспечённых фрейлин южной принцессы.

— Пригласить… в гости? — Ирри едва не задыхалась от гнева. — Мама?! Это… Это ты так в гости нас пригласила?

— Да. И если учесть тот факт, что я — королева, получилось не так уж и невежливо. Вина? — её величество сделала пригласительный жест, и словно по волшебству появился изящный столик с бокалами, кувшином вина и фруктами.

Анни, не отрываясь, смотрела на женщину. В ней было что-то от миледи Айварс — сила, достоинство и безграничная любовь к своему ребёнку. Интересно, у Ирри есть родные братья и сёстры? Анни не знала. Ирри никогда не говорила об этом. По сути, она вообще ничего о себе не рассказывала.

— С чего ты взяла, что меня кто-то обижает, мама? — Ирри никак не могла успокоиться — чайные глаза пылали гневом, руки сжаты в кулаки.

— Она мне сказала, — королева Юга равнодушно пожала плечами. (3303c)

— Тьма! — ахнула Анни, не поверив собственным глазам.

Чиррхарва, во всей своей первозданной красе — размером с крупную пантеру, материализовалась в дрожащем от жары воздухе. Сверкнув янтарным взглядом в сторону хозяйки (без тени извинения, надо отметить), кошка развалилась у ног королевы, подставив себя дующему с моря бризу. Громкое урчание вторило тихому шёпоту волн, когда они, все четверо, дружно подняли бокалы:

— За встречу!