ГЛАВА 22

Они миновали внутренний двор и углубились в северную башню — ту, что сохранилась лучше других. Внутри пахло известняком, плесенью и чем-то еще — тяжелым, металлическим, тревожным. Стук их шагов гулко разносился под сводами, и Алисии казалось, будто кто-то невидимый следует за ними по пятам, дышит в затылок, ждет.

Герцог зажег факел от трута, который носил с собой в кожаном мешочке, и пламя выхватило из темноты винтовую лестницу, уходящую вниз. Каменные ступени были стерты до блеска.

— Осторожнее, баронесса, — сказал Монфор, и его голос эхом разнесся по каменному мешку. — Здесь ступени неровные. Не оступись.

Алисия шла за ним, держась одной рукой за холодную стену, другой — за подол платья. С каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее. Ей казалось, что она спускается не в подземелье, а в самое нутро земли — в темное, горячее сердце, которое бьется где-то глубоко внизу, ожидая ее.

— Куда мы идем? — спросила она, и голос ее прозвучал глухо, будто из-под воды.

— В склеп, — ответил герцог, не оборачиваясь. — В самый древний. Там, где ваш род хоронил своих жрецов.

Склеп открылся перед ними внезапно — лестница оборвалась, и они оказались в круглом зале, вырубленном прямо в скале. Стены здесь были гладкими, отполированными до зеркального блеска, и в отблесках факела Алисия увидела свое бледное отражение с горящими глазами.

В центре зала стоял черный саркофаг, покрытый ржавчиной и письменами, которых Алисия не могла прочесть. Саркофаг был открыт, и из него тянуло холодом, проникающим в самую душу.

— Здесь лежал последний жрец вашего рода, — тихо сказал герцог. — Тот, кто пытался остановить проклятие. Он не смог, но оставил… указания.

Алисия подошла ближе. Внутри саркофага не было тела — только истлевшие лоскуты ткани и старый пергамент, свернутый в трубочку. На пергаменте — печать. Ее родовая печать. Корона над волной.

— Вы знали, что он здесь, — сказала Алисия не вопросом — утверждением. — Вы знали все это время.

— Знал, — согласился герцог. — Но без крови вашего рода пергамент не прочесть. Он запечатан древней магией, той самой, что питалась от вашего артефакта.

Он протянул ей кинжал — короткий, с костяной рукоятью, на которой были вырезаны те же знаки, что и на стенах.

— Несколько капель, баронесса, — сказал он, и голос его стал мягким, почти умоляющим. — Тогда мы узнаем правду и сможем все исправить.

Алисия взяла кинжал.

— Конечно, — сказала она тихо. — Если это поможет нам обоим.

Она провела лезвием по подушечке указательного пальца — быстро, аккуратно, неглубоко. Кровь выступила темными бусинами, скатилась по коже и упала на пергамент.

Письмена на стенах засветились алым. Саркофаг загудел, как огромный колокол. Воздух стал тяжелым, вязким — его можно было пить, как воду. Алисия почувствовала, как что-то огромное, древнее, слепое повернулось к ней в темноте и втянуло ее запах.

— Еще, — прошептал герцог, и в голосе его не осталось и следа прежней нежности. — Еще немного, баронесса. Еще каплю.

Она посмотрела на него. Он стоял в двух шагах, сжав кулаки, и в глазах его плясало красное пламя — отражение письмен, загоревшихся на стенах.

Кровь все еще сочилась из пореза на пальце — тонкой, горячей нитью. Капли падали вниз, в темноту, и каждый удар о камень звучал в ее висках, как колокольный набат.

Пергамент под ее пальцами шевельнулся, как живой.

— Еще немного, — прошептал герцог у нее за спиной. — Вы такая смелая, баронесса. Такая сильная.

Его голос звучал теперь иначе. Алисия опустилась на колени перед саркофагом, прикрыла глаза и вихрь видений пронесся перед ней.

...

Она стояла в этом же склепе, но не сейчас — тогда. Сотни лет назад. Свечи горели на каменных стенах ровным, желтым пламенем. В центре зала, на том же самом саркофаге, лежала женщина — молодая, прекрасная, с распущенными русыми волосами, такими же, как у самой Алисии. Ее руки были сложены на груди, а на запястьях — алые нити, впившиеся в кожу. Невдалеке лежала уже знакомая раскрытая книга, ключ и шкатулка, такая же, как ей передала Лили.

И рядом с ней стоял Монфор.

Не герцог — другой. Он держал в руках тот самый кинжал — с костяной рукоятью, которую Алисия сжимала минуту назад. Он улыбался. И в его глазах горел тот же голод, который она только что ощущала за своей спиной.

— Ты обещал, — прошептала женщина на саркофаге, и губы ее почти не двигались. — Ты обещал, что будешь любить меня, когда я стану твоей женой.

— Ты и есть, ни одну женщину я не полюблю так, как тебя, моя дорогая супруга, — ответил Монфор, и голос его был мягким, как шелк, и лживым, как надгробная речь убийцы у свежей могилы. — Ведь ни одна женщина не сможет подарить мне такого могущества.

Он поднял кинжал, и женщина закричала.

— Кровь Вэнсов питает проклятие, — сказал Монфор, занося кинжал. — А проклятие дарует силу Монфорам. Так было, и так будет. Спасибо тебе, любовь моя.

Клинок вошел в грудь. Женщина захрипела и замерла. Кровь ее потекла по черному камню саркофага, письмена на стенах загорелись алым, и древняя сила, слепая и жадная, хлынула в Монфора.

А потом видение сменилось.

Другая женщина. Другой саркофаг. Те же алые нити на запястьях. Тот же кинжал. Другой Монфор — но с теми же глазами. Те же слова, та же ложь о любви, союзе и вместе навсегда.

И так каждые сто лет.

Вереница жертв — Вэнсы, которых Монфоры приводили в этот склеп.

Алисия открыла глаза. Она медленно поднялась с колен и повернулась к герцогу.

Герцог стоял в двух шагах, от нее, сжимая пергамент, и на его лице застыло выражение жадного ожидания. Он не заметил, что она видела. Он думал, что она просто ослабела от потери крови. Что она сейчас упадет в обморок, и он сможет закончить начатое.

— Баронесса, — сказал он, делая шаг вперед, и в голосе его зазвенела плохо скрываемая дрожь. — Еще немного. Совсем чуть-чуть. Протяните руку. Я помогу вам.

Она сжала пальцы в кулак, останавливая кровь.

— Я чувствую слабость, — сказала она, и голос ее дрогнул. — Мне нужно сесть, голова кружится.

Герцог мгновенно оказался рядом, заботливо подхватил ее под локоть, усадил на край саркофага.

— Отдохните, дорогая, — прошептал он. — Мы почти у цели. Еще немного — и все закончится.

И тут над их головами загремели шаги.