ГЛАВА 23

Три главных зала выставочной галереи полны гостей. От обилия бесстыдно роскошных драгоценностей и блёсток, украшающих вечерние дамские наряды, на фоне строгих смокингов их спутников, у меня начинает рябить в глазах. Собственное платье в пол нежно-молочного оттенка с классическим вырезом лодочкой так и вовсе кажется неуместно скромным. Сбиваюсь со счёта сколько уже раз я поправляю выбивающиеся из французской косы пряди, то и дело задевая тяжёлые серьги с синими сапфирами, чувствуя себя посреди всего это совершенно лишней. Третий выпитый мною бокал шампанского тоже мало помогает унять излишнюю нервозность. Спокойствия не добавляет и то, что завтра мне предстоит терпеть нечто подобное в гораздо более широком кругу публики, да ещё и будучи в центре внимания… Сегодня пятница — проходит двое суток с тех пор, как я отбираю у Маркуса ключи от его машины, а после направляюсь в поместье, где буквально заставляю своего вроде-как-жениха соблюдать постельный режим. Благо, высокая температура и усиливающаяся слабость организма англичанина после переливания крови, позволяют сделать это без лишних хлопот. Большую часть из обозначенного времени мужчина просто спит. А вот я, с помощью Рэнне и Элеоноры, мучаюсь приготовлениями к будущему торжеству в честь обручения, изредка задаваясь вопросом на кой чёрт я вообще подписалась на нечто подобное.

Явно можно было подобрать варианты и попроще…

— Самая годная из всех. Искренняя, — вырывает из пелены воспоминаний о прошедших днях тихий голос того, ради кого здесь все собрались.

Он останавливается сбоку, пока я делаю вид, что внимательно разглядываю огромное портретное полотно в чёрно-белой вариации с изображением двух влюблённых… Аарон Грин и Эбигейл Олдридж. О фотографии и говорит Райан.

— Красиво, — комментирую то, что находится перед глазами.

Парень и девушка лежат на песке, глядя глаза в глаза. Очень близко, но вместе с тем не касаясь друг друга. На губах обоих запечатлена нежная полуулыбка. Плещущиеся волны позади них только добавляют образу романтического налёта.

— Я сделал её в прошлом году, в Ницце.

В его тоне довольно отчётливо проскальзывает сожаление. Не уверена в чём истинная причина, но факт остаётся фактом — среднего брата из последнего поколения Гринов на выставке нет. Как и его подруги. Её так и не нашли, к слову. Ни Закери, ни полиция, ни даже те, кто помог мне добраться до аукциона в Риме.

— Даже не представляешь, как я рад, что вы пришли, — меняет тему разговора собеседник, скользнув взглядом по небольшой группе мужчине неподалёку, среди которых находится Маркус.

Тот сухо кивает родственнику и демонстративно отворачивается в явном пренебрежении, не считая нужным уделять хотя бы на каплю больше своего внимания.

— Честно говоря, думал не придёте, — продолжает былую тему всё с тем же сожалением Райан. — Особенно, в свете последних событий, — болезненно морщится.

И вот кто скажет, почему у меня сердце так противно щемит?

— Вряд ли Маркус мог бы пропустить столь значимый для тебя день, даже если бы случился настоящий апокалипсис, так что одно маленькое отравление — тем более не повод пропускать такое событие, — улыбаюсь в ответ как можно теплее. — Иногда он, конечно, ещё та заносчивая задница, но и ты, и твой брат на самом деле для него очень много значите, что бы он ни делал или ни говорил вслух по этому поводу.

В синих глазах собеседника мелькает благодарность, разбавленная… насмешкой.

— Ваша свадьба: признаться, новость была неожиданной. Пока мы с Аароном не увидели тебя той ночью в поместье, вообще не знали даже, что у Маркуса есть какие-то постоянные отношения. Но я рад. Честно. Я немного понаблюдал за вами, когда вы только пришли. Рядом с тобой брат кажется… спокойным, не таким мрачным и хмурым, как обычно. По-настоящему счастливым, даже, — произносит задумчиво Грин-младший, останавливая проходящего рядом официанта с подносом. — Ты же не передумаешь выходить за него замуж? А то ты слишком хороша для нашей семьи, чтобы быть реальностью, — вздыхает с фальшивым прискорбием, забирая бокал из моих рук.

Пустую стеклянную посудину он меняет на новую порцию с искристым напитком.

— Вряд ли я настолько хороша, как ты думаешь, — отрицательно качаю головой, принимая от Райана подношение.

С чего он вообще это взял?!

Как бы ни хотелось поинтересоваться, возможности не остаётся. Англичанина отвлекает подошедшая девушка. Она виновато улыбается мне вместо приветствия и что-то тихонько шепчет ему на ухо, а после удаляется.

— Нужно кое-что уладить, — откланивается следом за ней и Райан. — Если станет совсем скучно, то могу раздобыть что-нибудь покрепче. Уж прости, но других развлечений на сегодняшний вечер не будет, — отшучивается, прежде чем оставить меня в относительном одиночестве.

Медиамагнат, всё это время продолжающий изображать заинтересованность в общении с окружающими его мужчинами, провожает младшего брата пристальным придирчивым взором. И только потом концентрирует внимание на моей персоне. Уголок его губ едва заметно дёргается в мрачной ухмылке. А на мой новенький телефон, купленный этим утром, приходит сообщение.

Marcus Green: “Снова много болтаешь. И снова нарушаешь границы дозволенного”

Я задерживаю взгляд на экране всего на секунду, прежде чем вновь посмотреть на адресанта послания. Сохраняю на лице маску полнейшей беспристрастности, хотя даже с расстояния в десяток шагов прекрасно заметно, как ультрамариновый взор темнеет и тяжелеет. И раздумываю над дальнейшим недолго.

Zoe Rivers: “И?”

Как только сообщение доставлено и прочитано, ухмылка Маркуса преображается в многообещающую холодную улыбку. Он печатает ответ, самым удивительным образом даже не глядя на экран своего гаджета. Только на меня.

Marcus Green: “Будет больно”

Вот теперь притворяться, будто бы меня нисколько не задевает происходящее, становится действительно трудно. Слишком уж ярко рисует моё воображение возможные варианты дальнейшего развития событий. Правда, прихожу в себя я очень быстро. Сразу, как только…

— Для купленной на аукционе рабыни ты ведёшь себя довольно смело, — доносится совсем близко безразличным женским голосом.

Миниатюрная шатенка в чёрном платье на тонких бретелях, также, как и я совсем недавно, делает вид, словно занята разглядыванием портретного полотна поблизости. Совсем не смотрит в мою сторону, хотя могу поклясться — давно успела прочитать каждое из недавних сообщений.

— Не потому, что я забыла кем являюсь, где нахожусь и по какой причине, — отзываюсь с беззаботной улыбкой. — Я делаю это только потому, что ему это нравится, — разворачиваясь к Маркусу спиной, а к ней — лицом.

Последний раз мы виделись в примерочной спортивного бутика, чуть меньше недели назад. С того момента седины в русых волосах становится заметно больше. А может всё дело в рассыпанных по плечам вьющимся локонам. Прежде я ни разу не видела куратора в подобном виде.

— Хорошо, если так, — довольно хмыкает женщина, — а то мы уже начали сомневаться в твоих приоритетах. А они очень пригодятся тебе в ближайшем будущем, если ты не хочешь разделить судьбу твоей сестры, — бросает мимолётный взгляд мне за спину, в направлении, где предположительно находится медиамагнат, а после моментально мрачнеет. — У меня паршивые новости, цветочек, — возвращает внимание ко мне.

Если честно, и не сомневалась даже. Вряд ли она рискнула бы появиться рядом со мной на публике при других обстоятельствах.

— Данные, которые ты отправила — пригодились, так что ты справилась со своей задачей. Поздравляю. Но девушки мертвы. Все одиннадцать. Теперь дальнейшая деятельность не имеет никакого смысла. Мы сворачиваемся, — продолжает она, приблизившись вплотную, и забирает мой бокал с шампанским. — А это предназначалось тебе. Мы перехватили посыльного перед входом в здание примерно пятнадцать минут назад, — горько усмехается и вкладывает в мою ладонь… лепестки чёрных орхидей.

Вокруг нас по-прежнему огромная толпа. Однако гвалт чужих голосов в одно мгновение остаётся где-то там, далеко от моего подсознания. Я вообще не слышу больше никого и ничего, помимо мыслей, разбросанных среди закромов разума.

Мертвы.

Все одиннадцать.

Двенадцать, вместе с Анной.

— Это ещё не всё, — вновь заговаривает куратор и сжимает мою ладонь в кулак, пряча цветочные лепестки от стороннего внимания. — Эбигейл Олдридж — мы нашли её.

— Мертва? — перебиваю, не слыша собственного голоса, и по-прежнему смотрю только на свою руку, в которую вложены останки мёртвых орхидей.

Почему-то теперь, когда известно о смерти остальных девушек, кажется, будто и со всеми остальными — то же самое.

— Жива. И прямо сейчас она находится здесь. С тем милым фотографом, с которым ты недавно беседовала — младшим Грином, в одном из служебных помещений.

Перевожу на собеседницу непонимающий взор. А вот она улыбается. Открыто, искренне, с такой теплотой, будто бы о чём-то безгранично светлом рассказывает.

— Наша задача была найти одиннадцать девушек, купленных на аукционе Маркусом Грином. Всё остальное нас не касается. Мы и так выполнили гораздо больше твоих просьб, чем следовало. Полиция уже оповещена. Примерно через семь минут её заберут. Так что, если всё ещё хочешь удостовериться в том, она ли убила твою сестру, то советую поторопиться, — сообщает любезно.

Семь минут — не так уж и много.

— Где? — единственное, что меня интересует.

Впрочем, мне и половины этого времени хватит.

— Служебный коридор в конце того зала, — куратор слегка наклоняет голову в бок, указывая обозначенное. — Какое именно из тех помещений — я не знаю.

Мне два раза повторять не надо. Правда, уйти так сразу тоже не удаётся. Стоит отступить от женщины на шаг в сторону, как она перехватывает за локоть и притягивает обратно к себе.

— Если ещё не поняла, то теперь ты сама по себе, раз решила остаться, — шепчет она тихонько. — И лично я думаю, что та девушка — всего лишь очередная жертва обстоятельств. Если кто и убил их всех, так это тот, кого ты почему-то так упорно пытаешься оправдать.

Хватка куратора слабеет, а я могу двигаться дальше. И стараюсь не думать о том, что она сказала напоследок, пока иду выбранным направлением.

В смежном выставочном зале народа ничуть не меньше, нежели в том, который я покидаю. Но это не мешает без каких-либо особых усилий проникнуть за дверь с табличкой: “вход только для сотрудников”. Пришедшее за пару секунд до этого сообщение на телефон я игнорирую, заперев за собой внутренний замок. Замираю ненадолго посреди длинного пустого коридора с прикрытыми глазами. Гул толпы слышен даже отсюда. Но, если абстрагироваться от него, то становится возможным различить ещё парочку голосов, доносящихся с другой стороны…

— Это самая тупая идея из всех, Эбби. Там полно народа. Кто-нибудь из них всё равно узнает тебя, а привести сюда невесту брата тоже не очень-то легко. Он с неё глаз не сводит, — возмущается Райан. — Ты своими очередными закидонами подставляешь не только Аарона, но и меня. Если Маркус узнает, что ты снова к ней пристаёшь, на этот раз точно придушит. Лучше просто уезжайте!

Последующая за этим пауза длится не долго. Однако этой заминки вполне хватает, чтобы я успела дойти до порога нужного помещения. Дверь в ту комнату оказывается приоткрыта. Благодаря оному и возможно так хорошо расслышать чужую речь.

— Никуда я не поеду, пока не увижу её и не поговорю с ней, — упрямо возражает Эбигейл. — Она должна знать в какое дерьмо влезает!

— Ты помнишь, благодаря кому ты сейчас в розыске? — устало вздыхает Райан. — С чего ты взяла, что она тебе поверит?

С превеликим удовольствием послушала бы столь занимательный диалог и дальше, да только время поджимает.

— Поверю, если она будет убедительна, — произношу, потянув дверь на себя.

Но границу между коридором и подсобкой я не перешагиваю. Остаюсь на прежнем месте, в ожидании уставившись на брюнетку, сидящую на сколоченных из необработанных досок ящиков. Младший из братьев Грин при моём появлении открывает рот, явно намереваясь что-то сказать, но так и застывает, не выдавив из себя ни звука. Эбби тоже замирает, уставившись на меня, как на исчадие ада.

А вроде сама встретиться и поговорить хотела…

— Если ты невиновна, тогда почему сбежала? — перехожу к насущному, а то ни один из них не стремится объясняться самостоятельно.

— Тем утром я получила посылку. Анна тоже такую получала. И ты… тоже, — отвечает девушка, продолжая пристально смотреть в одну точку.

А до меня только теперь доходит, что в центре её внимания не совсем моя персона — виднеющиеся между пальцев края чёрных лепестков, которые я до сих пор сжимаю в левой ладони.

— Испугалась, значит, — подвожу нехитрый итог. — Правильно сделала.

— Что за посылка? — недоумённо отзывается Райан. — И кто такая Анна?

Судя по всему, англичанин вообще не в курсе, что тут происходит на самом деле. Впрочем, просвещать его не стремится ни одна из нас.

— Кто-то знает, что я обещала отдать тебе флешку! Знает, что она у меня! И убьёт меня, если я не спрячусь! — неожиданно срывается в истерику девушка, резко поднимаясь с места. — Нельзя здесь долго оставаться. Надо уезжать… — в несколько поспешных шагов она оказывается рядом, обеими ладонями хватая меня за руку, по-прежнему сжатую в кулак. — Идём со мной, я отдам тебе флешку, и больше ни один из вас меня не увидит, обещаю.

— Эбби! — бросается следом за ней Грин-младший. — В таком состоянии тебе нельзя за руль. Скоро вернётся Аарон, уйдёте вместе с ним.

Вот только брюнетка совсем не слышит его. Смотрит на меня с такой мольбой, будто её жизнь зависит от последующего моего решения. А я… Всё больше и больше сомневаюсь. Во всём, что вижу и слышу за этот вечер.

— Хорошо, идём, — улыбаюсь приободряюще и освобождаю дверной проём, позволяя брюнетке выйти в коридор. — Райан, я сама, — дополняю мягко.

Англичанин хмурится, явно не разделяя моей точки зрения, но всё же остаётся в коридоре, пока мы направляемся к запасному выходу.

Нет, я не настолько наивна, чтобы безоговорочно поверить ей. Но, если Эбигейл Олдридж решает сыграть конченную истеричку, тем самым заманив меня в пустой переулок с безлюдной стороны здания, то… я готова.

“Glock 45” мне в помощь.

— Знаешь, почему мы расстались? — спрашивает девушка, идя на три шага впереди меня. — Я и Маркус, — дополняет в уточнении.

В этот момент на мой телефон приходит новое сообщение. Звуковое оповещение отключено, слышна лишь вибрация в сумочке, ремешок-цепочку которой я перекидываю через голову на плечо, чтобы было удобнее. Прекрасно знаю кто и что примерно мне пишет, поэтому даже не прикасаюсь к гаджету.

— Потому что ты изменяла ему с Аароном? — интересуюсь встречно.

Брюнетка отрицательно качает головой и открывает тяжёлую железную дверь, ведущую на улицу. В переулке, как я и предполагаю, нет ни души. Зато припаркован серебристый “Mercedes-Benz”. К нему и направляется Эбигейл.

— Потому что я думала, что Маркус изменяет мне. С Анной, — заговаривает она вновь, доставая из заднего кармана джинс автомобильный брелок. — И не только с ней.

Короткий сигнал сопровождает звук разблокировки центрального замка.

— Может быть я чересчур подозрительна, но, когда мужчина постоянно встречается с неизвестной тебе блондинкой в одиноком домике посреди леса — это наводит на определённые мысли, — хмыкает она с отчётливым сожалением, открывая дверцу с водительской стороны. — Все эти его постоянные длительные командировки — Анталия, Рим, Париж, Афины… Маркус не брал меня с собой. Ни разу. И каждый раз был там с новой девушкой. Думал, я совсем ни черта не замечаю, интересуюсь только шопингом, вечеринками и популярностью своей страницей в сети, но это далеко не так… — в её взоре поселяется обречённость, а Эбби тоскливо вздыхает. — Я чуть с ума тогда не сошла от ревности. И решила отомстить ему — отплатить той же монетой. С Аароном. Тогда я понятия не имела, что все эти девушки — лишь часть теневого бизнеса, и секс тут совершенно не причём, — заканчивает с нескрываемым сожалением.

Ага, не причём…

Как же.

— Так вот как ты познакомилась с Анной, — выдавливаю из себя подобие сочувствующей улыбки.

Телефон в моей сумочке вновь начинает вибрировать. На этот раз причина — входящий звонок, судя по длительности едва уловимого звука.

— Да, так и познакомилась. Это она рассказала мне что к чему на самом деле. Но было уже поздно — я окончательно испортила отношения с Маркусом, — отворачивается от меня и тянется к бардачку в салоне машины. — К тому же Аарон оказался таким добрым, милым, понимающим… Чудесным.

Аппарат связи всё ещё не умолкает, но я по-прежнему не обращаю на него внимания. Концентрируюсь только на каждом жесте Эбби, достающей… пузырёк с таблетками и небольшой конверт. Если только она не собирается заставить меня подавиться этим, никакой другой угрозы от девушки точно нет.

— Ты обещала отдать мне флешку, — припоминаю цель нашего пребывания здесь.

— Да, конечно, — кивает наследница нефтяного состояния, вылезая из машины. — Но ты ведь сдержишь своё слово? Ни Маркус, ни его братья не пострадают, если ты воспользуешься тем, что находится на ней, — уточняет с лёгким прищуром.

Она открывает пузырёк и запихивает в рот горсть круглых белых таблеток, тут же проглатывая, ничем не запивая. Психотропные, если верить надписи на этикетке. И очень сильные.

— Сдержу, да, — говорю то, что она желает слышать.

Упаковку брюнетка оставляет на крыше седана. И только после этого приближается ко мне, поддевая пальцами тонкую серебряную цепочку на своей шее — вытаскивая ювелирное изделие из-под футболки. На конце украшения нанизана флешка.

Я в ауте…

Какого чёрта мы тогда тащились сюда?!

И что более интересно…

— Откуда эта флешка вообще взялась? И почему ты отдаёшь её мне? — продолжаю мысль уже вслух. — Ты меня совсем не знаешь.

Конечно, ещё остаётся возможность того, что на цифровом накопителе ни черта нет, и находящаяся рядом просто-напросто продолжает морочить мне голову, ведя одной только ей известную игру, как какая-нибудь психованная маньячка. Учитывая препарат, который она принимает, от неё ещё и не то ожидать можно.

— Анна дала мне флешку, — беззаботно отзывается Эбби, пожимая плечами. — Наверное, отдала бы кому-нибудь ещё, да только возможности не было, — сжимает белый конверт, который вытащила из бардачка вместе с таблетками, и протягивает мне. — И я отдаю её тебе не просто так. Я знаю кто ты… — улыбается настолько искренне и понимающе, что у меня сердце отказывается биться.

Откуда ей-то знать?!

Задать новый вопрос я не успеваю. Меня отвлекает красная лазерная точка, появившаяся на пластиковом корпусе флешки, по-прежнему висящей на шее наследницы нефтяного состояния. Но на этот раз моя реакция меня подводит.

Снайпер быстрее.

Тишину переулка разрушает одиночный выстрел. Ещё до того момента, как я успеваю оттолкнуть девушку и вместе с ней грохнуться на асфальт, чтобы сторонний обзор на нас закрыло машиной.

Опоздала…

На белой футболке Эбби расплывается багровое пятно.

— Не стоило тебе сюда приходить, — бормочу виновато.

С какой бы силой я ни нажимала на рану обеими ладонями в жалкой попытке остановить кровь, она с каждой новой секундой сочится всё сильнее и сильнее.

Твою ж… мать!

— Ничего, Эбби, — улыбаюсь ей как можно ласковее, будто бы я сейчас не тону в приступе панической атаки. — Потерпи немного. Всё будет хорошо, — повторяю снова и снова одно и то же, вытаскивая из сумки сначала огнестрельное, а затем и телефон.

Поскольку гаджет до сих пор вибрирует, приходится сначала сбросить вызов. И уже потом набрать другой номер.

— Я в переулке. Где-то здесь снайпер. Олдридж ранена. Пришли людей, — проговариваю и отключаюсь, не считая необходимым дождаться ответа.

Может быть мой куратор, а также служащие вместе с ней, и свернули операцию, завязанную на медиамагнате, но она не оставит меня в беде — знаю точно.

— Я… нашла её… у Маркуса… — хрипло шепчет Эбби, комкая конверт.

На губах брюнетки застывает кривая полуулыбка, когда глаза становятся стеклянными. А я ещё целую минуту неотрывно смотрю в них, пытаясь найти в себе хоть что-нибудь, что могло бы подтвердить тот факт, что я ещё отличаюсь от мёртвой девушки. И лишь потом нахожу в себе силы вытащить содержимое конверта. В нём — всего одна фотография.

Я и Анна.