Глава 21. Голая вечеринка
Север был, вне сомнения, жестоким человеком, но справедливым. У него были принципы, которые не давали его жестокости выливаться на невиновных и беззащитных людей лишь потому, что ему вдруг захотелось выгулять внутреннего зверя. Но сейчас он своими принципа поступился — Кира его унизила, перед этим кудрявым мальчишкой. Женщина, носящая его фамилию, позволила себе пойти на свидание на глазах у всей охраны, а потом и целоваться удумала. Хорошо, что Север подкормил Тимофея и тот сливал свою хозяйку только так. Кира же об этом догадывалась, но теперь была точно уверена, что Тимоша ей не друг.
Своей вины за свидание она не чувствовала от слова совсем, зато прекрасно чувствовала настроение своего мужа и понимала его замыслы. Он привел её сюда, чтобы унизить перед Даней, показывая ему, что Кира принадлежит только Северу, пока он водил её в бесстыжем просвечивающем платье и баснословно дорогих бриллиантах от одной кучки людей к другой. Люди пожирали её глазами, оставляя на ней липкий след своих взглядов, а Север будто упивался своей властью над ней.
Этот вечер был посвящена тридцатилетию со дня свадьбы родителей Дани — Ольги и Олега Черниговых, в чьем огромном особняке и проходило празднество. В этом доме, в комнате своего парня, Кира провела не так уж много ночей, но это были самые приятные и счастливые ночи в обнимку со своим Кудряшом.
Черниговы были соседями её отца, и он, наверняка, тоже здесь, она его ещё не видела. Разглядывая гостей, Кира подняла глаза на площадку второго этажа, куда вела широкая лестница, и встретилась взглядом с Даней, невольно улыбнувшись — в черном смокинге он смотрелся уж очень нелепо. Он стоял у перил и сжимал их до хруста, видя как Север обнимает её за талию, чуть подняв руку повыше, прямо под грудь. Унизительно и мерзко.
Среди гостей летал Филин, что подошёл к Морозовым поздороваться и именно в его глазах Кира и прочитала эти слова «унизительно и мерзко». Но Демоница не была бы ею, если бы позволила себе распустить сопли, ведясь на уловки Севера. Кира лишь гордо вскинула голову, улыбаясь своей лучшей улыбкой влюблённой в своего мужа жены. Высмотрев всё же в толпе гостей «обожаемого» родителя, она потянула супруга в его сторону и бросилась на шею к опешившему Павловскому, подбородок которого уже блестел от жирных закусок.
— Папенька, как я рада вас видеть! Я так соскучилась! — чмокнула она его в щеку. — Как ваше здоровье? Не болеете?
— Н-нет. — проблеял он, багровея от злости, вспомнив как был унижен на свадьбе своей дочери.
Только суровый взгляд Севера и его крепкое угрожающее рукопожатие не дало ему оттолкнуть дочь, что висела тяжким грузом на его плече.
— Знаете, я так счастлива! Такого вы мне, папенька, мужа нашли, буду благодарить вас до конца дней своих!
— Скорее бы. — сквозь зубы процедил её отец.
— Надо будет нам собраться вместе, по-семейному! — закивала она головкой. — Я ведь теперь хозяюшка! Умею готовить, кормлю своего любимого мужа блюдами собственного приготовления. Ему очень нравится! Да, любимый?
Север кивнул, взяв свою жену под руку и оторвав от папеньки, чье давление скакнуло до небес, судя по его красной роже.
— Нам пора, Кира, попрощайся с отцом.
— Пока, папочка, буду скучать! — чмокнула она его в щеку и тихо прошептала ему на ушко. — Когда сдохнешь, тогда и буду.
С голливудской улыбкой Кира прошла дальше. Она покорно выполняла свою роль, что выучила за лето так, что отскакивала от зубов — стой рядом с мужем и молчи, пока не спросят, а если спросят, говори общими фразами. До поры до времени у неё это получалось. Особенно хорошо, когда она поняла, что Даня больше на неё не смотрит, наверное ушел к себе в комнату. Берлогу своего Кудряша Кира знала наизусть, даже сейчас она будто чувствовал спиной мягкость его постели. Ей приходилось проявлять чудеса изворотливости, чтобы сбегать к любимому в ночи, хорошо, что папенька после смерти мачехи как будто боялся жить с дочерью в одном доме и много отсутствовал, а если присутствовал, то чаще всего был пьян и приводил домой продажных женщин, что было Кире только на руку.
В один прекрасный день Кира была поймана матерью Дани на месте преступления, почти без одежды, сидящая сверху на её сыне, пока он целовал её голую грудь. Впервые Киру оттаскала за волосы не мачеха, а почти свекровь. Ей удалось вырваться из захвата и хлестануть ладонью по стянутой несколькими подтяжками маске вместо лица. Кира думала, что у неё рожа треснет, но нет, кусок кожи на лице выдержал. Пока Ольга Николаевна распылялась в угрозах в сторону подстилки своего любимого младшего сыночка, Кира только ухмылялась, она была готова к тому, что её однажды поймают.
— Даня, выйди! — рявкнула Кира своему любимому, как команду верному псу.
Ольга с перекошенным от ярости лицом смотрела, как её сыночка послушно вышел из своей же комнаты и тихо затворил дверь. Да, Кира в этих отношениях всегда была сверху. И на Ольгу она тоже присела — слишком много та хранила секретов. Она и мачеха Киры ходили в одну церковь, а потом исповедовались друг другу в грехах за бутылкой кагора у Павловских дома. Семья Черниговых, которая была связана с обеих сторон крепкими узами семейных связей не рассыпалась бы от одного слова малолетки, и Ольга это понимала, но когда на её телефон пришли не только слова, но и доказательства греховной жизни, она закрыла рот и проглотила присутствие Павловской в жизни сына. Всё таки, спать двадцать лет с братом мужа в его же собственном доме было верхом недальновидности. В особенности, сохранять от него беременность в виде Дани, тест ДНК тому подтверждение. До самого окончания отношений Кире этого материала для шантажа хватало.
— Север-р-р-р, долго ты меня ещё наказывать будешь за плохое поведение? — надула губки Кира, положив мужу голову на плечо, но этого ей показалось мало, она запустила пальчики ему в волосы на затылке и начала дразнить седеющего льва. — Может отшлепаешь меня лучше? Я никогда не пробовала БДСМ, вдруг это моё?
— Не стоит делать таких предложений, девочка. — холодно отозвался он. — Твоя нежная шкурка может сильно пострадать.
— Фу, какой ты несговорчивый. — фыркнула Кира и обняла своего мужа за плечи, тесно прижавшись к нему всем телом.
Оказавшись лицом к лицу с ним она заглянула в его льдистые глаза. Нечитаемый и безразличный взгляд, мелкие морщинки вокруг глаз, непроницаемое лицо. Как он это делал? Становится будто ледяным великаном, что застывал на морозе. И от него веял таким жгучим холодом, что казалось, он ненастоящий и даже не живой.
— Как ты так живешь, Север? — тихо прошептала она.
— Как?
— Будто в ледяном космосе. Совсем один.
— Нормально.
Удивительно, эта ледяная пустота в его глазах не отталкивала, а наоборот, завораживала её, каким-то гипнотизирующим чувством. Она впервые была к нему так близко и так надолго, вокруг были люди, но ей было всё равно. Когда её губы осторожно коснулись его, она вдруг поняла, что Кристина имела ввиду, когда наставляла её на путь истинный — бежать подальше от Севера.
Кира была всего лишь неопытной девушкой, внутри которой полыхали пожары горячей молодой крови, подогреваемые яростью и жаждой мести всем, кто когда-то причинил ей боль. Эта боль была неиссякаемым топливом для ее внутреннего огня, он вырывался из неё временами, хотя она много работала над собой, пытаясь усмирить свой гнев, иногда получалось откровенно плохо, иногда чуть лучше. Был у неё и ещё один огненный минус — ей хотелось этим огнём поделиться, с Севером почему-то хотелось, чтобы он согрелся хоть ненадолго.
Кира подозревала, что много женщин попались в эту морозную западню — всё пытались его согреть. Лера в итоге сгорела, Крис он сам погасил, оставив затухать на холодном ветру, как пустой сосуд без огня новой жизни внутри, с Вероники-пустышки он сбил спесь будто пламенеющий огонек свечи, и ничего от неё не осталось. Ее гордость была основой её личности, и когда об неё вытерли ноги, мадам пошла по рукам Бахтиярова. Других горячих женщин в жизни Севера она не знала, но предполагала, что их было много.
— Я ведь тебя предупреждал, так не делать. — сказал он ей на ухо, до боли сжимая талию ладонями.
— А я тебя не слушаю, Север-р-р, только вид делаю. Как ты ещё не догадался? — усмехнулась она, игриво прикусывая его волосатый подбородок. — Ты ведь этого хочешь? Моего унижения перед человеком, который мне дорог? Так я тебе даю возможность меня унизить ещё сильнее, можешь взасос меня поцеловать и сиськи помять прямо сейчас, пусть все видят!
— Я не этого хочу, дорогая.
— А чего? — подняла вверх бровки Демоница.
Лютый Север упорно молчал, как будто в зимнюю спячку впал. Кира всё же сдалась, отпуская мужа из своих объятий и опуская руки. Не стоит играть с этим мужчиной, себе дороже, да и играть с мужчинами и к тому же выигрывать, она ещё не научилась. Стоит ли вообще учиться? Вряд ли это хорошая идея. Она опустила глаза вниз и отошла в уборную, немного освежиться, Киру перехватили по дороге:
— Кирочка, как ты выросла, какая стала красавица! — елейно улыбнулась ей несостоявшаяся свекровь.
— Отвалите, Оленька, итак задолбали своей рожей светить, ещё и слушать вас. — процедила сквозь широкую улыбку Кира, пытаясь пройти мимо неё.
— Не слишком ли ты охренела, дорогая моя? — с такой же улыбкой ответила женщина. — Веди себя хорошо! А то пожалуюсь твоему мужу. Он, кстати, знает, что ты ему далеко не девственницей досталась? Папочка тебя заново зашил?
— С чего это вы взяли, Ольга Николавна? — прищурила Кира глаза, полыхнувшие огнём. — Ваш то сынок меня так и не трахнул, проблемы с преждевременной эякуляцией, пришлось учить его всяким штучкам, чтоб хоть как-то удовольствие получать. Здорово натаскала его за три года наших близких отношений, жду благодарности в письменном виде от его будущей жены. Её, конечно, вы сами ему подберете, так что передайте! И так, на всякий, предупредите, что и со старшим сыном придется спать. У вас ведь так принято в семье?
Кира ненавидела себя в эти моменты, когда внутренний пожар выливался огненной лавой и она ничего не могла с собой поделать, только плеваться огнём до конца, даже если в саму себя попадёт. Но Оленьку, видимо, бомбануло тоже.
— Ах, ты, сука, драная, что ты строишь тут из себя? — прошептала она, всё с той же вежливой улыбкой. — Думаешь замуж удачно вышла, и за тобой теперь морозовский хер стоит, всё тебе можно стало?
— Мне всегда всё было можно. Я так решила. — холодно ответила Кира, копируя манеру мужа.
— Сколько бы тебя твой муж не обвешивал дорогими цацками и не одевал в итальянские шмотки, ты всё равно всегда будешь дочерью шлюхи, которую трахали все, кто мог заплатить! Ты, помойная девчонка, которую твоя покойная мачеха очень точно определила туда, где твое место по жизни! Меня тошнило, когда я знала, что ты с моим сыном в соседней спальне. Но знаешь, какая мысль меня грела? Я представляла, как твои братья с тобой забавляются, с разрешения мачехи и твоего родного отца. А знаешь почему они разрешали? Потому что дочь проститутки только для этого и годится!
— Спасибо, приму к сведению. А ты смотрю, совсем страх потеряла, старая карга! Мачеха моя тоже потеряла и на том свете нашла, вместе со своими сыновьями! — полыхнула зелёными глазами Кира. — А ты не боишься, что я могу с тобой сделать?!
— Нет! Потому что, если ты только вякнешь или мне не понравится, как ты себя ведешь, я живо шепну своему любовнику, и он Северу ни одной стальной балки больше не отгрузит, понятно тебе? Блюди честь мужа, сучка, к моему сыну даже не подходи, или Морозов тебя заживо сожжет, как свою первую жену!
Ольга помахала кому-то знакомому и оставила экс возможную невестку обтекать помоями. Кира оглянулась вокруг, будто впервые увидев высшее общество вокруг себя. За эти месяцы рядом с мужем и годы в заточении она узнала о нём слишком много. Здесь все друг с другом связаны круговой порукой взяток, взаимных инвестиций, обязательств и секретов, потонет один и он тут же потянет за собой другого. Здесь все друг о друге знали почти всё и смаковали самые грязные подробности за спиной, улыбаясь самой приветливой улыбкой в лицо и крепко пожимая руки.
Но знать про Киру и её домашние проблемы, Оля не могла ни от кого, даже от мачехи, папенька за этим следил да и мачеха бы никогда не ляпнула про своих сыновей, которые были для неё чуть ли не святыми в человеческом обличье. А вот Даня всё знал… Ему она раскрыла всю себя, до последней капли боли на дне стакана её бытия. И что сделал её Кудряш? Вывалил эту грязь своей матери на блюдечке, она порылась там, посмеялась и ткнула туда рожей Киру. Зачем он это сделал?
Кира ворвалась в его комнату без стука, прямо с ноги. Даня, сидевший в наушниках за компьютером, резко подорвался на месте и уставился на разъяренную бывшую девушку.
— Зачем ты сказал своей матери про меня?! — процедила она сквозь зубы, сжимая кулаки.
— О чём?
— Ты знаешь о чём! — заорала она, приближаясь к нему с горящими от гнева глазами. — Я тебя спущу с лестницы второго этажа, прямо в толпу гостей со свёрнутой башкой! Подарок твоим родителям на годовщину будет! Отвечай! Зачем ты ей сказал?!
— Я хотел жениться на тебе… — покраснел Даня, опуская взгляд. — Я рассказал матери, чтобы она знала, почему ты такая… Чтобы она позволила на тебе жениться, она тебя ненавидит, я думал, она пожалеет тебя и…
— Идиот, какой же ты, идиот, Даня. Вокруг меня одни идиоты… — покачала головой Кира. — Я же сказала, что между нами всё кончено!
— Ты любишь его? Своего мужа? — вскинул голову Кудряш.
— Нет!
— А меня? Ты всё ещё любишь?
— Иди в жопу, Даня! — покачала головой Кира. — Предателей любить нельзя! А ты меня предал! Потряс моим грязным белым перед своей тупой мамашей, которая слово «жалость» только в словаре видела и даже значение не прочитала! Прощай, Даня. Мне было с тобой хорошо, но я выросла, а ты нет!
Она подошла к нему ближе, чтобы в последний раз взглянуть ему в глаза и поставить жирную точку в их любовной истории. Первая любовь всегда должна быть несчастной, а последний поцелуй сладким. Кира обхватила ладошками гладкие щёки Кудряша и прикоснулась к его губам своими. Её муж становился от её поцелуев ещё холоднее, а Кудряш зажигался от одного её взгляда. Может он и был неопытным юнцом, но целовался он так, что у неё подкашивались ноги. Прямо сейчас и подкосились, когда она поняла, что прямо на неё с насмешкой смотрит муж, держа в руке бокал. Так её поймали на супружеской измене второй раз…
*****
Жена молча смотрела, как её муж вальяжно подходит к обнявшейся парочке.
— Кира, выйди.
Она отчаянно замотала головой, вцепляясь в плечи смертельно-побледневшего Кудряша.
— Я сказал выйди! Или я его в окно выкину! — рявкнул на неё Север. — А так, просто пару слов скажу. Обещаю.
Кира слишком долго была замужем за Севером, чтобы не понимать, роли изменились — верная псина теперь она, только у своего мужа. Она отпустила бывшего, подобрала полы платья и отправилась на выход.
— Прощай Даня. — дрожащим голосом сказала она, не оборачиваясь.
Её сделали больно не впервые, но впервые тот, кто был дорог её сердцу. Боль Киры стала разменной монетой в споре двух ненавидящих друг друга женщин, что любили одного и того же человека. Ольга очень надеялась, что Кира такая же, как и все жёны состоятельных мужей, что держатся за своих супругов чуть ли не зубами и ни в коем случае нельзя порочить имя и дело своего мужа, слишком сладко у этой кормушки, у которой вьются тысячи соискательниц счастья. И Ольга оказалась права — Кира была повязана с Севером, как ни крути.
Морозова гордо вскинула голову и решила пылать до самого конца, её предали, ей можно и гори всё синим пламенем, даже, если вместе с ней. Север её за что-то наказывает? Только она ведь даже ни виновата! Ну, что ж, будет их первый семейный мордобой, принимать тумаки молча, она больше не собиралась.
Ольга увидела, как Морозова спускается по лестнице и кинулась к ней.
— Ты что там делала, тварь? — круглыми от ужаса глазами смотрела она на смазанную помаду девушка.
— Предавалась любовным утехам, да тут муж зашёл в самый ответственный момент и угадайте чья голова в это время была у меня между ног? — прошипела Кира.
Оля рванула наверх, спасать сына, Даня всегда был маменькиным сынком, а она курочкой-наседкой. Кира побрела к фуршетному столу за порцией дофамина в виде десерта. Там её и поймал Филин.
— Что-то Север сегодня слишком похож на себя холостого, ты чё с мужиком сделала? — усмехнулся он. — Что натворила?
— Замуж просто вышла не по любви! — прошипела Кира, отходя от него подальше.
Краем глаза Кира увидела, что муж спускается со второго этажа и теряется в толпе гостей. Она тут же направилась за ним, да только гадюка схватила её за руку, злобно шипя в лицо.
— Пошла отсюда вон! Я тебя терпеть здесь не намерена!
— Иди мужу моему это скажи сначала!
— Повезло твоему муженьку, жена шлюха досталась!
— Зато в постели так его трахаю, что он мне все шалости с рук спускает! А вот вашему сыночку козырнуть нечем, так что охраняйте его лучше. — хохотнула Кира.
— Если с головы моего сына упадёт хоть волосок…
— Стальные балки, я помню! — рявкнула Кира, вырывая свой локоть из рук. — Пойду трахну твоего любовника, мужа и старшего сына, на всякий случай, раз уж я шлюха. Извини, стонать буду так, что все гости услышат!
Глаза несостоявшейся свекрови налились кровью и Ольга замахнулась, но Кира оказалась проворнее, завязалась потасовка, где Чернигова пыталась схватить соперницу за волосы, а Кира активно защищалась.
— Сука! Шлюха! Мразь! — кричала Ольга, что потеряла свой моральный облик за считанные секунды — волосы в разные стороны, лицо перекошено.
Филин и ещё пара мужчин ринулись растаскивать клубок сцепившихся змей. Север даже не шелохнулся. Пригубив их бокала немного коньяка, он смотрел, как Филин держит Демоницу за предплечья сзади, а она упрямо рвется вперед грудью к Оле, что висела между двух мужчин. У Киры немного кровила губа, окрашивая оскалившиеся в улыбке зубы в красный цвет. Но присутствующие мужчины смотрели не на её улыбку, а чуть ниже, Ольга порвала ей платье и левая грудь теперь была видна всем собравшимся, но Кира этого даже не замечала.
— Ты… ты… ты… шлюха! — задыхалась от ярости Оля.
— Да! — радостно улыбнулась Кира. — И мать моя мать шлюха! А ты вот у нас сама святость невинная, да? А хочешь я…
— Заткнись! — завизжала Оля, неистово извиваясь в руках ошарашенных друзей семьи.
— Нет, не заткнусь! — рявкнула Кира и перевела взгляд на отца семейства, чей взгляд блуждал по голой груди Демоницы. — Олежек, куда пялишься, хер старый? Оленька, твой муж мне, кстати, предлагал стать его любовницей, а знаешь когда предлагал? Когда мачеха моя ещё жива была! Прикинула по годикам? Это уголовщина! Олежек, дорогой, все шлюхи города в курсе твоих проблем с потенцией, кровь девственницы от них не поможет.
— МРА-А-А-АЗЬ! — взвыла Оля и обмякла в руках у мужчин, падая в обморок.
— Ой, какая нежная, подумаешь муж гуляет?! Тут у всех мужья гуляют, никто от этого ещё не умирал! — хмыкнула Кира.
Бездыханное тело Оленьки утащили прочь из огромной залы для приема гостей. Филин отпустил Киру в недоумении глядя на её спокойного мужа, что молча наблюдал за скандалисткой женой с легким пренебрежением во взгляде. Кира опустила взгляд на свою голую грудь, расстегнула платье сбоку и сняла его совсем, перешагнула через бордовую кучу тюля от кутюр.
— Не мой цвет, он меня старит. — пожала плечами она, подобрала свою сумочку с пола и модельной походкой от бедра направилась прочь из зала в одних трусиках, чулках и туфлях.
Филин молча смотрел ей вслед, затем опять взглянул на её мужа, что, похоже, никуда не собирался, и ринулся за чужой женой, на ходу снимая пиджак. Кира шла напролом, не видя никого и ничего перед собой, а за собой она сжигала последние мосты, что были между ней и Даней. Да, жестоко, да, больно, но здоровый эгоизм и природный пофигизм жизненное кредо, что стало девизом выживания Киры. От балласта надо избавляться…
Кто-то накинул ей одежду на плечи, пока горничная, краснея от вида обнаженной женщины, искала её пальто среди одежды гостей.
— Сиськи зачётные, но бесплатно не показывай. — ухмыльнулся Филин, довольно глядя на неё с прищуром довольного кота. — Эпатаж твое второе имя? Или ты в прошлой жизни стриптизершей была?
— Моя мать шлюха, не слышал? Это у меня в крови!
Кира скинула с себя пиджак на пол и надела своё пальто. Не застегнув его до конца её вдруг осенило — папенька и маменька… Пора всем виновным получить наказание. А ведь Филин может с этим помочь, почти по его части.
— Кстати о моей матери… Я хочу встретиться с тобой, как можно скорее.
— Завтра подойдет? — тут же ответил он.
Кира кивнула и быстрым шагом вышла из дома терпимости, села в машину и стала ждать мужа, он пришел только через полчаса, сел рядом и даже не удостоил её и взглядом, не то, что словом. Она сегодня сделала совсем не то, чего он от неё ожидал, но с неё, пожалуй, хватит.