Глава 31. Возвращение блудной Демоницы

Её не было уже больше недели. Север медленно сходил с ума, не понимая, куда она ушла и зачем. Если бы она сбежала насовсем, он бы ещё мог понять — молодость нетерпелива, деньги карман жгут. Но по каким-то своим делам? По каким ещё делам? Каждый раз, приходя домой, он надеялся увидеть её у двери, с виноватой улыбкой, выписывающей носочком слово «Прости» на полу. Сегодня его снова встретила только тишина. Графиня дрыхла в гостевой комнате, охраняя сон нового жителя дома и уже пару дней игнорировала Севера. Было неприятно.

Север поднялся к себе в спальню, которую делил с женой совсем недолго — пустая, аккуратно заправленная кровать. Он не смог уснуть после обжигающе горячего душа, поворочался в постели и спустился вниз за дозой снотворного погорячее. Открыв дверь в свой кабинет, Север замер на пороге — в камине догорали угольки, а на ковре в ворохе подушек мирно спала Демоница, накрытая одеялом. Эта блудная чертовка вернулась-таки домой…

Морозов подошёл к ней, опустился на колени и осторожно дотронулся до её плеча, будто проверяя настоящая она или нет. Кира дрогнула уголками губ, но не проснулась. Ему хотелось хорошенько растормошить её, чтобы выпытать, где она шлялась всё это время, но ещё больше ему хотелось лечь рядом, обнять её, и уснуть, зная, что они проснутся вместе. Он выбрал второе.

Аккуратно приподнял край одеяла и пристроился к ней боком, провёл ладонью по горячему животу, удобно устроив свою ладонь в изгибе талии. Демоница, как оказалось, спала обнаженной — хитрый женский ход. Не долго думая, он последовал её дурному примеру, стараясь не разбудить её. Она заворочалась во сне, повернулась к нему лицом и уткнулась лбом в грудь. Север улыбнулся — её дыхание щекотало ему грудь. Он вдохнул аромат её волос и, наконец, спокойно уснул. Впервые за последнюю неделю.

Жена разбудила его утром ласковыми поцелуями в шею, Север не открывая глаз, молча наслаждался её инициативностью. Когда её поцелуи перешли на грудь он всё же открыл сонные веки. До рассвета было ещё далеко, вокруг темнота, а по его груди змеями рассыпались её темные локоны и скользили вместе с ней вниз. Он задержал дыхание, когда её влажный язычок начал извиняться за своё отсутствие. Извинялась она недолго — через пару минут, Демоница уже оседлала жертву своих извинений.

Север смотрел на неё, как она плавно двигается, задерживая дыхание. Её светлая кожа будто мерцала в полумраке, он он потянулся к её груди — наощупь ведьма была настоящей… И он на неё был очень и очень зол. Пора было дать ей это прочувствовать. Север схватил её за бёдра и приподнял. Демоница только усмехалась, когда он поставил её на четвереньки и собрал её волосы в кулак, натягивая до предела и заставляя её поднять голову.

Звонкий шлепок по заднице отозвался в ней стоном, она выгнула спину и вытянула руки, сжимая пальчиками простыню, когда почувствовала его в себе. Демоница довольно улыбнулась, кажется, он по ней скучал…

*****

— Иди плавай, а я посплю пока ещё часок. — проворчала она, выталкивая его из-под одеяла.

Север вместо этого прижал её к себе, отвоевал место под одеялом и выбрал её вместо плавания.

— Ладно, лентяй, так уж и быть, поспим вместе…

Разговор о её отсутствии он решил отложить, но при этом забыл сказать о другом — теперь их в доме трое. Её громкий возглас напомнил ему об этой ошибке через час:

— Север! Зачем ты его притащил?!

Морозов сначала почувствовал тяжесть на себе, открыл глаза и увидел разъярённую Демоницу. Она сидела на нём — в его рубашке, с растрёпанными волосами и горящими от гнева глазами. Кира была похожа на ведьму.

— Какого хрена сын моего папаши у тебя дома делает?! — шипела змея, готовая плеваться ядом.

— Он теперь здесь живёт.

— Ну, ты выбирай — либо я, либо он! Иначе я ему райскую жизнь устрою!

Северу не нравилось, когда с ним кто-то разговаривал на языке ультиматумов, особенно женщина, что как будто бы села ему она шею и поехала. Его глаза приобрели цвет грозового неба, а руки одним твёрдым движением сбросили наездницу на пол. Ведьма от этого стала ещё злее. Морозов молча встал, оделся, она всё также молча сидела у его ног, прищурив хищные глаза, что будто требовали свежей крови.

— Я трачу слишком много ресурсов на охрану маленького человека, который не имеет ко мне никакого отношения. — холодно сказал Север. — Мне надоело быть его нянькой.

— И на фига он здесь?

— Его нянькой будешь ты.

— Что-о-о-о? — завопила Демоница, вскакивая на ноги.

Север тяжело вздохнул и сжал кулаки — разговор обещал быть долгим. И он оказался прав, она долго брыкалась, спорила, пыталась кричать, что он быстро пресёк, кричащую бабу он готов был терпеть только в постели.

— Он будет жить у нас. Так надо. Ты поняла меня?

— Поняла. — процедила сквозь зубы Кира.

— И он будет твоей ответственностью.

— Что-о-о-о?

— Он твой родственник, не мой.

— То, что мы родились от одного донора спермы, не значит, что мы родственники! Это значит, что папаша мой предохраняться не умеет!

— И ты от него недалеко ушла. Ты вчера пропустила приём у врача и не сделала укол.

Её страх был очевиден: кровь отхлынула от лица, и вместо гнева появился испуг. Север выдохнул про себя, значит всё же мысль о беременности её пугает, это хорошо.

— Она записала тебя раньше, чем он перестаёт действовать, так что всё в порядке. Пока… Завтра сделаешь. Но имей ввиду, если ты забеременеешь…

— Я принесу домой того, кого рожу, и он будет твоей ответственностью! Так же у нас принято теперь, да? — прошипела она. — Не залечу я, не беспокойся, второго такого зануду в себе я не вытерплю!

— Что-то непохоже, что ты утром терпела. Страдала и терпела. Ни слова про зануду не услышал, а вот слово «да» и «ещё» слышал. — усмехнулся Север, делая к ней примирительный шаг.

Он коснулся её покрасневшей как будто от смущения щечки и она насупила обиженные губки.

— Где ты была?

Кира отпрянула от мужа и надула губки ещё больше.

— Не спрашивай, где я была, а я не буду спрашивать с кем ты был всё это время, окей?

— Нет, не окей. Я то точно могу тебе сказать, где я был. Летал за твоим братом, был с ним дома, решал вопросы с его учёбой. Договаривался с его бабушкой и дедушкой, что они пока посидят тихо.

— В смысле посидят тихо? Они его тебе напрокат дали? Зачем?

— Затем, чтобы не получилось как в прошлый раз, когда внука у них просто отобрали. Пока твой отец не сядет или не сбежит из страны, мальчик будет у нас.

— Стратег! — цокнула языком Кира. — А сопли за ним я буду подтирать, да?!

— Да. Так где ты была и с кем?

— Север, это моё личное дело, не спрашивай, пожалуйста. — опустила голову она.

— В прошлый раз твоё личное дело вылилось в голый скандал. В этот раз, чего мне ждать?

— Ничего, хватит, Север, я не скажу тебе. Я ничего плохого и уж тем более ни с кем не делала. Пойдём завтракать, я жутко голодна.

*****

Кира сидела за столом, как колючий ежик, который увидел перед собой хищника и ощетинился иголками. Она внимательно рассматривала мальчика, которого видела вживую несколько раз издалека — такой же светленький, как и её отец, такой же нос картошкой, серые глаза. Его черты во всём напоминали Павловского. Да и в общем, очень серьёзный мальчик Вова выглядел как маленький депутат.

Насколько Кира знала, мать мальчика умерла несколько лет назад от тяжелой зависимости, его воспитывали бабушка с дедушкой, а потом отец просто взял и забрал его, когда старшие сыновья вместе с его женой скоропостижно скончались. Три года мальчик жил с няньками, а отец навещал его лишь изредка и наличием сына ни с кем не делился. Мальчик не сделал Кире ничего плохого, но всё равно ей не нравился. Может быть, если бы его не было, отец относился бы к ней по-другому. Наивная детская мысль.

Кира взглянула на своего мужа и её мысли о нём сдавили ей голову тисками. «Ему нельзя пока об этом знать.» — раздался голос Филина у неё в голове. Кира была с ним согласна, она готова была повесить на себя невидимое пока клеймо предательницы, но не готова к тому, что может сделать Север со своей бывшей женой. Филин обрисовал слишком жёсткие варианты.

*****

Несколько дней назад

С приходом Филина ситуация сразу изменила расклад сил — он был в пользу северной стороны. Охрана Филина без труда обезвредила Ворона и супруги присели у бывшего столба Киры.

— Верёвку в следующий раз нормальную приготовь, когда кого-то связывать будешь. — плюнула в его сторону Кира и вышла с Филином из сарая на свежий морозный воздух.

Лера за её спиной заливалась слезами, которым была грош цена.

— Какого хуя ты приехала сюда без своего драгоценного муженька?! — шепотом заорал на неё Филин. — Я думал, вы теперь не разлей вода, везде вместе ходите.

— Так надо было. Вдруг это был бы гиблый номер.

— Так он и был гиблый, для тебя. Пока я не пришел. — усмехнулся Филин. — Увидел тут на днях Морозова чернее тучи со снегом и сразу понял — птичка из ледяной клетки упорхнула и даже ему не сказала.

— И чё ты приперся? Мы же с тобой не друзья?

— Да, так, интересно стало, в какую жопу ты попадешь без смазки, как ты любишь. — ехидно улыбнулся Филин. — Я охренел, если честно то сказать, Лера у нас цветет и пахнет, рожает, как из рога изобилия…

— Что делать, Филин? — взмолилась Кира. — Что он с ней сделает, как думаешь?

Святослав тяжело вздохнул и начал мерить шагами двор старого колхозного сарая на безлюдной окраине.

— Нельзя ему говорить, пока…

Увидев ее недоверие, он схватил за плечи Морозову и встряхнул.

— Ты не видела, что было, когда она погибла, а я видел! Это было страшно, Кира! Если он узнает, что она жива, будет ещё хуже, слышишь? Ты ведь не хочешь, чтобы детки мать оплакивали, они ведь не виноваты?

— Я н-н-не знаю… — замотала головой она и взглянула на Филина чистым детским взглядом. — Неужели он заслужил это? Неужели как-то можно такое заслужить? Он же не плохой человек,! Север не такой! Да, не любил, не дорожил, изменял, но он не заслужил жить в аду неизвестности! Это хуже смерти! И она это понимала!

— Нет, он не заслужил. — признал Филин. — Север очень честный человек, и всегда таким был. Если он тебя терпеть не может — ты об этом знаешь, он сам скажет. И с ней наверняка всё было обговорено, что из себя будет представлять их брак, как с тобой. Он тебя чем-то обманул?

— Нет.

— Обидел?

— Так, по мелочи, всегда извинялся.

— Бил?

— Нет.

— Изменял?

— По договорённости, мне пофиг было. — пожала плечами она.

— А ей в какой-то момент стало не пофиг. Решила сменить правила игры, да духу не хватило развестись по-честному. Ещё и любовника завела. Запомни, детка, мужчинам изменять можно, женщинам — голову на плаху. Несправедливо, да. Но так уж устроен мир, построенный мужчинами. Уходи, разводись, потом трахайся сколько влезет. Всё понятно?

— Вполне.

— Итак, вернемся к Северу — если он сейчас потеряет голову, не сносить ее и тебе. Зря вы так беззаботно относитесь к Кощею, у него крышу давно сорвало, просто стены пока на месте. Это ненадолго. Когда с Кощеем будет покончено — ты осторожно скажешь ему, а дальше будь что будет, мы на это повлиять не можем. Он имеет право на месть.

Кира отчаянно замотала головой, вырываясь из рук Филина.

— И что с ними делать сейчас? Ворон меня убить хотел!

— А сейчас мы их отпустим, и они побегут, как крысы с тонущего корабля, забыв про умирающего. Я тебе зуб даю, так и будет. Трусы всегда бегут, когда надо бы встретить врага со щитом и мечом. И пока они будут бегать, я всегда буду знать, где они. Далеко не убегут. Всё понятно?

Они поспорили ещё немного, Кира всё же настаивала на правде для Севера, которую он ждал двенадцать лет.

— Есть ещё один вариант, но он будет совсем предательский… Мы можем обвинить в их смерти невиновного, отдать его на суд Севера, только судить будет уже некого, клиент будет мертв. — предложил Филин, видя её сомнения. — Тогда Север успокоится, а эти…

— Будут жить счастливо?! У него сын живой! Понимаешь?! — взревела Демоница.

— Понимаю. Тогда решай, хочешь ли ты взять грех на душу в виде Леры и Ворона, потому что этот грех ты разделишь с ним.

Кира предпочла соврать, пока угроза Кощея, в которую верил Филин (а он редко ошибался по её наблюдениям), не исчезнет и тогда Кира подберет слова и скажет Северу о жене и детях. На том они и сошлись.

— С этого момента ты забываешь обо мне, я о тебе. — протянул ей Филин ладонь. — Мне нельзя с тобой общаться.

— Почему?

— Так надо.

Кира пожала его ладонь и её кольнуло странное чувство — будто совершает сделку с Дьяволом и это ей ещё аукнется. Как в воду глядела, да глаза оказались слепы…

*****

— Кира, а ты сделаешь ещё такой же шоколадный торт как в тот раз? Очень вкусно было! Этот тоже вкусный, но не шоколадный. — спрашивал её младший брат за воскресным семейным обедом.

— Тот торт назывался брауни, Вовчик. — буркнула его сестра, поедая творожный десерт собственного приготовления. — Давай быстрее наворачивай ложкой, нам надо к двум успеть.

Север улыбнулся про себя, его план сработал на отлично. Прошёл месяц, как мальчик поселился у него в доме. Вова ему нравился — скромный, спокойный, любознательный и сообразительный второклассник. Графиня тоже нового человека в доме оценила по достоинству. Чаще всего её выгуливал теперь Вова, много играл с ней её любимым мячиком, разрешал брать грязные палки в пасть и гонять котов.

Ёжик Кира постепенно спрятала свои иголки и как будто даже смирилась с Вовчиком. Более того, она нашла для себя в нём выгоду. Младший брат стал её соратником по играм и детскому досугу, которого у неё никогда не было в детстве. Кира таскала его с собой в цирк, зоопарк, океанариум, на пару детских представлений в ТЮЗ. Они подолгу гуляли в парках, недавно ездили кататься на лошадях в Подмосковье, а сегодня шли в ледовый дворец на второе занятие по фигурному катанию. Она занималась во взрослой группе, он в младшей и оба до этого никогда не катались на коньках.

По вечерам они вместе смотрели мультики или играли в настолки, Кира заставляла братика читать книги, которые сама прочитала в детстве и они оставили неизгладимый след в её детском сознании. Вова смирно читал и пересказывал их ей.

Север с одной стороны был всему этому рад, с другой — ему приходилось чуть ли не бороться за внимание и время своей собственной жены. Она занималась ребёнком в одиночку, отказавшись от помощи гувернанток.

— На хрен чужого человека в доме ещё не хватало! — фыркнула она. — У Ковалевских вон была нянечка-проститутка, напичкала их дом прослушкой.

Кира возила брата в школу, на кружки, к врачу, делала с ним уроки, хотя он вполне хорошо делал их сам. Сначала она недовольно фыркала из-за новых обязанностей, но потом как будто приняла новую реальность со смирением. Север был этому очень доволен, так и задумывалось, но у этого были свои минусы. Она отказывалась куда-либо выходить без своего брата, тем более оставлять его дома одного.

— Я не пойду на этот дебильный ужин, где все будут поздравлять Бахтияровых с юбилеем их дырявой семейной жизни! А если пойду, мой тост будет звучать так — «Адель, бросай этого долбоящера и ищи нормального мужика! А лучше просто на улицу выйди, там нормальных мужиков пруд пруди. Тебя кто нибудь тут же себе заберет.» Я не пойду!

— Она лично тебя пригласила, неприлично отказываться. Там все будут, Ида, например… — возразил ей муж.

— Так я то же самое Адель лично и сказала, хочешь, чтобы я при всех повторила? Тебя опозорила? — упёрла руки в бока Морозова.

— Лично ей сказала? Прямо так и сказала? — нахмурился Север.

— Да, так и сказала, она очень смеялась. Хотя это не шутка была. И вообще, Север, ты как будто головой не думаешь. У нас ребёнок дома один будет! Ладно меня тебе не жалко на съедение Кощею отдавать, но Вовчик то в чём виноват?! Его тебе не жалко?

— У меня всё под контролем, Кира. Он вас не достанет, никак.

— От твоей уверенности, прямо с ног сшибает! — ехидно заметила жена. — Главное, чтобы там в слове уверенность приставки «само» пропущено не было.

Эти слова он пропустил мимо ушей, в них гулко звучали другие — «у нас ребёнок». Север судорожно сглотнул, сжимая кулак, эти слова отозвались в нём странным приятным чувством, которое он никогда раньше не испытывал. Они женаты, у них есть «ребёнок», они могли бы попробовать стать семьёй…

*****

— Север, скоро Новый год, Вовчик письмо Деду Морозу написал, а там вот… — протянула ему лист бумаги жена как-то вечером перед сном. — Он скучает по бабушке с дедушкой, он хочет их увидеть, больше ничего не хочет.

Север перечитал несколько строк, где была изложена детская мечта и отложил в сторону, тяжело вздыхая.

— Они тоже скучают, наверное… Почему они не могут увидеться?

— Твой отец начнёт на них давить, он уже к ним наведывался, угрожал, чтобы они требовали внука через суд, предлагал деньги и журналистов, что меня с грязью смешают. Вовчик пока остаётся у нас, ты его опекун, у вас общий отец по документам, а его лишают родительских прав через суд. На следующей неделе последнее заседание после апелляции, оно будет в нашу пользу, как и все остальные. В следующем году ситуация изменится, Павловскому будет не до вас.

— Я поняла… — тихо ответила она, опуская голову.

— А пока собирай вещи, мы уезжаем двадцать восьмого. Ты была на море, а теперь увидишь океан.

Кира улыбнулась словно через силу. Север нахмурил брови, с его женой будто что-то было не то. Она иногда так смотрела на него, словно хотела что-то сказать, а потом прятала глаза. Он уж было подумал, что она беременна, уколы дали осечку, и когда он её об этом спросил, у неё поползли глаза на лоб.

— Ты с ума сошёл?! Я на лучшем уколе сижу, гормональный фон проверяю, в опасные дни тебе не даю — залёт исключён!

Так Север узнал, что в опасные дни, ему, оказывается, не дают, предлагая приятную альтернативу. Умно с её стороны, а она не дура, да и он вроде не столь глуп, чтобы повторить ту же ошибку, что была с Лерой. Но он всё чаще стал задумываться об этой маленькой случайной ошибке, что могла стать связующим звеном в их фиктивном браке. Может пора ему уже остепениться и попробовать завести семью и детей? Может в этот раз что-то получится? Отцовский инстинкт проснётся, к жене вот как будто бы что-то проснулось. Знать бы ещё что и как это называется?

*****

Его жена мучилась вопросами иного характера — философского. Груз чужой вины давил ей на плечи так сильно, что она уже не могла поднять голову и посмотреть в глаза мужу. Одна жена предательница, другая лгунья. Занимая себя заботой о Вовчике, она будто отгораживалась от Севера. Младший брат уже не так сильно её раздражал, как в начале, она к нему даже привыкла. У них теперь были общие приколы, походы по разным интересным местам, объедаловки пирожными в кондитерских.

Когда Вова обнял её в первый раз, Кира застыла на месте, уставившись в его светлую макушку. Она так и стояла истуканом, пока он сам от неё не отлип.

— Ты классная! Хорошо, что я с тобой и с дядей Севером живу. — смущённо сказал Вова и убежал на детскую площадку, лазать по верёвкам, когда они втроем гуляли в зимнем парке.

Кира сжала кулаки от злости на мужа, что попивал рядом кофе из стаканчика, по его довольной моське она понимала, что так и было задумано — у них теперь счастливая фиктивная семья. Это в планы Киры не входило, надо было ещё раз повторить это мужу, чтобы он её услышал.

Поездка на Мальдивы стала для неё пыткой, где Север взял два отдельных бунгало — один для Вовы и няни, которую он нанял, чтобы присмотрело за мальчиком на отдыхе, другой для мужа и жены. Кира оказалась с Севером наедине и чтобы не разговаривать, она постоянно ходила голая, будто ей жарко. Муж глотал наживку с завидным постоянством, а Кира молча сгорала от чувства вины, не понимая, как люди в браке могут врать друг другу? Иногда годами…

Смотреть каждый день в глаза, зная, что предают? Он обнимал её, а ей хотелось разрыдаться у него на плече и всё рассказать, чтобы только больше не врать. Чтобы только вдохнуть полной честной грудью. Север же сделал её положение ещё хуже — он сделал ей новое предложение расширения границ фиктивного брака, от которого она готова была бежать сломя голову, даже на тот свет, если на этом некуда…