Глава 31.2

Глава 31.2

После их возвращения в Москву, Север устроил раздачу подарков под ёлкой. Да, Морозов поставил у себя дома наряженную ель и они отметили старый Новый год втроём. Кира надела красный колпак, красное платье, как у помощника Санты, белые чулочки. Колпаки получили Север вместе с Вовчиком, Графиня довольствовалась красным ошейником. Север слегка улыбался, глядя как Вовчик радостно смотрит на огромный конструктор замка Хогвартс, что он ему подарил. Утром он передал подарки от отца — для Киры и брата. У себя в кабинете он поставил перед ней две небольшие коробки, вполовину меньше, чем от коробок с белой офисной бумагой:

— Открывай, одна тебе, одна Вове.

Кира осторожно открыла одну, вытаращила глаза и вытащила из коробки пачку красных банкнот.

— Заначка вашего отца на случай ядерной войны. — усмехнулся Север. — Его имущество и все остальные блага нажиты нечестным путем, от них толку нет, даже по дарственным их могут отнять, а вот наличку я спрячу на ваших счетах. Вове хватит на хорошее образование и жилье, тебе — на что хочешь.

— Зачем тебе это, Север? — тихо спросила она.

— Затем, что он ваш отец и должен о вас заботиться. Хотя бы так…

Кира кивнула, закрыла крышку и вышла из кабинета. Ни спасибо, ни пожалуйста. Морозов долго думал, что подарить жене от себя, и решил, что ещё одно семейное путешествие в конце месяца будет не лишним. Раз уж к деньгам и вещам она равнодушна.

— Поедем в Карелию, на зимнюю рыбалку, Вову рыбачить научу, тебя, если хочешь тоже, на лыжи тебя поставим. — с улыбкой говорил жене, Север, убирая выбившийся локон из-под колпачка. — Весной можем съездить в Париж, там есть Диснейленд, тебе понравится.

Кира нервно сглотнула и соскочила с дивана, где они сидели с мужем, попивая какао с зефирками. Она подошла к окну гостиной подальше от Вовчика и обняла себя за плечи.

— Что не так? — глухо сказал Север за её спиной.

Она развернулась к нему и пождала губы, как будто собираясь плакать.

— Мы не твоя семья, Север! — тихим дрожащим голосом сказала она. — Не надо затыкать нами пустоту внутри — это неприятно. Вовчик плакал в Новый год! Дед Мороз не исполнил его желание, уже который год не исполняет. Его нужно вернуть, пока он их совсем не забыл. Какая весна? Какой ещё Диснейленд? Он скучает!

— Я тебе уже объяснял, им пока нельзя вместе жить.

— У меня есть деньги, давай отправим их куда-нибудь пожить за границу. Я всё оплачу! Пусть поживут где-нибудь на Бали или в Тае.

— Нет! Будем действовать, как я планировал.

— А как же я?! — приложила она ладонь к груди. — Когда я буду действовать, как планировала? У меня почти всё готово, остался последний дом Родимовых продать и я свободна!

Север осторожно взял её за плечи и нежно сдавил, глядя в её влажные глаза, кажется, Демоница плакать собралась.

— Зачем тебе эта свобода, ты не задумывалась?

— Что? — нахмурилась она. — Как это зачем?

— Ты совсем одна, без друзей и семьи, у тебя нет якорей в жизни, которые бы тебя держали от самых разрушающих поступков. А куча денег у тебя есть, и ты даже не знаешь, как их сохранить, зато знаешь как тратить. Деньги без царя в голове ещё никому счастья не приносили, Кира. Ты можешь пойти по совсем плохому сценарию — с излишествами и зависимостями.

— Я по-другому хочу!

— Я понимаю, но вероятнее всего будет так, как я сказал, а может еще хуже. Начнешь болтать где-нибудь за границей, что ты при бабле и одинока, и тебя больше не найдут, да и искать некому. Идеальная жертва.

— Зачем ты меня пугаешь? — всхлипнула она, вырываясь из его рук.

— Я не пугаю, я рассказываю тебе какова жизнь за стенами этого дома.

— Твоего дома! А мой где?!

— Он может стать твоим, если перестанешь постоянно на дверь смотреть и мечтать свалить. — жестко отрезал Север. — Я читал твои дневники, ты можешь делать всё, что хотела здесь, никуда не надо бежать, сломя голову. Пойдешь учиться, будешь жить, как ты хочешь, но в безопасности. А он… — кивнул Север в сторону Вовчика. — Будет твоим якорем. Ответственность за кого-либо держит на плаву, когда всё остальное тонет.

— Зачем это ТЕБЕ?

— Я могу стать твоей семьей, Кира, настоящей. Ты, я и твой брат… Ты можешь остаться, никуда не надо уходить, тебе и не к кому…

У Морозовой перехватило дыхание, когда она это услышала. Кира смотрела в глаза фиктивного мужа, пытаясь понять, что стоит за этой сомнительной сделкой. Она точно была сомнительной. Кира опустила голову, осторожно высвободившись из его рук.

— Ты, по-моему, не совсем понимаешь, что такое семья, Север и что ты мне предлагаешь на самом деле…

— Поясни.

— Семья это там, где тебя любят, любого. Я не люблю Вовчика. Он мне нравится, забавный пацан, но я его не люблю. Его поэтому так тянет к бабушке и дедушке, там его любили… А у нас? Сам знаешь, как у нас, Север. Я пойду спать, устала.

Морозов молча проводил её взглядом, первый раунд переговоров провалился. Демоница вплела в них слово «любовь» и его аргументы посыпались прахом. Ко второму надо будет подготовиться лучше…

*****

Кире отчаянно нужно было с кем-то поговорить, но как назло Эдик заболел, а Ида была счастливо замужем. Ида помирилась со своим горе-мужем и застряла намертво дома, зазывая иногда к себе подругу на чай, даже вместе с мужем один раз. Кира высказала ей свою боль насчет Вовчика, он тогда только появился в их жизни и она была в шоке. Ида осторожно заметила, что, может, оно и к лучшему — мальчик будет расти с родным человеком. Кира только фыркнула в ответ. Не был он ей родным….

Вытащить Иду без детей куда-то было совершенно нереально, но они договорились вместе сходить на благотворительный вечер, куда их обеих позвали. Ида идти не хотела, но Кира её уговорила. В итоге, Ковалевская кинула подругу — заболел ребенок. «Отговорка на пять с плюсом.» — сжала зубы от злости Морозова, надевая платье, которое носила всего один раз. Черное, закрытое, с серебряными эполетами из цепочек и страз на плечах — никаких украшений кроме них образ больше не выдерживал. Она распустила волосы, что легли красивыми волнами, заколола на затылке и была готова к выходу. Север уезжал по делам, чтобы встретиться с Владом, а потом планировал быть дома с её братом. Благотворительный вечер организовывался только для женского общества.

Уезжали они из дома вместе, Жанна осталась приглядеть за Вовой. Кира напоследок взглянула на себя в зеркало коридора, поправляя причёску. Север обнял её сзади за талию и поцеловал в волосы над ухом.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Конечно, там же одни бабы будут, надо быть на высоте! Иначе куры выклюют тебе печень. — пробурчала Кира, запихивая в сумочку телефон.

— Ты всё ещё не умеешь принимать комплименты.

— Сколько принято тратить на благие дела, чтобы ты выглядел щедрым?

— Я перевёл тебе три миллиона.

— Отлично, два голодающим детям Африки, один мне, ты очень щедр, милый!

— А вот считаешь ты хорошо. — рассмеялся Морозов, крепко сжимая её в объятиях.

Она робко улыбнулась мужу, повернула голову и он поцеловал её в лоб, чтобы не смазать помаду.

— Я заеду за тобой. Увидимся вечером… — последнее, что он сказал ей на прощание, когда она выходила из авто рядом с особняком, где проходило мероприятие.

У Севера были вечером на жену планы, у неё были планы на жизнь, но оба Морозовых чётко шли по плану Кощея и этот план подошёл к своей кульминации в эту самую ночь.

*****

За семь месяцев до…

У Кощея не было друзей, не было соратников, не было людей, которые бы его любили, зато у него был Калдыр — правая безотказная рука. Кощей говорил и он делал, всё, что от него требовалось. Недавно плоть решила отделиться от хозяина и грязной культёй поскакать по дороге в сторону хорошей жизни. Кощей его отпустил, пусть этот безмозглый идиот немного порадуется свободе, она то его и убьёт… Напоследок они открыли бутылку крепкого виски и выпили, будто два старых друга.

— Шеф, что вы будете делать с морозовской шлюхой-невестой? — поинтересовался Калдыр.

— Ничего. — слегка улыбнулся Кощей.

— А с женой сына? Она ведь вернулась! И ваш сынок принял жену-блядь с распростёртыми объятиями. Никаких понятий у мужика нет!

— Ничего я не буду с ней делать. — повторил Кощей, пригубив немного виски. — Если ты ещё раз назовёшь женщину, что носит фамилию Ковалевская блядью, я зашью тебе рот.

Калдыр стушевался, осушив стакан до дна и налил ещё. Кощей насмешливо посмотрел на этого старого дурака, что не понимал очевидных вещей.

— Человек привыкает даже к собаке, они должны привыкнуть к своим сукам и только потом я их у них отниму…

Кощей оскалился страшной улыбкой будто умирающего от инсульта человека, от которой даже у Калдыра стынула в жилах кровь. Время Юрия Ковалевского подходило к концу, как и силы покидали его, только злость лилась через край. Он не смог победить Морозова в честной схватке, и никогда бы не смог, как и сына, зато он мог играть по-грязному, как привык всю свою жизнь.

Через полгода Калдыра уже не было в живых, как и ещё нескольких людей, которым не посчастливилось встретить Кощея на своём пути. Морозова и Ковалевская всё ещё были живы, здоровы, и, кажется, любимы. Если от своего собственного отпрыска Юрий ещё ожидал, что тот кинется в ноги к жене, стоит ей поманить его пальчиком, то от Морозова он был в легком недоумении. Север одиннадцать лет был одиноким вдовцом, а теперь сколотил себе готовую семью из Чёрной вдовы и её младшего брата.

Настал момент, когда ждать больше не имело смысла — обе семьи вступили в фазу семейного счастья. Кощей понял это сразу, оба мужчины выдали себя почти одним и тем же. Морозов, что всё лето щеголял своим приобретением на рынке невест направо и налево, раздевая её до безобразия, перестал её куда-то выводить, а если они были вместе, он одевал жену так, что смотреть там было не на что. Ковалевский-младший, который выходил с женой в общество, показывая, что ничто и никто не стоит между ними, вдруг запер её дома и заперся там сам, оставив успешный бизнес. С цепной сукой в одном помещении не закрываются.

Счастье любит тишину, а убивать Кощей предпочитал громко…