Глава 10. Гроздья гнева на древе славы

— Ваша жена теперь на хайпе! — с придыханием рассказывал Петр, показывая каталог ювелирной продукции боссу. — Концепт рекламной кампании просто взорвал интернет! На ювелирный бутик ополчились все борцы за семейные скрепы, а тем временем Ким гребет деньги лопатой!

Север сначала удивился, но когда он пролистал каталог, всё встало на свои места. Госпожа Ким устроила настоящую провокацию в мире свадебной моды, сместив акцент с невесты на любовницу — его собственную жену. Они так не договаривались. Каталог словно рассказывал историю того, как мужчина мечется между любимой невестой и таинственной любовницей.

Каждый разворот каталога бросал то в жар, то в холод, эта была целая жизнь, разорванного надвое мужчины, а Кира будто создана для роли обольстительницы. Она хищно выглядывала из-за спины мужчины, положив ему руку на плечо и сжав пальчиками, конечно, в бриллиантах. Визитной карточкой коллекции стала бриллиантовая лента-подвязка, которую жених пытался снять с бедра Демоницы на одном из разворотов, на следующем же он на коленях стоит перед ней, держа в руках её ножку, обвитую у щиколотки браслетом, а она заливается хохотом.

На последней странице за спиной у Демоницы молодожёны на заднем плане шли вдвоем, взявшись за руки в новую жизнь, но по её довольному взгляду кошки и хищной улыбке было понятно — её это вполне устраивает. Новая жертва не за горами. Она та, которую всегда будет помнить тот, что выбрал не её. Именно эта женщина будет сниться ему, пока он будет в постели с женой, её именем он назовет дочь и её черты он будет искать в каждой проходящей женщине.

Если жених в финале истории явно опростоволосился, то покупатели проголосовали рублем и выбрали её — жену Севера Морозова. Петр сказал, что коллекция в Питере, запущенная раньше, чем в столице, уже раскуплена, остальное делается под заказ. По Москве же появились билборды с Кирой крупным планом, где она демонстрирует серьги и колье.

— Ваша жена молодец, попросила скромный процент, а не плату сразу. Ее пригласили на открытие бутика в четверг, вы будете её сопровождать?

— Вряд ли, в четверг важная встреча.

— Съемки для дизайнеров уже прошли, хорошо что они совпали с выходом ювелирки, я выбил для неё хорошую цену. Несколько миллионов с каждого в семейный бюджет.

— И, конечно, процент тебе. — усмехнулся Север. — Хорошая работа, Петр.

— Спасибо, ей поступили еще предложения.

— Мы рассмотрим.

Петр кивнул, пока Север довольно улыбался, теша свое эго и тщеславие, скоро вся Москва будет говорить о его жене, и о нём, как о муже, которому все остальные мужчины будут завидовать.

*****

Морозова нацепила на лицо приклеенную улыбку и вошла в огромный вычурно-претенциозный зал ресторана, где её тут же ослепили вспышки фотокамер. За несколько дебютных съемочных дней она вымоталась так, что хотела лечь и не вставать больше, но теплые отношения, что завязались у неё с Александрой Ким, не дали ей отказаться. Наверное, ей просто не хватало матери, образ которой так хорошо прослеживался в бизнес вумен, матери троих детей.

Кира всё схватывала на лету, так что когда Эдик и фотографы показывали ей выигрышные позы, ракурсы, она записывала их в голове и выдавала теперь неосознанно, прячась за улыбку и роковой взгляд обольстительной женщины, которой на самом деле никогда не была. Она пробовала, тренируясь недавно на Филине, его то не жалко. Но по её мнению, это было как-то коряво и пошло исполнено, он, наверное, считает её сумасшедшей, да и пофиг, не детей с ним крестить.

Для выхода в ресторан Эдик вместе с Ким подобрали ей черное платье, что открывало полностью спину. Там у неё был новый хит сезона — подвеска для спинки, она крепилась на шее, как чокер из бриллиантов, а длинные бриллиантовые ленточки спадали сзади, покачиваясь в такт движениям.

Куда бы ни пошла Кира, за ней по пятам следовали два фотографа, что фоткали её с гостями вечеринки, которые постоянно к ней подходили и знакомились. Она была свежим мясом, так по крайней мере ей казалось, и она была тут почти совсем одна, Эдик куда-то пропал, оставив её на двух охранников. Пока Кира отвернулась к фуршетному столу, перевести дыхание, по залу прошелестел шепоток, обернувшись, она видела мужчину, с бородой, в подростковой одежде, которая вообще не соответствовала протоколу мероприятия, но, видимо, он был не для него.

Его низкий рост был заметнее всего на фоне двухметровых амбалов его охраны. Это был какой-то известный рэпер, имени которого она даже не знала, в нем было столько пафоса, что ее затошнило. Мужчина-мальчик обнимался с девочками-модельками, надменно здоровался с мужчинами, Ким сдержанно поприветствовала его и тут же отошла. Этот человек подошел к Кире, представился и попросил фото. Она кивнула, встав рядом, натянула улыбку, но когда этот хер обнял её одной рукой сзади и провел пальцами по спине, опустившись на поясницу, а потом засунул пальца за резинку трусиков, её улыбка тут же сошла на нет. Кира резко повернулась к нему, сверкая зелеными глазами.

— Кто вам разрешил меня обнимать и трогать? — строго сказала она.

— Что тебя не трогали ни разу? Могу потрогать, где скажешь. — усмехнулся он и приблизился к её уху.

Кира со всего размаху оттолкнула низкорослика, что был на голову ниже её. Его охрана тут же встрепенулась, надвигаясь на девушку, Тимофей встал у них на пути, разминая кулаки.

— Письку свою потрогай, вдруг выросла, а то всё ждешь наверное! — прошипела Кира.

Их перепалка попала во все телеграм каналы, перекошенные от злобы лицо репера стало мемом, в то время как ее стало лицом рекламной компании защиты женщин за свои права от сексуальных домогательств.

— Кира, что происходит? — вдруг раздался стальной голос Севера рядом с ней.

Мужская теплая ладонь обняла её за талию, и от этого ей сразу стало спокойнее. Она взглянула на мужа, что закрыл её от вспышек фотокамер своей широкой спиной. Он всё же пришел, не оставил её одну на съедение пираньям.

— Он дотрагивался до меня, мне было неприятно, я не хотела этого. — пролепетала она, опустив глаза. — Он мои трусики трогал.

Север метнул ледяной взгляд на полурослика и тот стал ещё ниже.

— Руки что ли лишние? — холодно спросил он. — Могу вырвать с корнем, не будут мешать.

— Да что ты? — набрался смелости рэпер. — Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, с какими людьми я за одним столом обедаю?

— С невоспитанными, очевидно. И я знаю, кто ты, любитель собирать детей от эскортниц под юбкой у своей матери. Беги, малыш, пока ножки целы, я с тобой чуть позже разберусь. И, если ты не в курсе, так я тебе скажу, люди, которые приходят к тебе и жрут в твоем доме, за твоим столом, за твой счет, чаще всего просто уходят, пряча глаза, когда кто-то большой и сильный приходят ЗА тобой, чтобы дать тебе пизды. Свободен.

Север кивнул своей охране, что была более многочисленной, чем у карлика. Морозов обнял жену и отвел ее подальше от вездесущих глаз и фотокамер, которые всё-таки успели сделать снимок, который продал украшение на её спине за считанные часы. Хрупкая девушка прижалась к сильному мужчине, он нагнулся к ней, чтобы она сказала ему на ушко что-то важно, обнимая одной рукой за талию, а другой за спину.

— Я хочу домой, забери меня отсюда, пожалуйста. — тихо говорила она.

Ее слезы в тот день не попали в объективы. Она поплакала уже в машине на плече у мужа, который закутал её дрожащее тельце в свой пиджак.

— Я… больше… не буду… сниматься… — истерично всхлипывала она, давясь слезами. — Мне… не… нравится…

— Не будешь, если не нравится.

— Не… заставляй… меня…

— Не буду, Кира, не буду. — тихо говорил он у неё под ухом, крепче прижимая к себе маленькую девочку.

Так модельная карьера госпожи Морозовой закончилась, едва начавшись.

*****

В голове Севера вдруг всё встало на свои места. Кира слишком плохо реагировала на попытки нарушить ее личное пространство и чужие прикосновения к себе. И всё до ужаса просто — ее трогали там, где она трогать себя разрешения не давала, она пережила сексуальное насилие в доме своего отца, а то, что ее братья сдохли от ее рук, было возмездием. Она всего лишь защищалась. Кира была готова сделать минет мужчине, лишь бы он не трогал её руками. И Север очень надеялся, что этот навык она получила не от полуродных братьев, а от любимого парня, что всяко лучше.

Кира уснула у него на плече ещё в машине, ему пришлось нести её в комнату, так крепко она спала. Он снял с неё туфельки и украшение, накрыл одеялом и включил ночник, чтобы не боялась крыс, мышей и монстров под кроватью, что пытались залезть в её постель. Север просидел в её комнате полчаса, разглядывая её красивое спящее личико.

«С тобой безопасно, Север?» — набатом отдавался ее вопрос в его голове. Он заверил ее, что да, и она позволяла его рукам иногда прикасаться к её телу, зная, что он не перейдет границы, до которых они договорились. Но так ли он был честен с ней? Не совсем, признавался он сам себе.

Внутри Севера будто что-то надорвалось, обнажая древние инстинкты защитника своей стаи, Кира была его стаей, которую он должен был защитить. Это стало его первостепенной задачей, все прочие отошли на второй план.

Он начал исполнять свою задачу прямо на следующий день, когда Петр скинул ему ссылку на светский телеграм канал, где Север увидел нелицеприятные комментарии от шута, возомнившего себя царем. Этот хер, комментируя ситуацию в ресторане, прошелся по Кире ядовитым языком, зацепив и Севера. Кроме того, журналисты откопали фотографию матери Киры с сайта проституток.

В тот же день, мальчик получил по заслугам, он захлебывался собственной кровью на ринге в темном зале на окраине, куда привез его Морозов. Ни деньги, ни связи, ни даже куча охраны не спасли его от кулака Севера, они бились честно и рэпер проиграл. За боем наблюдала охрана звезды сцены, охрана Севера и даже Филин со своими людьми, он был чем-то вроде третейского судьи и лениво покуривал, глядя как медийное лицо превращается в фарш.

— Ладно, хватит с тебя. — усмехнулся Север, вытирая белым полотенцем пот со лба, глядя на тушку мальчика, что распластался на стуле в углу. — Завтра принесешь извинения моей жене, публично, с разбитой рожей, не вдаваясь в подробности. Мне привет передавать не надо, обойдусь, а вот моя жена очень ранимая.

Северу послышалось, как Филин негромко хмыкнул.

— Мы что в девяностые вернулись? — оскалился плохой рэпер и ещё более плохой боксер.

— Мы из них и не вылезали, так только, нос над морем дерьма высунули, понять есть ли свежий воздух. Из-за таких как ты скоро обратно нырнем, еще глубже. Тренируй легкие и горло, чтоб легче тебе присовывать было, кулаки уже поздновато. — оскалился Север под громкий смех от окружающих мужчин. — И, да, деньги никогда не будут гарантией твоей безопасности, скорее наоборот. Привыкай.

Охранники артиста развлекательного жанра увели хозяина прочь, а Север гадал, уволит ли он людей, которые видели позор босса, или оставит, чтобы не распространяли слухи. Морозов присел на скамью рядом с Филином.

— Вот в Древнем Риме лицедеи были на одной общественной ступени вместе с проститутками — на низшей. С каких пор все так поменялось, а? — завел философскую беседу Филин, пуская клубы дыма из ноздрей. — Девочки из эскорта, ошалелые от денег, трясут ими направо и налево, сплошь миллионерши. Я землю, сука, носом рыл в своё время, чтобы зарабатывать столько, сколько средняя элитная шлюха Москвы получает за ночь! А эти певцы? Да их как обезьянок раньше выпускали на сцену для развлечение за жратвой, а теперь эти обезьяны рот открывают и оттуда типа умные мысли выдают. Откуда они там взялись то в их пустой голове? Кумиры, блядь! Блогеры-миллионики нищие внутри. Они слишком до хера о себе думают, если быдло их слушает и смотрит это ещё не значит, что они что-то значат.

— Ты чего так разошелся? — ухмыльнулся Север.

— В клубе у Волшебника один певец ртом девочку снял себе в особняк, вернул покалеченную, даже пластика не спасет. Гребаное животное крови попробовало! Думаешь он остановится?!

— Нет.

— И я тоже думаю, нет. — сплюнул в сторону Филин. — Вот, что бывает, когда плебеи получают права господ, но пользоваться ими не умеют.

— Согласен.

— Попиздимся на неделе тут? — предложил Филин. — А то мальчонка-то мелкий слишком для тебя. Потом в баню забуримся, а после в клуб к Волшебнику девочек порадовать нормальным отношениям к работницам секс индустрии?

— Давай. Влада зови, давно с ним кулаками не махал, он здоровый стал, отъелся без жены, как раз в моей весовой категории. — осторожно начал прощупывать почву под Ковалевским Север.

— Товарищ Ковалевский у нас теперь семейный человек, ему не до подобных развлекух.

— Видел его с женой, думал новая, оказалось старая вернулась. Ида изменилась, где была?

— В Европе, поправляла здоровье. — явно соврал Филин, сверкая хищными глазами. — А ты с какой целью интересуешься? Тебе же до всех и вся фиолетово. Или до тех, чья фамилия начинается на «Ковалевский» теперь дело есть?

— Ты как всегда очень проницателен. — холодно заметил Север.

— Этот мемчик тебе ведь тоже побоку. Не честь своей жены ты тут отстаивал, это был сигнал Кощею, не так ли? — со всей серьезностью сказал Филин, пристально глядя в ледяное лицо Севера.

— Так.

— Тогда жди ответочку, тебе великий и ужасный большой друг рэпера с гор Кавказа позвонит или лично даст распоряжение навестить тебя друзьям, за обезьянку свою ножную спросить, кто обидел. — решил предупредить его Филин. — Слышал я тут на днях, что твоя благоверная учудила — избила племянника очень уважаемого человека в диаспоре. Ты вроде всё утряс или есть проблемы? Звони, если что. Стволы, люди, пиздюли у меня всегда в наличии и под заказ.

— Спасибо, это ни к чему.

— Ты тоже это чувствуешь? — вдруг спросил Филин и Север вопросительно раскрыл глаза пошире. — Что мужики мельчают так, что достойных соперников всё меньше? Либо шакалы, для которых никаких понятий нет, либо мудачье одно, которое даже пиздить жалко.

— Нет, Филин, скорее ты залез так высоко на дерево, что там наверху, твоего уровня мужчин маловато. — усмехнулся Север.

Морозов соврал, ему тоже становилось скучнее с каждым годом. Он встречался со многими людьми, вёл дела с партерами-мужчинами, которые после близкого общения переставали быть таковыми в его глазах. Шкурный интерес, бабья привычка изворачиваться в своей лжи до последнего, отсутствие мужского слова, безответственность — всё это стали вторичными половыми признаками мужчин в его окружении. Вседозволенность и разврат слишком быстро делали из господ плебеев.

— Филин, ты что нибудь слышал о темных делишках Данилы? — решил попутно навести справки Север.

— Я к нему не хожу, Волшебник друган мой, я у него зависаю.

— А вообще что-то слышал?

— Ты про то, что он проводит аукционы на девственниц, которым нет восемнадцати?

— Да.

— Слышал, но не проверял, не моё дело.

— А что-то более серьезное?

— Ты уж, извини, я прямой как палка, которую бабам кидаю, если для тебя вот это вот не серьезно, то сердце у тебя точно изо льда, Север, как про тебя говорят. — ухмыльнулся на прощание Филин.

*****

Она снова вела себя как психопатка, так описывал её поведение для себя Север. Когда она испытывала сильные эмоции, настоящие, а не специально подобранные под случай из её запаса масок для лица, она была совсем другой. Кира на следующий день после премьерного показа своей истерики вела себя так, как будто ничего не было. Собранная, с легкой улыбкой на лице, мурчащая себе под нос, одну ей ведомую песенку, кошечка. Так ведут себя обычно маньяки, мимикрирующие под жизнь обычных людей, думал Север.

— Кира, бизнес твоего бывшего мужа я выставил на продажу, как ты уже знаешь, шакалов разогнал, украденное вернул. Когда найдется покупатель и ты вступишь в наследство, тебе нужно будет подписать документы. Потом деньги уйдут на оффшорный счет, пока на твое имя, потом перекинем на новое. — сообщил ей муж за завтраком. — Деньги за рекламу у тебя на счету, если хочешь я докину их туда.

— Не надо, буду тратить, я никогда ничего не зарабатывала. Это так приятно! — сверкнула глазками Кира.

— Как у тебя дела? — спросил Север, внимательно вглядываясь в её лицо.

— Что? — растерянно произнесла она, ей такой вопрос никто никогда не задавал.

— Как ты, Кира, после вчерашнего?

— Хорошо, а ты? — фальшиво улыбнулась она.

— Нормально. — буркнул Север, которого об этом тоже нечасто спрашивали, особенно искренне. — Если тебя что-то тревожит, ты можешь сказать мне.

— Я знаю, ты ведь мой единственный приятный и адекватный собеседник, я всё тебе могу сказать. Я тебе доверяю. — сказала Кира, намазывая шоколадную пасту на булочку, пока Север собирал челюсть с пола от такой откровенности. — Эдик болтушка, он тоже приятный, но не очень умный, а ты умный, с тобой есть о чем поговорить, мне нравится с тобой разговаривать. Ты всё понимаешь.

От её слов по груди Севера будто поползи теплые ручейки воды из душа, согревая тело. Кира закатила глазки от удовольствия, уплетая булочку, её улыбка заставила улыбнуться и его.

— Я заказал столик в следующий четверг в ресторане морской кухни, попробуешь своих лобстеров.

Кира захлопала в ладошки от радости не подозревая, что больше к морской кухне в Москве она не притронется ещё очень долго, от новой травмы, связанной с едой.

— А в субботу сходи в СПА, я знаю, тебя позвала невеста моего банкира, там будет Ида Ковалевская, подружись с ней.

— Она от всех нос воротит. Как будто у неё под носом коровьими какашками воняет. Королева, блядь, красоты! — поморщилась Кира под смешок от Севера. — Надменная сука просто!

— Она такой раньше не была, она такой стала. — вздохнул Север, наливая ей и себе кофе. — Что-то случилось, после чего Влад отрекся и от отца, и от неё, а теперь она вернулась и я слышал, что Юра рвет и мечет вместе со своим семейством. Подружись с ней.

— Ладно, только ради тебя, дорогой! — наигранно вздохнула Кира, прижав ручку к груди.

Субботний день в СПА перевернул мнение Морозовой о Ковалевской с ног на голову. Муж забрал жену из центра женской красоты, где она всё-таки нашла контакт с Идой. По дороге в квартиру Кира взахлеб делилась эмоциями с мужем.

— Это малявка Ида, на самом то деле драчунья, прям как я, она избила Дину Юсупову, представляешь?! Просто взяла и начала её бить, когда она язык свой длинный распустила! А она ничего, эта Ида, только какая-то странная…

— Странная?

— Отлетела на полчаса, как будто под чем-то, в одну точку пялилась, пока муж за ней не пришел. Он её на руках носит в прямом смысле! — закатила глазки Кира.

Север задумчиво потер подбородок, пока полезной информации никакой, одни головные боли от Ковалевского-старшего и собственной жены. Днем ранее Север пережил пару неприятных звонков с гор, один с Кавказа, другой с Альп. Первому товарищу Север ответил коротко и ясно — парень обидел его жену, это дело чести, между двумя мужчинами не должно быть посредников и защитников, бой был честный, есть свидетели. Товарищ посмеялся и инцидент был исчерпан. Вторым позвонил отец рэпера, Север разговаривал с ним жестче, ведь мальчик тридцати пяти лет жаловался отцу олигарху, что не подобает мужчине, в итоге отец извинился за отпрыска и за то, что воспитал мудака. Однако, мудаков-обидчиков фиктивной жены впереди у Севера ещё было предостаточно.