Глава 11

К концу рабочего дня Артем смог устаканить понесшуюся в разнос действительность. И получилось подвести краткие итоги.

От прокуратуры отобьемся — это раз.

Уголовки по Халяеву не будет — это два.

Ну и сами Халяевы, которых постигло эпичное «фенита ля комедия» — это три.

С выводами на короткой дистанции — все. С планами — полная неопределенность. А планы корректировать надо, Артем это загривком чувствовал. Просто надо, чтобы все чуть-чуть замедлилось, перестало происходить в таком сумасшедшем темпе. Чтобы появилась возможность перевести дух. Подумать. Разобраться во всем с холодным носом.

Перед выходом из кабинета Артем в самый последний момент вспомнил о врученном ему подарке. И, повинуясь какому-то неясному импульсу, забрал пакет. Мягкий. Жамкать приятно. Прямо анти-стресс.

— Ты в глазок посмотрела?

— Конечно, — Тая вздохнула, пропуская Артема в квартиру. — Что это? — она с любопытством покосилась на пакет в руках Артема.

А он и сам не мог объяснить, зачем притащил этот пакет с носками. Пока ехал, реально его то и дело брал в руки и жамкал. Как сглазил себя с этим анти-стрессом!

— Да это мне подарок сегодня сделали, — такой ответ ни хрена не объяснял, зачем Артем притащил этот подарок с собой. И он перевел тему разговора. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

А с утра было «Нормально». Артем не стал ни проверять температуру, ни задавать уточняющих вопросов. Он чувствовал какое-то странное, непонятное, да и в целом не свойственное себе стеснение. А Тая решила добить его.

— Ужинать будешь?

Он даже моргнул. Потому что не смог вспомнить, когда слышал этот вопрос последний раз. Нет, точно от Иры, но… но смог даже воскресить в голове ее голос, которой бы спрашивал: «Ужинать будешь?». А ведь наверняка ему этот вопрос задавали много-много раз.

От растерянности Артем кивнул. А потом спохватился.

— Ты что, больная готовила?

— Во-первых, я не больная. Во-вторых, это еще вчерашнее. Курица с овощным рагу. Не бог весь что, но… Будешь?

Артем понял вдруг, что жутко проголодался — даже живот стало подводить. И что все отдаст за курицу с овощным рагу.

— Буду.

Он сидел за столом и смотрел, как Тая хлопочет. Достает из холодильника сотейник, потом с полок тарелки, как раскладывает по тарелкам. Как ставит одну в микроволновку, как под ее гудение достает хлеб.

Обычные бытовые действия. Сам Артем что-то подобное делает каждый день. Так от чего же так… Так странно? Артем заставил себя отложить пакет с носками, который, не переставая, жамкал.

— Я был у следователя.

Тая повернулась так резко, что Артему показалось, она сейчас покачнется. Он даже дернулся. А она привалилась поясницей к столешнице.

— Что он сказал?

Артем задумался над ответом. Как сообщить Таисии, что всемогущий Халяев — больше не всемогущий? Что он устроил перестрелку в отделении полиции? Какие подобрать слова?

Перед ним поставили тарелку с дымящимся содержимым.

— Если ты думаешь над тем, как сказать мне о том, что Михаила Юрьевича уволили — то об этом я уже знаю.

Однако…

— Он тебе сам об этом сообщил?

— Об этом в местных новостях написали. Что он подал в отставку. Но я сомневаюсь, что он сам.

Голос Таи звучал ровно. Артем подумал о том, что, наверное, своим вопросом обидел Таю. И вспомнились ее слова про «доверились».

— А про то, что он устроил перестрелку в полиции и грозил расправой начальнику отделения — про это тоже написали?

Тая вздрогнула и как будто без сил опустилась на стул напротив Артема. Он рефлекторно перехватил ее запястье. Капец, как пульс частит.

— Какой кошмар, — прошептала Тая. — Хотя… Я не удивлена. И… И хорошо, что так.

— Правда? — совершенно искренне удивился Артем. Он в этой ситуации не видел ничего, что для Таисии могло бы называться словом «хорошо». — Почему?

— Потому что виновным для него стал не ты.

Артем, взявший было ложку, тут же ее отложил. Пиликнула микроволновка, Таисия встала, чтобы достать вторую тарелку. А он смотрел в ее спину в голубой футболке. И вспоминал свои «Почему?». Когда он пытался понять ее мотивы.

Почему бросила жениха?

Почему устроилась в больницу?

Почему помогла Артему?

Почему?!

Он долго не мог понять. Потом долго не мог поверить.

А теперь ему все было очевидно. Потому что она не могла поступить иначе. Потому что она такой человек.

Удивительный.

И чем он заслужил такого человека?

Тая поставила вторую тарелку на стол, снова села.

— А что ты не ешь? Пахнет невкусно?

Артем словно очнулся. Принюхался.

— Очень вкусно. Подай мне хлеб, пожалуйста.

Когда он сам произносил эту фразу: «Подай мне хлеб, пожалуйста» в последний раз?

Давно.

Рагу оказалось вкусным. А потом под чай Артем рассказал о своем визите к следователю. И о том, что Таисию тоже вызовут, и что бояться не надо, и что-то еще. С каждым словом Артему становилось все более и более неловко. То ли от того, что понимал, что ему надо уходить, то ли от того, что уходить не хотелось. Или от взглядов, которые Тая то и дело бросала на пакет с носками, лежащий на соседнем стуле. И зачем их Артем притащил только?!

— Я поняла, — негромко отозвалась Тая на слова Артема о вызове к следователю. — А по поводу прокуратуры — я ответ приготовила. Вот, — она встала, вышла из кухни и вернулась с папкой. — Тут твое письмо, Артем. А файл с ответом я тебе пришлю на телефон.

Артем кивнул. Растерянность нарастала. Надо уходить. В конце концов, все завершено. Один Халяев мертв. Другой лишился власти. Таисия не пострадала. И даже с прокуратурой и следственными органами понятно, как разговаривать.

Миссия выполнена, Тая.

— Таисия, сядь, пожалуйста.

Она послушно села напротив. После паузы, будто с усилием, подняла взгляд.

Какие же у нее красивые глаза.

И как все просто было еще пару дней назад.

— Тая, я хочу сказать тебе спасибо. За все, что ты для меня сделала.

— Не стоит, Артем…

— Стоит. Я знаю. Ладно… — он кому-то махнул рукой. — Твой долг выполнен, Тая.

Как же глупо это звучит… Как будто он отупел разом!

— Мой долг? — растерянно переспросила она.

Да. Только Артем не мог почему-то облачить свои мысли в слова. Но он остро чувствовал, что эта невероятная и упертая девушка помогала ему, потому что такое у нее понятие о прекрасном. О справедливости. Что так она пыталась исправить все то зло, которое причинили ему Халяевы. Что считала себя почему-то ответственной за это. Что это, если не долг?

Артем понятия не имел, как дошел до таких мыслей. Как-то незаметно и подспудно, но дошел. И не знал сейчас, радуют ли его эти мысли

— Да, Тая. Спасибо, но дальше я сам справлюсь. История завершилась, я отпускаю тебя. Тебе больше нет необходимости помогать мне.

Да кто за него говорит весь этот бред?!

Тая отвела взгляд в сторону, помолчала.

— Так что все-таки там?

Там мужские вязанные носки на лапу сорок пятого размера, но как объяснить, зачем Артем их припер?! Потому что ему вдруг внезапно стало необходимо жамкать это мягкое. Будто напоминает что-то… Приятное, забытое.

Он протянул руку и снова несколько раз сжал. Потом торопливо отдернул руку.

— Мне сегодня одна из пациенток подарила носки. Если бы они были нормального размера, я бы их тебе подарил. Но они огромные.

— Добби подарили носок, — пробормотала Тая.

— Что?

— Ну, помнишь, в «Гарри Поттере»? Домовому эльфу подарил носок. В знак того, что он свободен.

Артем сердито мотнул головой. Он чувствовал себя тупым, как никогда. За то, что вдруг резко перестал понимать, что происходит. За эти свои дурацкие слова. За носки эти нелепые! И за то, что Тая вспоминает каких-то идиотских эльфов!

— Ты не читал «Гарри Поттера»?

За детские книжки отвечала Ира, она читала Катюшке — ну, что там положено читать детям? Сам Артем читал преимущественно медицинскую литературу. Особенно, когда всерьез занимался диссером. Потом перестал читать вообще. А в последнее время стал слушать аудиокниги, но исключительно, чтобы заснуть. Вот сейчас начал слушать какого-то американского классика, под него засыпается — любо-дорого посмотреть. Точнее, послушать.

— Не читал.

— Ясно, — Тая вздохнула. На него не смотрела. По-прежнему, на эти, будь они неладны, носки! Зачем-то сцепила в замок руки. — Ну… Если ты так считаешь… Пусть будет так. Долг — так долг. Тогда — в расчете, Артем.

У него внутри все замерло от ее голоса. Он стал какой-то… Какой-то чужой. Будто не было вчерашнего дня. Будто не она гладила его по груди, не обнимала за шею. Не шептала: «Все-все-все»

— Я что-то не то сказал? — она медленно покачала головой. — Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Еще одно медленное покачивание головой.

— Знаешь, говорят, что если надо объяснять, то не надо объяснять.

— Звучит максимально тупо.

Она пожала плечами, по-прежнему глядя на эти носки в пакете, чтоб их!

— Ладно! — Артем резко встал. Думать лучше дома. В знакомой, привычной обстановке. — Спасибо за ужин. И за… Спасибо, в общем.

Он шагнул к двери кухни.

— Твои носки, Артем. И папка. Файл с ответом я тебе сейчас отправлю.

И почему у него такое чувство, что только что вдруг все не пойми с чего испортилось?!

Он — ушел. А она — не заплакала.

Да и с чего бы плакать? Все же хорошо. Нет, не хорошо. Другое слово.

Все правильно. Все получили то, что заслужили. И Халяевы. И Артем. И даже Таисия.

Правда, она не знала, чем заслужила безответную любовь. Она сегодня не могла не смотреть на руки Артема. Постоянно одергивала, отводила глаза, а потом снова возвращалась взглядом. К его рукам, которые медленно мяли пакет с чем-то пестрым. С носками.

Смотрела на золотой обод на вдовьем пальце. Как кольцо блеснуло, когда Артем взмахнул рукой. Нельзя соревноваться с мертвыми. Они всегда выигрывают. Потому что в их распоряжении все время мира.

Да и неправильно это — соревноваться с ними. Артем любил свою жену и дочь. Это правильно, это нормально. И то, что он их любит до сих пор — тоже правильно. Иначе это не любовь — если спустя пять лет ты забываешь тех, кто был тебе так дорог.

Но ведь жизнь дальше продолжается? Или нет?

Это может решить только Артем. А он, судя по кольцу на пальце и словам о долге, решил. Что Таисия может сделать? Только принять его решение. Как там говорят: «Насильно мил не будешь»? Сколько чудовищной по своей силе правды в этой короткой фразе, в этих коротких словах.

Насильно.

Мил.

Не.

Будешь.

И все равно — все она сделала правильно. Артему надо было помочь. Артема надо было спасти. А то, что она в процессе этого в него влюбилась — это… Это надо просто пережить.

Взрослая девочка. Переживешь. Тая всхлипнула. Так, а ну не реви! Иди, посуду помой после ужина. В кои-то веки — две тарелки. Паша у нее никогда не ел.

Таисия зажала горло. А ну не реви, это стыдно! В это время зазвонил телефон.

Дома Артем попытался войти в привычный ритм, но ничего не получалось. Все выбивало. Что он делал обычно после прихода с работы? Правильно, ужинал. А сейчас он уже поужинал. В душ? Да, в душ.

А после, в одном полотенце, зачем-то взял с полочки в прихожей пакет с носками. Надо же посмотреть, что там.

А там оказалось две пары. Одни, коричневые с серым, огромные, реально на Артемову лапу. Но была и еще одна пара, нежно-зеленого цвета, явно не мужского размера. Но и не детские.

Твою ж…

Ничего не получалось. Ни думать, ни делать. Надо выспаться. Просто надо выспаться. Недосып накопился. Часов двенадцать сна творят чудеса.

Артем прослонялся пару часов, посидел за компом, в попытках разобраться, что у него были за мысли по поводу диссера. В десять лег спать.

А не спалось. Где там его усыпительная книга? Там и текст, и голос чтеца — все как по заказу. Давай бухти, как космические корабли, бороздят Большой театр.

Но и этот проверенный метод не помогал. А нудный голос чтеца, под который Артему обычно великолепно засыпалось, монотонно произносил: «Мой огонь погас. Нет на свете ничего темнее, чем обгоревший фитиль. И где-то в глубине себя я сказал: хочу домой, нет, не домой, а по ту сторону дома, где загораются огни».

Артем резко сел на кровати, выключил воспроизведение. Мой огонь погас… Да что вы об этом знаете?! Он встал, пошел на кухню, выпил горячей воды, вернулся в кровать и заснул в полной тишине.

— Не ожидал, Евгений Геннадьевич…

— А что, Артем Александрович, ты уже освоился в кресле главного?

Разговор с Москвиным, который неожиданно, как снег на голову, вернулся со своего затянувшегося лечения, сложился с самого начала не очень. Артем только-только приехал из прокуратуры, отвозил им ответ, приготовленный Таисией, отвечал на их новые вопросы. Вроде бы поставили окончательную точку. Артем только-только выдохнул, как в приемной его огорошили — Москвин на месте. Хотя, это, может, и не плохо… Должен же был главный когда-нибудь вернуться к работе.

Хотя Артем уже окончательно запутался, что сейчас хорошо, а что — нет. Все происходит слишком быстро.

— Нет. И не собирался. Рад, что вы вернулись, — про состояние здоровья Артем решил не спрашивать. — Я только что из прокуратуры. Все вопросы закрыл.

— Их бы не было, если бы не твое письмо.

Два врача обменялись долгими, в упор, взглядами.

— Это бы все равно вскрылось, Евгений Геннадьевич, — Артем говорил негромко. И с полным осознанием собственно правоты. — Вопрос только в том, когда. И кого назначили бы виноватым. Я не хочу нести ответственность за то, чего не делал. А вы хотите?

Главный врач отвел глаза, кашлянул.

— Наверное, ты прав, Артем… Только и мне это все в таком виде досталось, так что…

— Я думаю, что мое письмо подстраховало и вас тоже.

— А! — Москвин махнул рукой. — Ладно. Разберусь.

— Если хотите, я напишу заявление. По собственному.

— Давай, без ребячества, Артем. Ты не барышня, чтобы обижаться. Расскажи лучше, что тут без меня важного случилось.

— Хорошо.

Голова после разговора с главным гудела. Артем так и не решил для себя, знал ли Москвин об этой ситуации, сознательно ли подставил Артем под удар. Или все произошло случайно.

Не знал и не хотел пока об этом думать. Главный врач на месте — вот он пусть и думает. А Артем имеет право выдохнуть. И выпить кофе в компании одной умницы из экономического отдела.

Артем Артамонов: Приходи на кофе.

Таисия Мельникова: Доброе утро, Артем. Вынуждена отказаться.

Это еще что такое?! Он тут же перезвонил.

— Ты где?

За время ответной паузы Артем успел оценить, как требовательно звучал его голос.

— Я еду.

— Куда?! — в голове уже мелькали панические картины. Это Халяев! Он ее… Что?! — Куда ты едешь?!

— Домой. К родителям.

Артем шумно выдохнул. Когда он успел стать таким параноиком?!

— А… Зачем?

Таисия ответила после еще одной паузы.

— Я написала заявление на несколько дней за свой счет.

— Почему именно сейчас?

— Я очень устала.

Три слова, тихий ровный голос. Артамонов почувствовал себя совершенно конченным мудаком.

— А… А географически ты где?

— Километров сорок уже отъехала.

— Так ты далеко?!

— Не очень. Через час с небольшим буду на месте.

Как это все… Как он к этому оказался не готов! Не зря ему показалось вчера, что что-то сломалось. Что-то испортилось. Или он испортил.

— Чувствуешь себя как?

— Все в порядке.

Все ни хрена не в порядке, Артем был уверен в этом абсолютно. Как и в том, что по телефону он сейчас ничего не выяснит.

— Хорошо. Легкой дороги, Тая.

— Спасибо.

Он долго смотрел на телефон в своей руке. Поднял голову, только когда в дверь постучали. Это секретарша принесла кофе.

Две чашки.

Вечером Артем не находил себе места дома. На наметки к диссертации смотреть тошно. Аудиокнигу включать — страшно. Нет, это не страх, это другое.

Хотя зачем себя обманывать? Именно он. Страх.

Страх заглянуть в себя. Страх что-то поменять.

Что там было про обгоревший фитиль?

Ведь он именно так и чувствовал.

Ведь он именно в этом себя и убеждал.

Сгорел. Прогорел. Черный внутри, чернее не бывает.

Тогда зачем ты живешь, Артем Артамонов?

Вот он и дошел, надо же. Наконец-то. До фундаментальных вопросов о смысле жизни.

Даже в самые черные дни не настигла его этот вопрос. Даже в самые черные дни не приходила мысль — прекратить все это. Если потерял самое ценное, если не смог защитить и уберечь самых дорогих людей — то зачем тебе жить?

Но жил. Зачем-то. Ни разу даже не задумался о том, что Халяев сделал с такой легкостью.

Впрочем, что Артем об этом знал? Легко ли принимаются такие решения? Что человек при этом чувствует? Ничего не знает. И знать не хочет. Этот период в его жизни завершен. Страница перевернута веревкой, на которой повесился Павел Халяев. Или на чем он там.

И что же на новой странице?

Ответ пришел легко, естественно, словно материализовался из воздуха.

Тая.

Девушка, которую он поначалу искренне… Ну, если не ненавидел, то невзлюбил точно. А она, игнорируя его рык и неприятие, бросила свою, по всем обывательски меркам, очень благополучную жизнь — точнее, перспективы ее. И стала его личным ангелом-хранителем. Уберегла от дела о хищении на строительстве. А еще уберегла от чего-то более страшного. От самого страшного, от чего он сам один раз смог уберечься, а во второй раз… Если бы не Тая…

Зачем? Ты получил ответ на этот вопрос, Артем Артамонов? Потому что она просто такой человек? Очень удобное объяснение.

Предположим, она такой человек. Который сделал то, что для многих, и даже для тебя, наверное, является лично невозможным. Так, получается? Она поставила интересы другого человека выше своих собственных. Хотя, наверно, тут все вместе наложилось. Наверное, для Таисии и в самом деле было немыслимо быть с Халяевым после всего, что она о нем узнала.

Только это ни хрена не объясняет! Не объясняет, зачем она возилась с ним!

Артем встал из-за стола и стал раздраженно ходить по квартире. Что со всем этим делать дальше?

Он рухнул на диван, лег затылком на спинку, прикрыл глаза.

Что ты ей сказал? «Спасибо, свободна»? А не идиот ли ты, Артем Александрович? Или испугался?

Свободна она, ну надо же. А ты сам — ты сам свободен?

Вспомнились вдруг слова Таи: «Ну, пусть будет долг». Как же они теперь звучали… Иначе. Он тогда воспринял их как согласие с его словами. А теперь… Теперь в них слышалось совсем другое. Как будто была другая причина.

Другая причина.

Другая причина у девушки с невероятно красивыми голубыми глазами, с вьющимися у висков светлыми волосами. Которая трет виски, когда задумывается. И кусает губы.

Артем шумно выдохнул, снова встал, прошел к окну.

Хватит уже этого сопливого мелодраматизма, Артамонов. У нее же не только глаза и волосы. Она красивая девушка. Со всем, что в молодой красивой девушке должно быть. Ты же в самую первую встречу это отметил. А сейчас трусливо боишься того, чтобы увидеть в ней что-то большее, чем красивые глаза.

Как же тогда все было… иначе!

Артем повернул голову и посмотрел на шкаф у стены. А потом прошел к нему, открыл. На полке лежала фотография в рамке. Ира и Катюшка. Когда-то эта фотография стояла на открытой полке, а потом Артем ее убрал. Каждый раз так разрывало внутри, когда бросал взгляд, даже когда просто мимо проходил, что невыносимо. И убрал в шкаф.

Артем взял ее в руки и долго-долго смотрел на фотографию. А потом убрал обратно на полку. Медленно, будто во сне это происходит, стянул с безымянного пальца обручальное кольцо. И аккуратно положил сверху на фотографию.

Выяснить адрес родителей Таисии не составило большого труда. Чуть-чуть сообразительности и доступ к нужным данным. В личном деле есть копия паспорта Таисии, в нем указано место ее рождения. Логично предположить, что ее родители живут именно там. Поселок небольшой, медицинские базы полны самой разнообразной информацией, кому позвонить и как проверить — Артем знал. И к обеду адрес Мельниковых у него был.

Сегодня пятница. Можно ехать и сегодня, за полтора или два часа доберется.

Но у пятницы и Москвина оказались свои планы на Артема, пришлось задержаться, и он решил отложить поездку на завтра. Из плюсов — в результате плотного общения с Москвиным у Артема сложилось такое ощущение, что сознательно подставлять его Евгений Геннадьевич не собирался. И поработали они сегодня очень плодотворно. Только Артем не был уже уверен, что это имеет для него какое-то значение.

Сейчас все в его жизни вообще зависело совсем от другого человека. Это было одновременно странным и… И правильным.

И все же пугало. Артем не понимал, что происходит. Но не поехать туда, в дом родителей Таисии, он не мог.

Утром он проспал. Ну как — проспал? Вроде и не надо было к какому-то точному часу, просто планировал выехать пораньше. Но получилось так, как получилось. Дорога заняла почти два часа, потому что там были несколько ремонтных участков, реверсы, пробки. Приехал Артем ближе к двум часам дня, нужный дом нашел без труда.

Долго смотрел на табличку на высоком зеленом заборе: «Осторожно. На территории злая собака без привязи». Как будто недружелюбно встречает его дом Мельниковых.

Он прислушался, не слышится ли из-за забора лай. Но там было тихо. И Артем нажал на ручку. Дверь поддалась легко, без скрипа. Артем вошел во двор. Много зеленой травы, кирпичный дом, клумба, в стороне еще какое-то здание. Все просто, но добротно. И никакой собаки.

— Ты что, читать не обучен?! Буян, фу! Фу, стоять!

А вот и собака.

И ее хозяин.

Артем смотрел на показавшегося из дверей небольшого сооружения — сарай, наверное — мужчину. Коренастая фигура, обветренное лицо, седые усы. С другой стороны к Артему подходила собака. Усы у нее тоже, наверное, были. В комплекте к внушительным клыкам. Хрен ее знает, что за порода, но лапы мощные. Седоусый мужчина, который, если Артем не ошибся в своих розысках, был отцом Таи, без труда взял пса за ошейник.

— Ты что, читать не умеешь? — повторил он свой вопрос. — Для кого написано? Или жить надоело?

— А как к вам попадать?

Хозяин дома наклонил голову.

— А тебе зачем сюда попадать?

Что-то диалог с самого начала не задался.

— Добрый день. Я к Таисии, — а потом зачем-то добавил: — Меня зовут Артамонов. Артем Артамонов.

Что-то изменилось в лице мужчины, оно будто смягчилось.

— Так, стой спокойно. Дай ему себя обнюхать, — а потом подошел близко. — Давай, Буян, знакомься. Это свои. Свои. А ты, Артем, не бойся. Он не тронет.

Это свои. От этой фразы стало почему-то тепло. Ты в первый раз заходишь в дом, а про тебя говорят: «Это свои».

— Я собак не боюсь, — Артем наклонил голову, наблюдая, как лобастая собачья голова нюхает его ноги.

— Ты, главное, не шевелись, — в ладонь Артем ткнулся мокрый нос. — Дай ему себя облизать.

Артем послушно позволил собачьему языку облизнуть себе руку. После чего ему подставили голову на предмет погладить, и на этом знакомство с Буяном завершилось. Пришла очередь хозяина Буяна. Артему протянули руку.

— Мельников Кирилл Юрьевич.

Артем пожал протянутую руку.

— Очень приятно, Кирилл Юрьевич. Мы с Таисией… работаем вместе. Не знаю, рассказывали ли она…

Да с чего бы ей про Артема родителям рассказывать?

— Рассказывала, — коротко отозвался Мельников.

— Да? — Артем удивился. И как-то глупо спросила: — А что?

— Все.

Все? Все — это значит… Это значит… Совсем все?! Сердце выдало экстрасистолию.

— Не бойся, сопливых соболезнований не будет, — Артема тронули за плечо. — Пойдем, покажу кое-что.

— Погодите, а… А где Таисия?

— Да они с матерью в магазин пошли. А когда женщины уходят в магазин, этим надо пользоваться — это я тебе как ветеран семейной жизни говорю. Пойдем, покажу — ты такого ни разу не видел.

Артем не знал, чего ждет от приезда сюда. Но точно не такой встречи. Таких слов. Однако послушно пошел за отцом Таи в строение, которое оказалось чем-то средним между сараем и мастерской. Большой верстак, куча инструментов.

— Артем, у тебя хобби есть?

— Нет.

— Да как так-то?

Артем привалился поясницей к верстаку, сложил руки на груди.

— Да вот так, Кирилл Юрьевич. Мне работа и вместо хобби тоже.

— Нет, так нельзя, — авторитетно заявил Мельников, крутя в руках какую-то металлическую штуку. — Работа — это важно, все понимаю. Особенно работа врача. А все-таки у человека должно быть хобби. Без хобби это не человек, а шляпа.

Вот шляпой Артема еще не называли. А Мельников что-то взял с полки и протянул руку.

— Смотри-ка.

На широкой мужской ладони разместилось несколько миниатюрных фигурок из дерева. Какой-то пузатый мужик, жаба, кот… Но главное — то, как искусно это было вырезано. Артем сопоставил фигурки со словами Мельникова про хобби.

— Вы делали?

— Да. Ты возьми, посмотри поближе, — Артем взял фигурку улыбающегося лысого толстяка. На Гарницкого чем-то похож. — Это нэцке, национальные японские фигурки. Их вместо брелоков можно использовать, видишь, тут отверстия.

— Сделано замечательно.

— Сам научился! — гордо похвалился Мельников. — Иди сюда, покажу. — Он сложил фигурки обратно на полку, взял с верстака другую фигурку, явно недавно начатую, недоделанную. — Вот это слон будет. Смотри, нож надо держать вот так. Видишь? Попробуй.

— Слушайте, я не уверен… — Артем с сомнением смотрел на протянутый нож.

— Ну, ты ж хирург!

Артем неожиданно для себя улыбнулся. Это прозвучало так… Гордо. С уважением. Мол, если ты хирург — то все можешь. Удивительный человек этот Кирилл Юрьевич Мельников. Впрочем, у удивительной девушки должен быть удивительный отец.

— Нейрохирург, — посчитал нужным уточнить. Нейрохирург, который уже несколько месяцев не держал в руках скальпель.

— Еще лучше! Нож держать умеешь, ножом этим в мозгах копаешься? Ну, так и с этим справишься. Держи.

Когда у Артема вышло движение, о котором ему объяснял Кирилл Юрьевич, Артем не смог сдержать довольного восклицания. И в это время снаружи донесся собачий лай.

— А вот и барышни наши пришли.

Артем отложил нож, вытер вспотевший лоб. Как он увлекся, оказывается. А Мельников уже кричал в открытую дверь сарая:

— Тайка, пока ты ходила, я тебя уже сосватал!

Вот это поворот…