Глава 6

— Да, зарплата у нас не самая большая. Но зато работа спокойная, без форс-мажоров. Но самое главное — любые вопросы по здоровью решим в лучшем виде. Вы девушка молодая, но, поверьте мне, это очень важно.

Тая немного скованно улыбнулась. Она оказалась не готова к тому, как ее тут будут обхаживать. Да, красный диплом. Да, опыт работы в областной администрации, как строчка в резюме — это внушает уважение. Но все-таки… А ведь ее даже не спросили о причинах увольнения с предыдущего места работы — стандартный вопрос. Неужели здесь тоже знают, что она бывшая, точнее, несостоявшаяся невестка вице-губернатора? Ну, так вот именно, что несостоявшаяся. Какая тогда выгода этой женщине, очень на вид милой, так убеждать Таю работать у них?

Как же… Как же Халяевы ей сбили все базовые настройки. Что Таисия теперь сомневается в том, имеет ли кадровую ценность сама по себе, без связи с вице-губернаторской семьей. А это никуда не годится.

— Вы же не замужем? — ее собеседница, Инна Алексеевна, женщина с лицом мягким и увядшим, улыбалась ей напротив, совершенно искренне.

— Нет.

— Декрета пока не планируете?

Вопрос не совсем корректный, но ожидаемый.

— Нет, — сухо ответила Таисия.

— Да вы не смущайтесь! Мы к этому нормально относимся. Вы хотя пару лет отработайте, а потом мы вас сами, у себя же… — Инна Алексеевна рассмеялась. — У нас сейчас просто по ресурсному направлению сильно просело разом, а тут капитальный ремонт, новый корпус… Зашиваемся!

Тая снова промолчала. Ей было как-то немного неловко. И даже странно. Ну, зачем ей тут работать, зачем? Она же запросто может найти работу, где будут платить на треть больше. Да, там пахать придется больше. Хотя, с учетом «Зашиваемся» от Инна Алексеевны, не факт, что тут Таисия будет сидеть на попе ровно от девяти до пяти. А она и не умеет подобным образом работать, Тае результат важен, так ее отец воспитал. И если ради результата надо работать больше отмеренного времени — значит, будет.

— Ну что, Таисия Кирилловна, не убедила я вас? — немного грустно спросила Инна Алексеевна.

— Мне надо подумать, — ответила Тая дежурной фразой. Так отвечают и соискатели, и работодатели, когда с вероятностью девяносто процентов собираются отказаться.

— Понимаю, — теперь Инна Алексеевна говорила сухо. Она, кажется, тоже это поняла — про девяносто процентов.

Надо вставать, прощаться, уходить. Но Таисия медлила. Зачем-то бросила взгляд в окно. Там, за деревьями, виднелась серая коробка здания.

— Наш новый корпус. Такой долгострой, страшно сказать. В этом году должны принять. Ну, мы надеемся.

Таисия повернулась к Инне Алексеевне.

— Знаете, я уже подумала. Я согласна.

— Ну что, Артем Александрович, в последний раз в операционную?

Артем только буркнул неразборчиво. Он, как будто, меньше всех радовался своему назначению. Было ощущение, что повелся просто как пацан. На то, что оценили, что слов хороших наговорили. За диссертацию взялся, спустя пять лет. А ведь ввязывается во что-то совершенное непонятное, неизведанное. Главврач уже заикался, что надо будет по осени на курсы организаторов здравоохранения ехать.

Как Артем в это все вляпался? Но поздно сдавать назад. Уже и дураком будет выглядеть. И амбиции голову подняли — есть у него такие, оказывается. Что, не справлюсь? До меня справлялись, и я справлюсь.

— Вам сегодня невероятно повезло, — Серега развлекает перед наркозом пациентку. — Вам Артем Александрович будет сегодня последнюю операцию делать.

— Как — последнюю?! — выдыхает женщина, бледнея.

— Сережа! — укоризненно одергивает анестезиолога Наум Николаевич.

Сергей морщится, вздыхает, но дежурно улыбается пациентке.

— Да вы не переживайте! Просто АртемСаныч уходит от нас на начальственную работу. У него с вами — прощальная гастроль. Сделает вам все просто и-де-аль-но.

Женщина улыбается — слабо, неуверенно. Сергей начинает считать.

— Все.

— А что у нас такая грустная музыка играет? — Артем шагает к операционному столу. — Включите что-нибудь пободрее. Для прощальной гастроли.

Он не мог отделаться от этой мысли всю операцию. Что, последняя? Реально последняя? И больше он не войдет в операционную? Эта мысль была настолько шокирующей, что Артем ее прогнал. Но не он один, похоже, об этом думал.

— Галя, быстрее, — медсестра подала ему инструмент. — Не то! Галя, внимательнее.

В тот же день, уже после окончания рабочего дня, снова застолье, на этот раз прощальное. Сегодня Артем отказался даже от терапевтических пятидесяти грамм от Наума Николаевича. Сидел на своем любимом месте на диване, слушал коллег, иногда дежурно отвечал, на автопилоте. Галя то и дело что-то подкладывала ему на тарелку. А сам Артем то и дело возвращался к тем мыслям, которые отогнал в операционной. Неужели, и в самом деле, — последняя операция? И он больше не вернется в операционную?

Да ну. Если не получится… Если ему не понравится… Артем всегда сможет вернуться.

Вернуться… Это иллюзия. Жестокая правда заключается в том, что без ежедневной практики навык быстро утрачивается. Нельзя оперировать раз в месяц. Тогда ты не хирург.

Артем покосился на очередной бутерброд и фрукты на своей тарелке, которые только что подложила Галя. Отставил тарелку в сторону — и так объелся.

Ладно. Сколько-то времени у него есть. А там видно будет.

Таисия смотрела в окно. Там серость уже разбавилась зеленью, но ничего еще не цветет. Весна в этом году затяжная, холодная.

— Тая, иди чай пить! Пряники вкусные, с ягодной начинкой.

Если каждый день пряники есть, то скоро жопа будет из кресла вытекать. Впрочем, никого из ее новых коллег это не волновало. Да из жопами у них в целом нормально, за исключением одной.

— Да, спасибо, иду.

Совместные чаепития — неизменная часть процесса вливания в новый коллектив. По крайней мере, если он женский, а у них именно такой.

За чаем обязательный обмен семейными новостями и рабочими сплетнями. Последнее Таисии особенно интересно. С некоторых пор. С тех самых, когда в первый же рабочий день узнала нечто совершенно удивительное. Что Артем Александрович Артамонов теперь заместитель главного врача по лечебной части, или, на местном сленге — начмед. Тая тогда едва сдержала удивленный возглас.

А потом весь день думала об этом. Интересно, когда она с Артамоновым во второй раз разговаривала, он уже был не просто рядовым нейрохирургом? Выяснить это оказалось несложно, Тая как бы мимоходом спросила о том, как давно Артамонов занимает эту должность. Оказалось — недавно. И на момент их разговора он еще не был начмедом.

Как будто это имеет какое-то значение. Да Таисия в целом не понимала, что сейчас имеет значение! Стоит ли ей искать еще одной встречи с Артамоновым? Теперь, когда он занимает руководящую должность, это казалось и вовсе неуместным. Особенно с учетом того, что Таисия работает рядовым сотрудником в той же самой организации.

Все же начудила она с этим трудоустройством. Но не увольняться же теперь? Это неправильно. Тем более, на нее тут уже рассчитывают, а Тая не привыкла подводить людей. Ее сразу же подключили к разгребанию завалов по новому корпусу. А потом Инна Алексеевна, посмотрев, как Тая справляется, и вовсе отдела ей полностью это направление. А там реально завал, долгострой, стройку несколько раз замораживали, сменилась куча подрядчиков, в документах бардак. И вот теперь, когда дело идет к сдаче объекта, это все надо привести в некое подобие порядка.

Ладно, доведет дело до сдачи объекта, а там видно будет. И Таисия погрузилась в дело с головой.

— Ну что, Тая, хоть какой-то просвет появился? — спрашивает ее одна из самых старых сотрудниц. Именно она передавала Таисии дела по новому корпусу, и теперь явно рада, что это больше не ее головная боль.

— Да куда там, — вздохнула Тая, откусывая пряник. И правда, вкусный и мягкий. — Пока только общую структуру себе наметила.

— Ой, смотри, у Артамонова до тебя руки дойдут. Мало не покажется.

— А он тут при чем? — осторожно спросила Тая. У нее как-то неправильно екало сердце, когда она слышала фамилию «Артамонов»

— Так ему главный поручил этот проект. Так что вы вдвоем будете его разгребать. И оба новенькие, — коллега хихикнула. А Тае эти слова крепко засели в голову.

— А чего это вы тут?

Таисия оторвала взгляд от экрана. В дверях кабинета стоял охранник.

— Чего это вы тут делаете? — повторил он.

— Работаю.

— Работать надо в рабочее время.

Таисия бросила взгляд на часы в углу монитора. Потом распрямилась и поморщилась. Спина-то затекла, оказывается. Наверное, и правда, хватит. Уже начало девятого.

Охранник, немолодой усатый дядька, смотрел на нее хмуро. И как будто с недоумением. Наверное, здесь не привыкли к тому, что кто-то остается после окончания рабочего дня. А, с другой стороны, это же больница. Здесь люди работают круглосуточно. Вон, Артамонов, например, Павлу ночью операцию делал. И это, наверняка, не самое редкое явление. Люди плохо себя чувствуют, болеют, попадают в автомобильные аварии в любое время суток. Просто к административному корпусу, где работает Таисия, это не имеет никакого отношения. Вот охранник и в недоумении.

— Согласна с вами, — не стала спорить Тая. — Я уже заканчиваю.

Охранник что-то буркнул под нос и вышел из кабинета. А Таисия снова посмотрела на экран. Потом на папки с документами, загромождавшие стол. Наверное, у нее разыгралась паранойя. Наверное, ей все это кажется. И вообще, лучше все перепроверить завтра, на свежую голову.

Не кажется. Ей это совершенно точно не кажется. Тая перепроверила раз. Потом переключилась на другое, после перепроверила еще раз. Потом в обед пошла прогуляться. Ходила кругами по территории больницы, между огромных темно-зеленых елок и сосен.

Что делать? Что теперь делать?

Картина по документам вырисовывалась совершенно ясная. Правда, покопаться пришлось, сопоставлять, перелопатить кучу документов. Но картина — ясная, яснее не придумать.

Вся эта история с долгостроем нового корпуса пахнет большими, очень большими неприятностями. Не для Таисии, нет. Для того, кто будет подписывать акт сдачи-приемки работ. А это, кажется, Артамонов.

Тая замерла, зябко поежилась. Да когда же уже тепло настанет? Еще и отопление грозятся выключить.

Она же зачем-то сюда пришла работать? Может быть, чтобы помочь Артамонову избежать крупных неприятностей? Он должен знать обо всем об этом.

Таисия выдохнула и повернула к административному корпусу. Когда принимаешь решение, всегда легче.

— Артем Александрович, к вам Мельникова из отдела ресурсного обеспечения.

Артем устало потер лицо. Кто такая Мельникова? Не знает никакой Мельниковой! Это начальница отдела? Там, вроде бы, другая фамилия. Он еще не всех до конца выучил.

— Кто это? — вышло резко.

— Мельникова. Из отдела ресурсного обеспечения, — как умственно отсталому терпеливо повторила ему секретарша.

— Что ей нужно?

— Говорит, что это касается нового корпуса.

В печенках уже сидит у Артема этот новый корпус!

— Сказать, что вы заняты? — чуть понизив голос, спросила секретарша.

Артем вдруг представил себе эту картину в приемной. К нему там человек пришел. По какому-то явно рабочему вопросу. А секретарша прямо при нем спрашивает в трубку: «Сказать, что вы заняты?». Когда Артем успел стать такой сукой?

— Пусть заходит.

Артем раздраженным движением отодвинул бумаги, лежащие перед ним на столе. Сцепил пальцы в замок. Ну, где там эта Мельникова?

Дверь открылась.

— Это снова вы?!

Это снова я, Артем Александрович.

Похоже, это теперь дежурная фраза, которой приветствует ее Артамонов.

Тая ничего не ответила на такое не самое приятное приветствие. Она замерла на пороге кабинета и смотрела на его хозяина.

Артамонов как будто изменился. Или все дело в другой одежде и обстановке? Таисия вдруг поняла, что до этого видела его исключительно в темной одежде.

В первую встречу он был в хирургическом костюме темно-серого цвета — просторные штаны, рубашка с треугольным вырезом, шапочка. Во вторую встречу тоже все было темно-серое — куртка, джинсы. Только кроссовки были белые.

Теперь белое было все. Ну, точнее, все, что Тая видела в сидящем за большим столом мужчине — белый халат. И воротник рубашки — тоже светлой.

— Что вам нужно?

Судя по тону, Артамонов совсем не рад ее видеть. Наверное, ее приход для него вообще — большая неожиданность. Это Таисия о нем постоянно думала. А он о ней и думать, скорее всего, забыл.

— Я могу пройти?

Он опустил взгляд на папку в ее руке, помолчал и резко кивнул.

— Проходите. Вы… Вы работаете… здесь?

— Да, — Тая прошла вглубь кабинета и, не дождавшись приглашения, устроилась напротив Артамонова.

— Почему?

— Надо же мне где-то работать.

Они смотрели друг на друга. Прямо, открыто, в лицо. О чем думал Артамонов, Тая, разумеется, не могла знать. А она… А она поймала себя на том, что любуется им. Неуступчиво поджатыми губами, гладкой выбритыми, но все равно чуть заметно темнеющими подбородком и щеками, недобро сощуренным глазами.

Что такое с ней происходит?!

— Ну, что там у вас? — он протянул руку к папке. — Денег нет, предупреждаю сразу.

Таисия почувствовала, что у нее дрогнули губы на эту почти хрестоматийную фразу. А потом замерли. Она смотрела на протянутую руку. У него крупные руки, это она еще в первый раз заметила. Вспомнилось, как подумала о том, что у нейрохирургов руки должны быть маленькие, изящные. У Артамонова не такие. Но ухоженные — аккуратно подстриженные ногти, никаких заусениц или того хуже, грязи под ногтями. Для хирурга это вообще нонсенс, наверное.

И золотой обод обручального кольца на безымянном пальце.

До сих пор? Все эти пять лет?..

— Мельникова! — Тая вздрогнула от резкого голоса. — Как вас… по имени-отчеству…

— Таисия… Можно без отчества, — Тая мысленно вздернула себя за шкирку. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула. — Артем Александрович, мне надо сказать вам кое-что важное.

— Слушаю.

Мельникова ушла. Артем задумчиво, привычным жестом, покрутил кольцо на пальце. Она на это кольцо смотрела, как будто оно только что из жерла Ородруина.

В том числе, для этого и носил. В первую очередь, в память об Ире. А еще — чтобы не лезли всякие желающие утешить бедного-несчастного вдовца. Хотя некоторых и это не останавливает. Ту же Галку, например. Правда, пока Артем ежедневно оперировал, про кольцо он периодически забывал. Пробовал носить на цепочке шее, но это оказалось неудобным.

Артамонов встал, подошел к окну. Вон он, высится за окном, предмет его недавнего разговора.

Она тут работает, надо же. Артем успел забыть про эту… Которая, оказывается, Мельникова. Которая несостоявшаяся Халяева.

Помнится, Артем хотел узнать у нее, почему она больше не планирует стать Халяевой. Почему Халяев — бывший жених. Потом все это вылетело у него из головы. Не до того, на новой должности и так голова идет кругом, а тут еще Москвин лег на плановое обследование в кардио, и Артем теперь еще и и.о. главного до кучи. По бразильской системе его макнули, не иначе.

И эта Мельникова со своими бредовыми идеями вишенкой на торте.

А если они не бредовые?

Артем повернулся, посмотрел на оставленную ею папку. Вариантов у него два. Либо садиться и все изучать самому, разбираться в этих цифрах, вникать, считать. Либо поверить ей на слово.

Ей. Которая денег ему предлагала. Которая замуж собиралась за Халяева. И которая теперь работает в бюджетной организации за очень скромную зарплату и утверждает, что если Артем подпишет акт сдачи-приемки корпуса, то ему светит много чего интересного, вплоть до уголовного.

Ой, врача уголовкой не напугать. А Мельниковой с какой стати вообще верить? Артем снова посмотрел на папку. Все это ему самому проверять — просто физически нет возможности.

В дверь постучали.

Артем вздохнул и убрал папку в ящик стола. Может, лучше в сейф? В дверь снова постучали.

— Входите.

Это кольцо на пальце не шло у Таисии из головы. А может быть, запоздало подумала Тая, это уже новый брак? А что, пять лет прошло. Пять лет — немаленький срок. За это время даже сильное горе притупляется. Жизнь продолжается. А Артамонов — молодой привлекательный мужчина.

Тая почему-то никак не могла вспомнить, на каком пальце носят обручальное кольцо. Пришлось подойти к коллеге — дородной и глубоко замужней. Ага, на правой. А у Артамонова? Ей пришлось даже прикрыть глаза, вспоминая, воссоздавая в памяти их разговор, как протянул руку. Левую.

Что это значит?! Мужчины и женщины на разных руках кольца носят?

Так, у нас же есть всезнающий Интернет! Который сообщил Таисии, что Артамонов носит кольцо на так называемом вдовьем пальце. То есть, кольцо то самое. Которое надела ему на палец Ирина Артамонова. Внутри стало горячо и горько. Нет, для Артема Артамонова пять лет, похоже, совсем не срок.

За последующую неделю Тая выпила столько чая и съела столько пряников, конфет и прочей кондитерки, что уже впору было слипнуться тому, что слипается в таких случаях. Визит Таи к начмеду поверх головы ее собственного начальства остался незамеченным. Но теперь ей нужна была информация о том, каковы результаты этого визита.

А их не было. Тая за чаем выслушала кучу разговоров о домашних делах, о рассаде, о том, какое средство для мытья посуды безопаснее для рук, даже сплетни попадались — личная жизнь врачей не отличалась скромностью, там кипели нешуточные страсти. Об Артамонове не было сказано почти ничего. О приеме нового корпуса — тоже.

Так, Артем Александрович, вы вообще что-то делать собираетесь или нет?!

— Прогноз — кошмар просто, — слышится голос одной из коллег. — Видели? К выходным снег обещают! И это в начале мая!

— Ну, так черемуха зацвела, — резонно парирует кто-то.

Таисия поворачивает голову. Вон она, виновница происходящего безобразия, за окном, возвышается белым облаком.

Таисия шла под порывистыми порывами холодного ветра, придерживая поднятый ворот пальто. Прекрасный май, люди еще в пальто и шапках ходят. Мысли ее были такие же зябкие.

Неужели Артамонов и в самом деле не собирается ничего делать? Неделя прошла! Хотя, может быть, то, что он делает, просто не вышло пока в публичное поле? Таисия почему-то была уверена, что он вызовет ее, чтобы поговорить еще раз. Чтобы задать вопросы. Чтобы… Ну, там в самом деле непростая ситуация вообще, а для человека без специального образования — особенно.

Тая была готова ответить на любые вопросы. Она не могла не думать об этой ситуации с новым корпусом. Не могла не искать еще дополнительной информации, доказательств, документов. А их у нее за неделю прибавилось. Дело с каждым новым фактом и документом казалось все более и более серьезным. А от Артамонова ни слуху, ни духу!

Таисия повернула за угол, ветер чуть стих. И все-таки… Все-таки не давала ей покоя еще одна мысль. То, что при бюджетном финансировании, да при таком длительном сроке, наворовали и нажились все, кто мог — неудивительно. Удивительно другое. Что именно в момент завершения всей этой путанной истории появляется Артем. Из чаепитий с пряниками Тая уже знала, что назначения Артамонова никто не предполагал и не ожидал. То есть, сюрприз и нежданчик. И куча косяков на строительстве нового корпуса. Совпадение?

Эта мысль грызла Таю. Эта мысль тикала, словно метроном. И если бы хотя Артамонов воспринял ее слова всерьез! А он, похоже, больше впечатлился тем, что Таисия теперь работает в одной с ним больнице.

Дома очень хотелось сразу нырнуть, чтобы согреться, в ванну — пока горячую воду не отключили. Но Тая, вместо этого, пошла, включила чайник. И под его закипающий шум достала телефон. Немного задумалась над списком контактов, а потом, тихонько выдохнув, решилась.

Там трубку взяли сразу, и к этому Тая оказалась не готова.

— Очень неожиданно, Таисия.

Самым странным было то, что Тая снова, в который раз, удивилась, как уверенно, сильно, властно звучит его голос.

— Добрый день, Михаил Юрьевич.

— Ну, здравствуй, Тая.

Повисла пауза. В голосе Халяева не было раздражения, неприязни. Он ничем не показал, что ему неприятен ее звонок. Голос звучал так, будто ничего не произошло. И все по-прежнему. И будет свадьба в августе. И Тая все еще будущая невестка вице-губернатора Михаила Юрьевича Халяева.

И от этого Таисии стало вдруг страшно. Уже не впервые в разговоре с Халяевым, но в этот раз отчетливо и особенно. Зря она ему позвонила, совершенно зря. Он же не скажет ей правды. Никогда. Ни под каким соусом.

— Таисия, я жду.

Сказано спокойно. Лишь чуточку требовательно.

Если она сейчас бросит трубку — будет просто глупо.

— Михаил Юрьевич, я хочу у вас кое о чем спросить.

— Что, все авария та не дает тебе покоя?

Теперь ей послышалась легкая насмешка в голосе Халяева. Смешно вам, Михаил Юрьевич? Там люди погибли, а вам смешно?

— Нет, по поводу аварии мне все ясно. Речь идет о другом.

— Ну, спрашивай.

Тае показалось, что в его тоне мелькнуло легкое раздражение. И оно доставило ей удовольствие.

— Скажите, назначение Артамонова начмедом — ваших рук дело?

Ответил Халяев после паузы.

— Удивила.

Он произнес одно слово. И вообще не ответил на заданный вопрос. Но Тая ответ получила. Она, оказывается, научилась расшифровывать код Халяевских ответов.

— Зачем вы это сделали? — она уже на вдохе заставила себя говорить более спокойным тоном. Хотя внутри все дрожало. Это Халяев. Это точно он сделал! В какую же игру он играет? И зачем?! Зачем они не могут оставить Артема в покое после всего, что уже ему сделали?!

Пауза снова была, и более заметная.

— Предположим, я хотел Артамонова отблагодарить. Ты же сама утверждала, что мы с ним поступили ужасно и несправедливо.

Теперь замолчала Таисия. Она спешно дешифровала Халяевский код. Получалось не очень. Очевидно одно — Артема назначили, потому что так захотел Халяев. Почему он этого захотел — это… Это неважно сейчас. Важно другое. Надо, необходимо просто, что Артем понял, насколько все серьезно! А еще важно не подсветить свое участие в этой истории. И то, как много Тая уже знает. Теперь ей казалось, что позвонила она Халяеву совершенно зря. Что, сомневалась в том, что он на такое способен? Зря сомневалась. Еще и не на такое способен.

— Что, Тая, ты отказываешь мне вообще в любых прекрасных порывах души?

Она теперь не понимала, зачем он вообще взял трубку. Зачем отвечает на ее вопросы. И больше всего Таисию пугала эта неприкрытая издевка в голосе. Души прекрасные порывы, надо же…

Что там было про то, что из разговора запоминается последнее сказанное?

— Нет, Михаил Юрьевич, вам я как раз в прекраснодушии не отказываю, — Тая сама удивлялась, как правильно звучал ее голос — уверенно, серьезно. Будто она и в самом деле так думает. — Можно еще один вопрос?

— Что, Артамонов всерьез тебя зацепил?

Да, но об этом Халяеву знать совершенно ни к чему. Даже нельзя!

— Артамонов меня не интересует.

— А кто тебя интересует?

— Моя собственная персона. Михаил Юрьевич, скажите, зачем я вам была нужна?

Она спросила это, чтобы переключить фокус внимания Халяева с Артема на себя. Но задав вопрос, поняла, что ответ ей очень важен.

Только разве же Михаил Юрьевич скажет правду? Но у Таи может получиться разгадать его код.

— Мне казалось, что ты умная, рассудительная, порядочная, ответственная девушка. Именно такой я хотел видеть свою невестку. Как видишь, Тая, даже я могу ошибаться. Не ожидал, что ты окажешься такой…

— Какой?! — вырвалось у Таи, когда Халяев замолчал.

— Взбалмошной. Несерьезной. Безответственной. Все, Таисия, меня ждут люди. Не звони мне больше.

Она еще долго сидела, глядя на телефон в своей руке. Нет, ждать нельзя. Завтра же надо еще раз поговорить с Артемом.

Он проснулся, а с утра все белое! И это не белых яблонь дым, как поется в какой-то ретро-песне. Снег! Снег, мать твою. А отопление уже неделю как отключено. И до этого было пару дней похолодание. Но сегодня — просто полный трэш.

К обеду Артем охрип. И не то, чтобы сильно орал. Хотя, наверное, орал. Орал на начальника по административно-хозяйственной части. Орал на главного инженера. Орал на коммунальщиков по телефону.

— Нет, это вы не понимаете! Тяжелым больным нужно тепло. Роддому нужно тепло. Маленьким детям нужно тепло. У меня должно быть тепло — в реанимации, в операционных, в родильном зале. И мне плевать, как вы это сделаете!

Он пил налитый с утра и успевший безнадежно остыть кофе, когда секретарша сообщила, что к нему снова Мельникова.

Вот только ее до полного комплекта не хватало!

— Я занят! — рявкнул Артем. Ему вот вообще не до нового корпуса, ему бы с существующими разобраться, в которых дубак, и у хирургов руки стынут.

Он успел сделать только еще один глоток, как дверь открылась. На пороге стояли Мельникова и возмущенная секретарша.

— Артем Александрович, я сказала, что вы заняты!

— У меня срочное, — отрезала Мельникова, проходя в кабинет. С очередной папкой, мать ее!

Артем кивнул секретарше, отпуская. Повернулся к Мельниковой.

— Ну?

Она и бровью не повела ни на его тон, ни на не вписывающееся в деловую этику резкое: «Ну?». Села на прежнее место, положила на стол папку. Спокойно. Выверено.

— Вы посмотрели данные, которые я вам оставила, Артем Александрович?

Почему у Артема такое впечатление, что она его отчитывает, как провинившегося школьника?

— Мне было некогда, — ответил неохотно.

— Артем Александрович, это очень серьезно.

— У меня больница замерзает — вот это серьезно! За окно посмотрите! — Артем шумно выдохнул и отвернулся. Ему почему-то неприятно было смотреть на нее. Будто… Будто и в самом деле в чем-то виноват перед ней. Бред.

— Больница — это важно, — ответила она невозмутимо. В отличие от Артема. Он с трудом сдерживался от ставшего привычным ора. Мельникова говорила спокойно. — Но для вас, наверное, вы сами должны быть важнее.

— Что вы имеете в виду?

— Ваше назначение организовал Михаил Юрьевич Халяев. Вас это не настораживает?

И тут Артем совершенно неожиданно для себя взорвался. Наверное, из-за прозвучавшей фамилии. Фыркнул, откинулся в кресле, сложил руки на груди.

— Коне-е-е-е-ечно… Конечно! Как иначе-то? Он же для вас, наверное, пуп земли, вершитель судеб, царь и бог! А прочие людишки сами ничего не могут, только с его соизволения!