Глава 7

Он все-таки сорвался на ор. А она смотрела на него… Артему не нравилось — как. Будто как на дурачка смотрела. Или с жалостью.

Поправила эту папку свою, выровняла.

— Вы не знаете этого человека, Артем Александрович, — произнесла она тихо.

— Я?! Это я его не знаю?! — он захлебнулся то ли кашлем, то ли криком. Закашлялся. — Уж я-то его знаю, как никто.

— Тогда — тем более, — она говорила по-прежнему негромко. Негромко и твердо. — Тогда тем более вы должны понимать, насколько все серьезно. Нельзя позволить ему уничтожить вас еще раз.

Артем замер. И, наконец, посмотрел на сидящую перед ним женщину в упор. Будто видит в первый раз.

Да она не женщина даже. Девчонка. Наверное, тридцати еще нет. Бледная, лицо без косметики, светлые волосы чуть вьются у висков. Глаза голубые.

Большие. Красивые. Внимательные.

Да откуда ты взялась на мою голову?!

— Зачем вам это? — выдохнул Артем.

— Что именно?

Хороший вопрос. Что именно ты творишь, девочка?

Он теперь не сводил с нее прямого упорного взгляда.

— Почему вы расстались со своим женихом, Таисия?

Моргнула — будто растерянно. Будто не ждала такого вопроса. Не надо хлопать на меня ресницами, деточка, не работает.

— А вы бы смогли связать свою жизнь с убийцей?

Она просто сшибла Артема этим ответом-вопросом. Несостоявшаяся Халяева вслух и спокойно озвучила то, от чего стыдливо прятались все. Сказала то, что и сам Артем иногда… Не то, чтобы сомневался, но…

— Вы в этом так уверены?

— А вы?

— А ну не переводите разговор! — рявкнул Артем. Она снова и бровью не повела.

— Это очевидно всем разумным людям. Я себя к таковым причисляю. А вы, Артем Александрович?

— Чего? — Артем растерялся.

— Вот, — она снова взялась за свою папку. — У меня здесь дополнительные данные.

— Нет… — Артем чуть ли не застонал. Опять она за свое! Откуда взялась, реально, откуда?! Со своей папкой и со своим «А вы бы смогли жить с убийцей?». Халяевы вон живут и не жужжат! А ты…

— Вы не верите мне, Артем Александрович. И я вас понимаю. Но поверьте тогда цифрам. Проверьте.

Артем почувствовал неожиданный укол совести. Он, и в самом деле, ведет себя не как начмед, а как мальчишка. Обязан все проверить. Обязан.

— Я посмотрю. Обязательно.

— Обещаете?

— Обещаю.

— Я завтра приду и проверю.

Артем вздернул бровь. Она ответила ему невозмутимым взглядом. Вот же… Откуда взялась только!

— И не вздумайте говорить, что вы заняты или вас нет. Все равно найду.

Артем даже сразу не нашелся, что сказать. И тут дверь без стука открылась, и в кабинет ввалился главный инженер.

— АртемСаныч, город обещает тепло запустить!

Артем резко встал.

— Отлично. От меня что-то требуется?

— Да. У меня вот тут… — главный инженер тряхнул листами бумаги и покосился на Мельникову. Она тоже встала.

— До завтра, Артем Александрович.

Вот же упертая!

— До завтра, Таисия… — черт, какое у нее отчество?! — До завтра.

— Ну что, Артем Александрович, спасибо тебе душевное.

— За что? — Артем с удовольствием пожал руку Науму Николаевичу.

— За тепло, — тот усмехнулся. — Живем теперь.

— Да я-то тут при чем?

— А кто — при чем? Ты и только ты.

Артем лишь пожал плечами. Мимо на работу шли сотрудники, здоровались. А Наум Николаевич прикурил сигарету.

— Когда вы бросите?

— В моем возрасте любые резкие изменения в жизни противопоказаны, — зав. отделением невозмутимо выдохнул струю дыма в сторону.

— Слова не врача, а популиста.

Наум Николаевич лишь снова усмехнулся — и сменил тему.

— Ты не приболел, Артем Александрович? Выглядишь что-то не очень. Штамм поганый еще гуляет.

— Мой штамм — это начмедовская должность, — буркнул Артем. — Да еще и сон сегодня приснился… — он передернул плечами.

— Как сам угля в топку забрасывал, чтобы тепло в больницу дать?

— Ира и Катюшка приснились. Живые.

Артем сказал — и замолчал. Он и сам не знал, зачем это выдал. Ни с кем об этом не говорил. Не с кем об этом говорить. Никто не поймет. Для того, чтобы понять, самому такое надо пережить. А этого никому не пожалеешь. Даже врагу злейшему. Даже Халяеву, как выяснилось опытным путем.

Артем кашлянул.

— Извините.

— Да что ты, Тема, что ты, какое «извините»… — неловко отозвался Наум Николаевич. Закашлялся дымом. — Понимаю. После таких снов очень тяжело просыпаться. Ты только помни одно, Темушка… — Артем даже усмехнулся этому «Темушка», такому неожиданному от наставника. Артема так только мать называла. И когда-то — Ира.

— Что?

— Работа лечит.

— Вы мне это уже говорили.

— И повторяю снова.

Прав наставник, сто процентов прав. Прав был тогда, и прав сейчас. Просто как-то навалилось разом и…

У Наума Николаевича вдруг поменялось лицо. И взгляд, направленный куда-то за плечо Артема.

Артем резко обернулся.

Только этого сегодняшнему утру не хватало!

Перед Артамоновым стоял Халяев. Который младший.

Они молчали. Артем не начинал разговор первым. Это Халяев к нему пришел, если что-то надо — пусть говорит. Артем не мог понять, что чувствует. Радости или удовольствия от встречи с Халяевым-младшим он испытывать не мог, это понятно. Но удивляло другое. Артамонов смотрел на него, как врач, который оперировал этого человека пару месяцев назад. Оценивал общее состояние.

На голове шапка — волосы еще не отросли в достаточном объеме. На лице отечность, расширенные капилляры, в глазах особенно. Первая мысль — Халяев с похмелья. Очень на то похоже. Да неужели же Халяевым в этом новом кластере не объяснили, что после нейрохирургических вмешательств алкоголь — под категорическим запретом?

Артем моргнул, отвел взгляд. А должно ли ему быть какое-то дело до здоровья и внешнего вида Халяева? Не должно. Пусть говорит, что хотел, и проваливает.

— Зачем ты меня спас?

Вот это начало разговора… Этот вопрос Артем сам себе боялся задавать. Ну, или не боялся, а просто не хотел. Не готов был вспоминать. Сзади снова закашлялся Наум Николаевич. А Халяев не сводил с Артема взгляда — напряженного. Будто и в самом деле ждал ответа.

— А не должен был?

Халяев закинул назад голову и хрипло расхохотался. Поднял обратно и резко замолчал. А может, и не похмелья… Может, уже с утра накатил. Только бы за руль в таком состоянии не садился.

— Вы сегодня пили?

— Ты еще спроси — ел ли я сегодня! Ты, в натуре, какой-то блаженный. На хера ты меня спасал?!

Артем понял, что отвечать смысла не имеет. И он сам не хочет — отвечать и вообще разговаривать. С чего Артамонов решил, что Халяев ему может сказать что-то важное?

— Наум Николаевич, пойдем, — Артем обернулся к коллеге.

Но Халяев не мог угомониться.

— Меня на консультацию к светилу возили. Чтоб проверить, не накосячил ли ты. Дурак, а не светило! — лицо Халяева скривилось. — Полчаса рассказывал, как нам повезло. Как все замечательно сделал нейрохирург, который меня оперировал. Что у этого врача — золотые руки. Так и сказал — золотые руки, прикинь! Тьфу! — Халяев реально плюнул, отер рот. — Ты в курсе, что у тебя золотые руки, Артамонов?

— В курсе, — Артем отвернулся. — Наум Николаевич, ты докурил? Идем.

— Зачем ты меня спас?! — это Халяев заорал уже в спину. — Я тебя не просил! Святым себя возомнил? Зачем?! Ответь! Это же я, я!

Артема дернули за плечо. Он, не веря в происходящее, развернулся. И Халяев схватил его за куртку двумя руками, попытался тряхнуть.

— Зачем?! Ответь мне, зачем?!

Артем со всей силы отпихнул в грудь Халяева, тот замахал руками, в попытке удержать равновесие.

— Что, не хочешь ручки об меня марать? — Халяев смотрел на него налитыми кровью глазами. — Это же я, я, который твоих Ирочку и Катеньку… Помнишь, как ты на суде…

Да как смеешь ты имена их произносить… Артем рванулся вперед, но Наум Николаевич вцепился в него намертво.

— Артем, не надо! Не надо! Не стоит он этого. А тебе не по статусу.

— Не по статусу? — снова хрипло расхохотался Халяев. — Ах, не по статусу? Возгордился? Думаешь, тебе местечко теплое за заслуги дали?

Артем чувствовал, как колет под лопаткой. Как со свистом проходит в горло воздух. Как сзади его острожное похлопывает по плечу Наум Николаевич. А потом резко развернулся — и пошел к главному крыльцу.

— Тая, а ты зачем к начмеду ходила?

Вопрос застал Таисию врасплох. Она так погрузилась в вопрос с новым корпусом — и тем, чтобы донести важность этого вопроса до Артамонова, что забыла обо всем. В том числе, и о том, что нарушает служебную субординацию и формально, и фактически, действуя через голову своей начальницы. Первый визит Тае сошел с рук — может, секретарша у Артамонова не из болтливых. А вчера ее в кабинете у начмеда главный инженер застал. И он, похоже, обета молчания не давал.

— Да я… — Тая начала и замолчала. Правду говорить нельзя. Врать она не умеет, да и не приготовилась.

— Да наша Тая глаз на АртемСаныча положила! — рассмеялась та самая дородная коллега, у которой Таисия кольцо обручальное рассматривала. — Инна Алексеевна, не мешай девчонке личную жизнь устраивать.

— Да я не… — Тая снова начала и снова замолчала. И почувствовала, что почему-то горячеют щеки.

— Ой, ладно тебе! — ее дружески пихнули в бок пухлым локтем. — Он жених-то завидный, молодой еще, холостой, при должности.

— Он не холостой, он вдовец, — сдержанно поправила Инна Алексеевна и бросила на Таисию внимательный взгляд. Словно предупреждая.

— Да пять лет прошло. Что он, монах, что ли? А у Тайки прям сразу ушки на макушке — как только мы про Артамонова заговорим.

Над ней еще какое-то время подшучивали, а потом переключились на другое. Ну и ладно. Пусть думают, что Тая запала на Артамонова. Главное, что Инна Алексеевна удовлетворилась этим объяснением.

— К вам снова Мельникова, — в голосе секретарши слышалось едва заметное осуждение. Да, Артем тоже не в восторге от упертости этой Мельниковой, но что поделать.

— Пусть заходит.

В этот раз она без папки. И в брюках. До этого, кажется, всегда в юбке ее видел. Длинные у нее ноги. Вот бы и шуровала этими длинными ногами куда подальше от Артема!

— Добрый день, Артем Александрович. Вы посмотрели документы?

Как учительница, отчитывающая школьника, ей-богу! Да не до папки ее было! Артема выбила из колеи утренняя встреча, надо это признать. День пошел наперекосяк, и все валилось из рук.

— Артем Александрович, вы же обещали… — она посмотрела на него укоризненно.

— У меня с утра была срочная встреча, — огрызнулся Артамонов. — Хотите знать, с кем?

Мельникова удивленно качнула головой — непонятно, то ли соглашается, то ли отказывается.

— С женихом вашим. Бывшим.

Она охнула и опустилась — точнее, рухнула — на стул.

— Что он вам сказал?! Зачем приходил?!

Артем запоздало подумал о том, что это выглядит так, будто он жалуется Мельниковой на ее бывшего. Тупость какая-то. Зря сказал.

— Да так, — дернул плечом неопределенно. — Я и сам не понял. — А потом все же спросил: — Скажите, он злоупотребляет алкоголем?

— Нет. По крайней мере, я никогда не видела, чтобы… Бокал вина максимум. Он что, был пьяный?! — ахнула неверяще.

— Не совсем адекватный — я бы так сказал, — Артем все больше и больше жалел, что рассказал ей. Все это выглядело реально так, будто он жалуется. И даже будто просит ее избавить Артема от Халяева. Реально тупость с его стороны!

Мельникова задумчиво нахмурила брови. Потом тряхнула головой.

— Нет, не помню такого. Не было ни разу. Разве что… А это не могло быть… ну… следствием… операции?

Артем понял, что готов рассмеяться. Ситуация вроде совсем не смешная, но этот вопрос…

Он подпер щеку кулаком и уставился на Таю с каким-то странным любопытством. Под этим взглядом ей стало неловко. И, кажется, снова стали горячими щеки.

— Что?

— Не устаю удивляться, как забавно с точки зрения обывателя выглядит профессия нейрохирурга.

Щеки вспыхнули совсем горячо. Кажется, Тая сморозила глупость. Но новость о том, что Павел приходил к Артамонову, просто оглушила ее. Что происходит? Что?! Зачем они снова и снова лезут к Артему?!

Она все чаще и чаще называла его про себя именно так — по имени. Вслух — Артем Александрович, а про себя — Артем. Называла по имени, ругала, отчитывала, уговаривала. А он такой упрямый, ужас просто! Не слышит ее, не поддается никак.

— Извините, — пробормотала Тая. — Я не хотела… Не имела в виду…

— Проехали, — перебил ее Артамонов. — Не обращайте внимания. Давайте к нашим делам.

— Вы же не посмотрели.

Он вздохнул. Сложил руки на столе — уже знакомым ей жестом, отвернулся, глядя куда-то в сторону и вниз. Молчал, словно рассматривал там что-то. А Таисия любовалась им.

Прямыми линиями и прямыми углами — плечи, челюсть. И еще — мягкий рисунок губ, темные щеки и девчачьи ресницы. Какой ж ты Артем Александрович? Ты — Артем. Пусть и только в мыслях.

Он повернул голову так резко, что Тая поспешно и стыдливо отвела взгляд.

— Послушайте… Таисия… У меня, на самом деле, нет времени все это изучать, — Тая не сдержала возмущенного восклицания, и он поднял руку. — Подождите. Вы можете мне еще раз, кратко, доходчиво, на пальцах, объяснить, что к чему? И на что надо обратить внимание?

Ну, наконец-то! Наконец-то Артем взялся за ум.

— Да, конечно. Давайте, доставайте папки. Обе.

В какой-то момент, спустя минут десять, наверное, Таисия взяла свой стул и подтащила к креслу Артамонова — смотреть на документы с разных сторон было жутко неудобно. Они так и сидели, рядом, плечом к плечу. Таисия иногда повышала голос. Артем пару раз рявкнул, но быстро осекся. Очнулись они, когда в кабинет постучали, а потом дверь открылась.

На пороге стояла крупная блондинка с длинным каре. Кажется, это главный бухгалтер.

— Ой, — она переводила растерянный и, одновременно, цепкий взгляд с Артамонова на Таю. — Вы заняты, Артем Александрович?

— Занят, — отозвался он резко.

— Ну… тогда я… попозже зайду.

— Наталья Ивановна, стойте. Срочное?

— Нет, — отозвалась она, глядя задумчиво теперь куда-то между Таей и Артемом. — Я попозже зайду.

Дверь закрылась. Артем встал, покрутил головой, разминая шею. Потом посмотрел на документы на столе, на Таю.

— Таисия, хотите кофе?

Ей терять уже нечего. Тая только что обеспечила себе место в «ТОП-10» местных сплетен.

— Хочу.

Он прошел по кабинету, открыл дверь, выглянул в приемную.

— Два кофе нам сделайте.

— Что же со всем этим делать?.. — Артем медленно вращал ложкой в чашке с кофе. Вопрос он задал… просто вслух. Наверное, сам себе. В попытке осознать весь масштаб.

— Я вам скажу — что.

Артем удивленно повернул голову к Мельниковой. Ответа он не ожидал. От нее — точно. Особенно такого уверенного. А она сидела напротив, совершенно спокойная.

Таисия. Ее зовут Таисия. И ей удивительным образом идет это старинное красивое имя. Может быть, потому, что сегодня ее волосы заплетены в косу.

— Слушаю.

— Первое. Вам нельзя подписывать акт сдачи-приемки.

— Ну, до этого еще несколько недель.

— Все равно нельзя. Вам — нельзя.

Артем раздраженно выдохнул. Заставил себя не беситься. В конце концов, все выглядело очень серьезно — насколько он успел вникнуть.

— Ну, положим, не подпишу. Это все?

— Не положим, а не подпишите. Это для вас билет в один конец, Артем Александрович. Вы слушали, о чем я вам говорили? Там годами воровали! А вы хотите на себя повесить ответственность за это?

Артем подавил еще один вздох.

— Я понял. Что там на второе?

— Второе — вы пишите служебную записку. На имя главного врача.

— Он на больничном.

— Неважно. Официально, он — первое лицо учреждения. На больничном он временно. Выйдет — ознакомится. Пишете на имя главного врача — от своего имени.

— О чем?

Она кивнула на ворох бумаг на столе.

— О том, что вам стало известно.

Артем окончательно потерял мысль.

— Зачем?

— Это ваша страховка. Вы вступили в должность. В процессе ознакомления с делами вы выяснили некоторые важные вещи, которые были сделаны до вас. И ставите руководство об этом в известность.

— А то оно не в курсе.

— А это не важно. Важно — что вы с себя ответственность снимаете. Потому что она не ваша.

Артем снова вздохнул. Все это выглядело не очень. Он впервые задумался, а был ли в курсе Москвин. И случайно ли он именно сейчас лег на плановое обследование в кардиологический диспансер.

— Понятия не имею, что писать. Сочинения в школе всегда были моим слабым местом.

Теперь вздохнула она — едва слышно.

— Тогда давайте писать вместе.

Дело кончилось тем, что она согнала Артема с его места и набрала текст сама.

— Готово. Печатайте и подписывайте.

— Вы же мне запрещаете подписывать, не глядя.

И тут она вдруг улыбнулась. Кажется, впервые за все то время, что они общаются.

— Все верно. Сначала прочитайте. Если что-то не нравится — я исправлю.

Артем сел на свое место перед монитором, запнулся о первую же фразу: «Довожу до вашего сведения…». Какой же бред… Ему не нравилось все в этой филькиной грамоте, но он распечатал и подписал.

— Теперь это надо зарегистрировать у секретаря и снять копию с номером.

Артем страдальчески вздернул брови, и Мельникова над ним смилостивилась.

— Ладно, ваша подпись есть, этого достаточно.

Она вытянула из его рук лист бумаги и вышла из кабинета. А Артем еще долго смотрел на дверь. Как в его жизни случилось так, что им командует и ему говорит, что делать, какая-то малолетка с голубыми глазами и косой через плечо?

С этой служебной запиской Тая понимала, что переступила через какую-то невидимую черту. И тем, что заставила Артема ее написать, но больше — тем, что сама зарегистрировала ее у делопроизводителя и попросила копию. Удивление легко считывалось на лице секретарши.

Так что Тая уверенно врывается на первое место в топчике местных сплетен. На пару с Артамоновым. Да и ладно. Важнее другое. А сплетнями пусть развлекаются те, кому это интересно.

— Таисия? Какая неожиданность.

И в самом деле — неожиданность. В автобусе встретить бывшую коллегу. Если точнее — бывшую начальницу. Первые секунды встречи царила тотальная неловкость. Первой опомнилась Нелли Константиновна — сказывался опыт и возраст.

— Ну как ты? Где… сейчас?

А какое это имеет значение? Тая пожала плечами.

— Работаю.

Им не о чем говорить. Особой теплоты в их отношениях никогда не было, Нелли Константиновна обхаживала Таисию только из-за близости к Халяевым. Собственно, ей стоит сказать «спасибо» за то, что Таисия вообще познакомилась с этим семейством. Спасибо для Таи, конечно, весьма спорное. Хотя, с другой стороны, если бы не Халяевы, Таисия бы не пересеклась с Артамоновым. А это…

А об это мы думать не будем. Но вот Нелли Константиновне вообще нет никаких причин сейчас изображать из себя вежливый интерес и поддерживать разговор. Случайно встретились, поздоровались — и хватит.

Но бывшая начальница была иного мнения.

— А я собираюсь работу менять.

А вот это — совсем неожиданно. Там же место теплое, хлебное. Да и подружка — вице-губернаторша рядом. Ну, раз уже Нелли Константиновна сама завела этот разговор…

— Почему?

— Да невозможно работать стало! — она, кажется, только и ждала этого вопроса. — Премии квартальной лишили! За каждый пустяк вызывают на ковер и отчитывают. Ну и… намекали. Чтобы уходила. Все из-за тебя, Таисья!

А вот это — мега-неожиданно!

— Из-за меня?

— Ну а кто жениха перспективного бросил? Я из-за тебя с Анной Евгеньевной рассорилась. Такие на тебя надежды были, такие планы… А теперь — ни себе, ни людям! Эх, Таисья, Таисья…

Вот это называется — с больной головы на здоровую! Какие там надежды, какие там планы? Таю саму кто-то спросил? Похоже, ее знакомство с Павлом было совсем-совсем не случайным. И кое у кого были планы.

— Какие планы?

Нелли Константиновна смотрела на нее, набычившись.

— Чего тебе там не зажилось? В такую семью взяли. Ценить надо было! А ты… Неблагодарная ты, Таисья. И себе все испортила, и мне.

Нет, это разговор слепого с глухим. Но Тае он полезен. Какая же она была дура, что во что-то там верила. А ее в семью взяли. И Михаил Юрьевич то же самое говорил. Взяли. Как собаку или кота в дом.

— Нелли Константиновна, зачем я им? Ну, они же выбрать-то могли любую. Я такой себе вариант. Если вы знаете, зачем — скажите. Пожалуйста.

Нелли Константиновна неожиданно усмехнулась. Как-то недобро.

— А вот и скажу. Мне теперь терять нечего, — она подалась к Тае и понизила голос. — Тебя, Таечка, взяли, чтобы ты Пашку в узде держала.

— В чем держала?!

— В чем, в чем… Я Анне Евгеньевне сразу сказала: «Появилась у меня девочка, прямо как вам надо. Скромная, умная, ответственная, упорная, с характером. Вот она сможет».

— Что сможет? — Таисия чувствовала неуместное головокружение.

— Так Пашка-то у них дурной! На дряни какой-то сидел, они его на рехаб возили, куда-то на острова. Вроде вылечили. Но ему рука твердая нужна была! Вот тебя и… А ты… — Нелли Константиновна махнула рукой и откинулась на сиденье.

Тая смотрела перед собой, но ничего не видела.

Сидел на дряни? Рехаб? Паша — наркоман?!

Эта мысль затмила собой все, даже ситуацию с новым корпусом больницы. Даже Артамонова. Таисия шла по много раз пройденному маршруту, глубоко погрузившись в свои невеселые мысли. Шла, думала, вспоминала.

Могла ли Нелли Константиновна соврать? Могла, но какой смысл? Вообще, а сейчас в особенности? Когда все уже случилось?

Но неужели… Неужели это правда? И Тая снова и снова вспоминала. У нее за все время, что они были вместе с Павлом, ни разу не возникло даже мысли в эту сторону. Но теперь, задним числом… То, что она принимала за нюансы характера и особенности воспитания, могло оказаться следствием совсем другого. И эту тягу Павла носиться, как угорелому. И перепады настроения, и вспыльчивость — с этим Тая уже успела столкнуться. И разные другие детали стали вспоминаться.

Все это приводило к одному выводу: Нелли Константиновна сказала правду. И Таисия была нужна Халяевым именно для этого. Для чего?! Держать Пашу на поводке? Чтобы он снова не сорвался? Присматривать за ним? Вспомнились почему-то слова отца: «Вот родила бы ты от него ребенка, а потом узнала». А вот и правда, если бы… Если бы не эта авария… Если бы не Артамонов… Вышла бы Таисия в августе с помпой замуж за Павла Халяева, вошла бы полноправно в семью вице-губернатора, а потом что?

А потом бы вылезло. Вспомнились и слова Артамонова сегодня утром про алкоголь. Так это, может, и не алкоголь был. Господи… Тема наркомании сама по себе страшная, а уж если вот так… Да еще и у человека, который живет с полным ощущением вседозволенности и безнаказанности. А если он и тогда, пять лет назад…

Таисия даже остановилась. Что там было, в тех материалах пятилетней давности, которые она читала — про пропавшие результаты медицинского освидетельствования? Кажется, было что-то… Или это Таисия себе уже придумывает от шока? Надо будет еще раз проверить. И она достала телефон.

Читать на ходу было неудобно, Тая пару раз споткнулась. Тех материалов не нашла. Может, придумала. Может, почистили. Запросто. Может, поисковая выдача шалит. Все может быть. Но главного это не отменяет.

Того, что сказал Тае отец. Артамонов ей жизнь спас. В каком-то другом, более глобальном смысле, чем Павлу. Просто тем, что существует. И тем, что появился на ее жизненном пути. И Тая должна сделать все, чтобы отплатить ему добром за добро — так, как сможет.

— Артем Александрович, что это?

О чем говорит Москвин, догадаться нетрудно. Служебная записка Артема до него дошла — в некоем электронном виде, скорее всего. Другой причины такого раздраженного тона главного врача Артем придумать не мог. Но все же уточнил.

— Вы о чем, Евгений Геннадьевич?

— О твоем «Довожу до вашего сведения…»!

Формулировка дурацкая, тут Артем с Москвиным согласен полностью.

— Таковы факты, Евгений Геннадьевич.

— И что мне с ними делать?

— А вот этого я не знаю. Главный врач все-таки вы.

Повисла пауза.

— Вот, значит, как… — медленно проговорил Москвин. — Ладно.

— Евгений Геннадьевич, ну поймите вы…

— Некогда мне. Позже поговорим.

Артем какое-то время смотрел на телефон в своей руке. Ощущение от разговора осталось тягостное. Главный врач явно недоволен. Но Артема не оставляло ощущение, что сделал он все правильно. Потому что не все так гладко с его назначением.

Об этом ему два человека сказали. Павел Халяев и его бывшая невеста. Верить Халяеву у Артема не было ни одной причины. Но его слова подтверждали то, что говорила и Таисия Мельникова. А вот ей Артем…

Верил? Он не знал! Потому что не понимал, ее мотивов. Что ею двигает. Того, что она рассказала, было категорически мало для понимания.

Артем обернулся к монитору, пара щелчков мыши, и он открыл ее личное дело.

Так. Двадцать семь лет. Красный диплом экономического факультета. Не замужем, детей нет. Отчество — Кирилловна. Негусто. Кто же ты такая, Таисия Мельникова? И зачем мне помогаешь? И помогаешь ли?

Она явилась через два дня. Но хотя бы в редкое для Артема окно затишья в делах — и на том спасибо.

— Здравствуйте, Артем Александрович.

Он, наклонив голову, разглядывал ее. Вспомнилось вдруг, что она показалась ему красивой в первую встречу. Пожалуй, так. Не яркая, не броская. Но почему-то запоминается.

— И вам не кашлять, Таисия Кирилловна.