Глава 9

Тая справилась. А вот Павел, похоже, нет. Пока Таисия переодевалась, она успокоилась окончательно. Ну, пришел Павел, и что такого? Он к ней не раз приходил. И им действительно нужно поговорить — вот так, спокойно, на равных, не когда один лежит на больничной койке, а у другой вот только что опрокинулся мир. Сейчас Таю уже не грызет чувство вины и, одновременно, понимание невозможности продолжать. Сейчас она уверена в том, что поступила правильно. И Павел тоже уже прошел реабилитацию после операции. Теперь они могут поговорить, как два взрослых адекватных человека.

Не могут. Это Тая поняла, когда внимательнее разглядела Пашу. И вспомнились и слова Артема про «злоупотреблять алкоголем», и шокирующие откровения Нелли Константиновны.

Павел выглядел ужасно. На лице нездоровая отечность, на щеках красные пятна, глаза тоже покрасневшие. И взгляд… взгляд другой. Такой, какого Тая у Паши не видела раньше

Неужели он снова начал… вот это вот?!

— Чая хочешь? — вылетело вдруг нелепое.

— Не хочу, — скривил Павел рот. — Вот если что покрепче…

Может, это не «дрянь», по выражению Нелли Константиновны, а просто алкоголь? Тоже ничего хорошего, но…

— Извини, покрепче нет.

— Конечно, откуда у тебя водка? Такая умненькая, чистенькая, правильная Тая…

Ее кольнуло первое предчувствие — что ничем хорошим этот разговор не закончится. Даже не так — он кончится плохо. Плохо для нее, Таи. Она задавила подступающую панику.

— Ну, тогда говори, что тебе нужно.

Павел сделал шаг к ней. Таисия заставила себя стоять на месте, хотя очень хотелось отшатнуться.

— Везет мне на таких.

Тае не нравилось начало этого разговора, не нравились слова, не нравился тон. Что за абстракция? Что-то хотел сказать — говори конкретно! Но вместо этого спросила зачем-то:

— Каких — таких?

— Добреньких. Правильных, что аж противно.

— Тебя никто не заставлял.

Он усмехнулся — нехорошо, с издевкой.

— Так вот именно что заставляли, дорогая Таюша.

— И кто же?

— А то ты не знаешь!

Тая знала. Даже не догадывалась — именно знала. После того разговора с Нелли Константиновной у нее словно открылись глаза на всю эту историю: на роль бывшей начальницы, на знакомство с Павлом, на отношение к ней Халяевых. Все было предельно ясно и понятно теперь, кроме, разве что, одного. Как она сама могла быть такой слепой и доверчивой дурой?

Таисия медленно кивнула.

— Знаю.

— Знает она! — передразни ее Павел. — Ни хрена ты не знаешь! Как мне тошно было — знаешь? Ухаживать за тобой, прыгать на задних лапках, делать вид, что ты мне нравишься, терпеть все это — знаешь?

— Что? — ахнула Тая. Что все настолько… Что все вот так… Она не ожидала.

— Даже трахаться с тобой противно было! Ты же, сука, правильная! Все по регламенту должно было быть! Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Но, кстати, о шаге налево…

Тая не стала дослушивать.

— Вон!

— Зацепил? — расхохотался Павел. — Артамонова я вон тоже зацепил. Тоже такой же весь из себя правильный, вежливый. А ведь тогда, на суде, не такой был. В горле мне хотел вцепиться, орал, что убьет.

У Таисии все замерло внутри от этих слов. Заледенело. Одно дело — предполагать. Изучить факты и построить логическую цепочку рассуждений. Выслушать версию другого человека. Но совсем другое дело — когда об этом говорит сама Павел. Говорит вот так. Глумливо, издевательски, с насмешкой.

— А у него не было для этого причин? — вопрос вышел тихим.

Павел демонстративно пожал плечами.

— Да у него-то в башке все, что угодно могло быть, наверное. Хотя кто ему виноват, что он такой нищеброд, что не мог своим девкам нормальную машину купить? Был бы хороший «немец», как у меня, — выжили бы.

Таисия на секунду прикрыла глаза. Что у тебя в голове… Что ты за человек… Что в принципе не допускаешь, что можешь быть виноват?!

— Уходи, Паша. Просто уходи. Нам не о чем говорить.

— Что, запачкаться об убийцу боишься? — он шагнул еще ближе. И Тая не выдержала — все-таки отступила. — У тебя ж на лице все написано, Таечка. А вот Артамонов не побоялся ко мне притронуться. Не побоялся запачкаться. Я ему жену и ребенка убил, а он мне жизнь спас. Зачем он это сделал, Тая? Зачем?! — он уже был вплотную. Видны капилляры в глазах. И от громкого голоса начинает стрелять болью в висках. — Зачем он меня спас?! Зачем добренького из себя строит? Под святого косит?!

Тая отшатнулась, но за спиной уже была стена.

— Уходи, Паш. Уходи. Пожалуйста.

— Нет уж, — его голова медленно качнулась из стороны в сторону. — Артамонов мною не побрезговал. И ты тоже не побрезгуй.

— Паша!

Но никакие слова уже не имели ни веса, ни значения. Потому что Павел резко подался вперед, впечатал Таю в стену и попытался поцеловать. Она в последний момент успела отвернуть лицо, и поцелуй пришелся в шею. Противный, мокрый, омерзительный поцелуй. Он на какое-то время деморализовал Таисию. Поцелуй и то, что Халяев плотно навалился на нее. А потом Тая резко пришла в себя, словно толчком. Обеими руками уперлась Павлу в грудь и отпихнула его. Получилось. Павел не отличался плотным телосложением.

Вот и нечего! Что она, с наркоманом не справится? Да они вообще дохлые! У Таисии так биография сложилась, что с этой стороной жизни она не сталкивалась. Но слышала… Может, рассказывал кто-то… Что они худые и физически немощные. Павел, кстати, похудел, да.

— А вот это мне нравится… — он отер тыльной стороной ладони губы. — Давай, сопротивляйся. Заводит.

— Ты с ума сошел! — Тая старалась говорить спокойно и уверенно. — Уходи. По-хорошему говорю — уходи.

— А по-плохому?

Придумать ответ Таисия не успела. Потому что от удара по лицу отлетела обратно к стене. Висок взорвался болью, во рту стало горячо.

Тая не верила, что это с ней происходит. Что это делает с ней Павел. Это неверие стоило Таисии дорого. Потому что были потеряны драгоценные секунды. И вот она уже на полу с зафиксированными руками. И не вырваться. Что она там пор дохлых наркоманов думала?

— Прекрати!

Ей другой рукой захлопнули рот. Она, конечно же, укусила. Получила пощечину и возможность крикнуть. Только кому? Для кого? Кто сейчас придет ей на помощь?

Артем… Должен же прийти Артем…

Работа валилась из рук. И причины было две. Во-первых, этот повторный вызов в прокуратуру. Артем уже расслабиться успел. Что-то из серии: «Мавр сделал свое дело, мавр может отвалить». Артем переступил через себя, сообщил — и пусть теперь компетентные органы разбираются. А компетентные органы никак не желают отстать от Артамонова.

Ну, а во-вторых, его почему-то конкретно выбило, что Таисия вот прямо сейчас, в течение пяти минут, не придет к нему на кофе. Артем, оказывается, привыкнуть успел. К тому, что она всегда приходит. К ее укоризненному взгляду голубых глаз. К мягкому, со вздохом: «Ну, Артем Александрович…». Ему нравилось смотреть, как она хмурится и трет висок, когда о чем-то думает. Как кусает губы. И как от нее пахнет, если встать совсем рядом. Чем-то цитрусовым и одновременно, будто медом.

А это все сейчас где-то далеко! Оказывается, заболела. Кто болеет, когда на улице почти тридцать градусов жары? Тоскливо болеть, наверное, в такое время. Это, кажется, Артем виноват. У него в кабинете кондиционер вечно на полную катушку шарашит. Ему-то самому нормально, а вот девочку простудил.

Артамонов встал с места. Начмед он или не начмед, в конце концов? Имеет полное право не сидеть тут до конца рабочего дня, если у него есть другие дела. А у него есть. Ему нужно поговорить со своим персональным консультантом по финансово-экономическим вопросам. И Артем вышел в приемную, на ходу кивнув секретарше: «До завтра».

В домофон звонить не пришлось, в подъезд Артем зашел одновременно с маленькой сухой старушкой, которая смотрела на Артамонова крайне подозрительно и явно уже собиралась задать вопрос: «Вы кто и к кому?». Таким старушкам ни в коем случае нельзя говорить, что ты врач, лучше пусть думает, что Артем что-то продает или ванны восстанавливает. Он коротко улыбнулся ей и быстро принялся подниматься по лестнице, широко шагая через две ступеньки. У Таисии квартира в старом жилом фонде, и находится она, судя по номеру, на последнем, пятом этаже. И лифта нет.

Вот и нужная дверь. Артем продышался, зачем-то пригладил волосы, одернул рубашку — и нажал на кнопку звонка. Его звук слышался даже тут, на лестничной площадке. Но дверь не открывали. Что за дела? Таисия же знает, что Артем должен приехать. Да, чуть раньше, но… Так, Таисья Кирилловна, а куда это вы ушли? Больная, с температурой, головной болью? Или спит?

Артем почувствовал какую-то странную, непонятную тревогу. Нажал на звонок, тут же бросил. И забарабанил кулаком в дверь. Никаких реакций. Артем прислушался. Ему послышался какой-то звук, будто вскрик.

Да ну. Кажется.

Но рука сама собой нажала на дверную ручку. И дверь мягко подалась. Не заперто. Что за… Артамонов дернул дверь на себя.

Теперь точно не кажется. В квартире кто-то есть. И Артем быстро шагнул через порог.

Она лежала на полу. В неправильной, неестественной позе. А самым неправильным была навалившаяся сверху мужская фигура.

И Артем точно знал, кто это. Не узнал по спине, затылку, одежде. Просто знал. Чем-то внутри, точно и безоговорочно. Артамонов в одно движение за шиворот оторвал его от Таисии, без усилий отшвырнул в сторону. Один взгляд на Таисию, потом наклонился, подхватил подмышки, поставил на ноги, оглядел. На щеке след ладони, разбитая губа. И на этом все, кажется.

— Ты как?

Ее плечо под его ладонью дрожало. Губы дрожали. Выдохнула шумно, всхлипнула.

— Нормально.

— Так вот ради кого ты меня бросила… — раздалось за спиной. — Тупо, Тая, очень тупо…

Артем развернулся, задвигая Таисию за спину. У противоположной стены уже стоял на ногах Халяев.

И тут Артема накрыло.

У противоположной стены стоял человек, который лишил его самого дорогого — жены и дочки. И полетело вдруг в голове ослепительными, до боли в виске, вспышками.

Как ездил на опознание в морг. Что там увидел. Разговор со следователем. Разговор с Халяевым-старшим про деньги. Суд. Заседания. Лица Халяевых. Голос судьи, зачитывающий решение. Собственную истерику. Как выводили из зала суда. И бессильную, выжигающую ярость.

Все то, что не проявило себя, когда Артем увидел Халяева-младшего на операционном столе, захлестнуло его сейчас.

Тогда, пять лет назад, Артем не смог уберечь самое дорогое, что у него было. Он, мужчина, взявший на себя ответственность за женщину и ребенка, не смог уберечь их от мерзавца, негодяя. Который сейчас, снова посягает на то, что Артему важно и дорого.

Не в этот раз, мразь. Не в этот раз.

И он рванулся вперед.

Это было страшно. Гораздо страшнее, чем когда Павел прижимал ее к полу и пытался задрать кофточку. То было омерзительно, но понятно. А вот то, как свистнул кулак Артема, реально свистнул, Тая услышала этот звук, — это было страшно, очень страшно. И как мгновенно, словно потеряв все кости в теле, опал на пол Павел. Словно в слоумоушен Таисия смотрела, как Артем занес ногу, как со всей силы пинает лежащего Халяева куда-то, ей было не видно, куда именно. Да не важно, куда именно! Они же не сопоставимы по габаритам. Артем вон какой огромный на фоне Павла. И вид у него… Совершенно безумный. Белое лицо, два алых пятна на щеках и черный взгляд.

В ней снова все включилось — и Таисия бросилась к Артему. Поднырнула под занесенную руку, вцепилась в каменные плечи, обхватила двумя руками, прижалась. И зашептала что-то, не слыша ничего, кроме гула крови в ушах.

Алая пелена сползала быстро. От рук, обнимавших за шею. От прижимающегося женского тела. От быстрого шепота, который как-то пробивался сквозь забивающий гул крови в ушах, перебивал бешенный стук сердца.

— Не надо! Тема, миленькой, родной мой, не надо! Пожалуйста, прошу тебя, не надо, не надо, не надо!

Пелена сползала. Сердце стучало уже не так бешенно. И возвращалась способность мыслить здраво. Руки поднялись сами собой, он прижал к себе Таисию крепко. И смог выдохнуть только беспомощное:

— Тая…

А она все гладила и гладила его, то по шее, то по плечу, то по груди. И шептала:

— Все-все-все…

Все? Да нет, не все. Он напоследок прижал к себе Таю — и отпустил. Повернулся к Халяеву. Тот пытался встать, но очень неуверенно. Живой? «Жаль…», — шепнула алая пелена. «Брысь!» — ответил ей Артамонов.

Артем подошел к ворочающемуся на полу Халяеву.

— Тема! — раздался за спиной голос Таисии.

— Не подходи. Принеси мне веревку какую-нибудь.

— Веревку?

— Или пояс от халата.

Халяев все-таки сел. Лицо его было все в крови, взгляд совершенно безумный. У Артема, наверное, был такой еще минуту назад. А что было бы, если бы Тая его не остановила…

— Ну, все, — Халяев сплюнул кровь на пол. — Готовься следующие двадцать лет провести в тюрьме. А, может, и не выйдешь оттуда. Мы договоримся, чтобы не вышел.

За его спиной всхлипнула Тая. Артем выверенным движением, словно он на операции, протянул руку назад. И Таисия, как хорошая медсестра, вложила ему в руку пояс от халата.

— Эй, ты чего?!

Халяев пытался сопротивляться, но Артем без труда снова завалил его, брыкающегося и матерящегося, на пол, лицом вниз. Не зря, получается, Артем, после того, как перестал пить, переключился на спортзал и там вымещал свои эмоции. А вот по боксерской груше лупил, получается, зря. Чуть не убил.

Артем разогнулся.

— Артем, что… Что мы будем делать? — Таисия смотрела расширенными глазами на Халяева, который лежал на полу со связанным за спиной руками.

— Полицию вызывать.

— Полицию?

— Конечно. Незаконное проникновение, попытка изнасилования.

— Давай-давай! — хрипло расхохотался Халяев. — Вызывай! Они тебя и упакуют. Давай быстрее вызывай, самоубийца.

— Тая, дай мне носок.

Она хлопнула ресницами.

— Какой носок?

— Желательно, грязный и вонючий, но у тебя же такого наверняка нет.

Она несколько секунд смотрела на Артема все теми же расширенными глазами, а потом коротко рассмеялась. И тут же расплакалась.

Так, ну это она еще долго продержалась. И главное сделала. Артем коротко обнял девушку.

— Так, иди на кухню, чайник поставь. Только носок мне сначала дай.

Таисия с совершенно ошарашенным видом стащила с ноги носок.

— Одного хватит?

— Хватит, — и без всякого сожаления затолкал его в плюющийся рот Халяева. А потом вытянул ремень из его штанов и зафиксировал рот ремнем.

— Артем, что ты делаешь?..

— Лично я не собираюсь слушать его бред до приезда полиции.

— А он… он не задохнется?

Отличные вопросы Таисия задает. Значит, пришла в себя. Артем снова наклонился, проверил.

— Дыхательные пути свободны. Ничего ему не будут. Нос я ему не сломал

Артамонов распрямился, достал телефон. Выслушал предупреждение о записи разговора и дождался: «Дежурная часть, слушаю».

Завершив вызов, Артем сунул телефон в карман. И сделал, наконец, то, что сделать давно следовало. И что насущно требовало что-то внутри. Он положил руки Тае на плечи.

— Стой спокойно.

Беглый осмотр показал, что разбитой губой все повреждения и ограничиваются. Ну и след на щеке еще краснеет. Артем не без труда подавил очередной визит алой пелены. Ничего, это до свадьбы, как говорится, заживет. Тем более, замуж выходить Таисия передумала.

— Головой ударялась? — спросил на всякий случай. Она медленно покачала головой из стороны в сторону. — Тогда сходи, умойся. Только аккуратно. Я пока поставлю чайник.

В ванной шумела воды. Начал шуметь закипающий чайник. Артем смотрел в поверхность стола. Ну, вот приедет наряд полиции. Что будет дальше? А дальше… Дальше по отработанной схеме. Если уж этому семейству двойное убийство сошло с рук, то попытка изнасилования для них вообще — тьфу. Артем скрипнул зубами. Скрипи — не скрипи, толку то? Только эмаль сотрешь. Но не делать нечего — неправильно. Раз уж убивать этого подонка нельзя. Хотя, может, это был бы единственный рабочий вариант.

Артем потер переносицу, встал, открыл шкаф. Надо же, угадал. Вот они, кружки. А вот тут должен быть… ага, точно… чай.

Ни хрена это не рабочий вариант. Потому что если бы Таисия его не остановила, было бы не лучше. Было бы хуже. Всем. И хуже всех — самому Артему. И это точно.

А значит, надо ждать полицию. И дальше смотреть по ситуации. В это время забарабанили в дверь. Из ванной выглянула Тая.

— Артем?..

— Все в порядке, это полиция.

И не только. За спиной полицейских маячили медики в знакомой синей униформе. Значит, в полиции подстраховались и вызвали еще и скорую. Ну, может, это и не лишнее.

— Вы вызывали?

Артем посторонился.

— Я.

Молодой полицейский, судя по погонам, младший лейтенант, озадаченно смотрел на связанную фигуру.

— Что произошло?

— Нанесение побоев и попытка изнасилования, — Артем обернулся, но Тая сама шагнула вперед. Может, зря он сказал ей умыться? Но на кровь на ее лице смотреть не мог. Впрочем, кровь еще остаточно выступала в уголке губ. И сами губы припухшие, и след ладони на лице не проходит. Наверное, будет синяк.

Лейтенант кашлянул.

— А вы кто?

— Знакомый.

— Это вы его? — кивнул на лежащего Халяева.

— Я.

Лейтенант помолчал, а потом кивнул напарнику.

— Развязывай.

Артем думал, что Халяев начнет выступать, как только ему освободят рот. Но он заговорил, лишь когда его подняли на ноги. Презрительно цедя слова и глядя прямо на лейтенанта.

— Вы знаете, какая моя фамилия? А фамилия моя Халяев! Мой отец — Михаил Халяев, вице-губернатор! Ты! — он ткнул пальцем Артема. — Ты миллион раз пожалеешь, что поднял на меня руку. А вы… — он обернулся к полицейским. — Вы, раз уж тут — забирайте этого чудилу!

Так вот как это выглядит… Прямо и откровенно, не сходя с места. Абсолютно неприкрыто.

Артем видел, как переглянулись полицейские.

— Так, что здесь произошло? — лейтенант почему-то обращался к Таисии. — Вы можете пояснить?

Она кивнула. Спокойная умница Тая вернулась, и Артема это не могло не радовать.

— Этот человек, — она кивнула в сторону Халяева. — Мой бывший жених. Мы расстались. Сегодня он пришел поговорить. Я впустила его в квартиру. А он стал ко мне приставить, а потом попытался принудить к половому контакту силой.

Артем не мог не восхищаться тем, как Тая говорила. Как формулировала. Уверенно. Спокойно. Может, излишне спокойно. Если бы порыдала, возможно, это произвело бы большее впечатление на полицейских?

— Так, а вы откуда тут взялись? — полицейский повернулся в Артему. — И кто вы вообще такой?

С ответом Артема опередила Таисия.

— Артем Александрович — мой коллега. Я заболела, и он привез мне некоторые срочные документы для работы. Он оказался тут, по сути, случайно. И спас меня.

В комнате раздался хриплый Халяевский хохот.

— Коллега?! Да вы их слушайте больше! Этот «Артем Александрович» считает меня своим врагом. Якобы, я пять лет назад в аварии его жену и дочку угробил. Хотя суд признал меня невиновным. Но этот… — еще один тычок в сторону Артема. — Не угомонился. Сталкерит меня. Невесте моей всякой чуши про меня наплел. Вломился сюда, когда у нас был интимный момент, Таю припечатал, мне вломил. Он вон какой бугай.

Артем похолодел. Думал, привык к их наглому, вопиющему вранью. Что у него на него иммунитет. Черта с два. Какой же надо быть мразью, чтобы вот так все перевернуть с ног на голову — нагло, с полным ощущением безнаказанности.

— Это неправда, — он почувствовал, как его руки коснулись пальцы Таи. — Мы давно расстались. И никакого интимного момента не было. И ударил меня не Артем, а ты, Павел. Ударил несколько раз, принуждая к сексу.

— Так, все, хватит! Я звоню отцу, — Халяев, и в самом деле, достал телефон. Артем смотрел на полицейских. А они явно были в замешательстве. Фамилия Халяев им определенно знакома. И рисковать карьерой им совсем не хочется. Как и неприятностей.

Что, ничего не сделаете? Совсем-совсем ничего? Прижать Халяева — вообще без шансов?

— Не работает! — Халяев раздраженно тряхнул рукой с телефоном. Живчик какой. Как будто Артем и не вломил ему несколько раз. — Ты еще и телефон мой сломал, сука! За все ответишь! Давайте, закрывайте его, чего стоите?

Лейтенант нахмурился. Видимо, все-таки такое обращение к себе на вызове было ему непривычно.

— Павел, вернись в реальность, — раздался спокойный голос Таисии. — Если кого и закроют, то только тебя.

Халяев фыркнул.

— Это ты вернись в реальность, Таечка. И встань ножками на грешную землю.

— Он под действием определенных веществ, — Таисия обращалась напрямую к полицейскому. — Павел Халяев — наркоман.

Да ладно?.. Хотя… Но удивиться по полной Артамонов не успел.

— Ты что творишь, сука! — Халяев рванулся к Тае, но наткнулся на Артема. Отступил, тяжело дыша.

— Я говорю правду, Павел. Ты знаешь, я знаю, твои родители знают. Да много кто знает. Его надо проверить на наркотики в крови, — Таисия обернулась к врачу скорой помощи. — Это ведь можно сделать?

Высокий худой мужчина с усталым лицом пожал плечами.

— Можно. Но мы это не делаем. Это надо ехать в наркологию.

— А что вы делаете?

— Мы — скорая помощь, девушка. Можем вас осмотреть. Его… — кивнул в сторону Халяева. — Осмотреть. Оказать первую медицинскую помощь, если требуется. И отвезти в больницу, если это необходимо.

Повисла неожиданная пауза. А Артем почему-то тоже неожиданно вспомнил, что у Наума Николаевича сын на скорой работает. Вот если бы сейчас он на вызов приехал — это что-то бы поменяло?

— Да что вы их слушаете?! — снова заговорил Халяев — громко, визгливо, истерично. — Забирайте его, а мне дайте телефон, я позвоню отцу!

Повисла еще одна пауза — опять неожиданная и трескучая. Удар взял на себя врач скорой. Шагнул к Халяеву.

— Давайте, я вас осмотрю, раз уж нас вызвали. У вас, вон, лицо все в крови.

— Не трогай меня! — Халяев отпихнул врача. Тот от неожиданности потерял равновесие, завалился на фельдшера, молоденькую и круглолицую, она вскрикнула. — Нечего ко мне руки тянуть, меня потом нормальные врачи посмотрят! Ну, что стоите, холуйские морды?! Давайте, выполняйте!

Артем видел, как снова переглянулись полицейские. Слышал, как тяжело дышит врач «скорой». Как всхлипывает девочка-фельдшер. Наконец, лейтенант кивнул напарнику.

— Забираем.

Второй полицейский шагнул к Артему. Да твою же… Как все повторяется. Ничего Халяевых не берет! Ну не сопротивляться же полиции? Бесполезно. Вон уже и наручники достали. Да не надо, я сам пойду.

— Да не этого. Того.

Что?..

— Вы охренели! — заорал Халяев. — Вы что, оглохли?! Я вам говорю — моя фамилия Халяев! Дайте мне телефон! Ваше холуйское дело — выполнять, что вам говорят! Не трогайте меня!

На руках Халяева застегнулись наручники.

— В отделении разберутся.

Они остались в квартире вдвоем. И навалилась оглушающая тишина. И две кружки с остывшим чаем на кухонном столе.

— Таисия… — Артем почему-то теперь смотрел мимо. — Тебе бы надо в больницу.

— Я себя нормально чувствую.

— Побои надо снять.

— А скорая? Они же видели… Осмотрели.

— Этого недостаточно. Для возбуждения уголовного дела. Если ты… Если ты планируешь, конечно.

Таю накрывало откатом. И этот Артем, который казался теперь чужим и равнодушным — пугал.

— Хорошо. Я сейчас…

— Сейчас не надо. Это можно сделать завтра. А сейчас ложись отдыхать.

— Отдыхать?

Он, наконец, повернул голову. Нет, не чужой. Не равнодушный. Просто очень-очень уставший. И тоже с откатом.

Артем поднял руку и коснулся ее лба движением, от которого у Таи дернулось горло.

— Температуры вроде бы нет. Но ты все равно ложись. Лучше всего сейчас поспать. Седативное что-то есть?

Таисия с трудом вспомнила, что такое это «седативное». И точно не смогла вспомнить, если у нее в аптечке банальная валерьянка. Вместо этого спросила другом.

— А как же… Как же наши дела? Прокуратура?

— Да к черту ее. Не до прокуратуры сегодня. Сам как-нибудь справлюсь. Ложись и отдыхай. Только дверь за мной закрой. На замок закрой, слышишь?

Они вышли в прихожую. Тая давила в себе какую-то странную, неуместную панику. Она не хотела, что Артем уходил! Ей было страшно оставаться одной.

Ей было страшно оставаться без него.

И этот страх оказался сильнее всего.

Обняла за шею — уже как будто привычно.

— Спасибо…

Артем не отстранился — и это накрыло теплой радостью. Даже обнял — коротко и неловко.

— Да что ты, Тая. За такое не благодарят. И вообще — долг платежом красен. Ты вон сколько для меня сделала. — Отступил. — Все, давай, запирайся и ложись отдыхать.

Он ушел. А Таисия заперла дверь. Вот если бы она так сделала, когда пришел Павел, если бы дверь оказалась запертой, то…

Нет, об этом думать не стоит.

Прошла на кухню, посмотрела на стоящие на столе две кружки. Интересно, из какой пил Артем? Он сидел здесь — значит, из этой. Тая взяла кружку, сделала пару глотков. Остыл. Но все равно вкусный.

Она бездумно пошла по квартире, в комнате замерла. На полу краснеет пятно. Это… кровь? Пашина? Или Артема?!

Нет, это Халяева. Он там лежал. Тая бросилась в ванную, схватила ведро, швабру. Срочно нужно вымыть все полы!

После уборки она буквально рухнула на диван, закуталась в одеяло. Таисию стала быть какая-то противная дрожь. И под эту дрожь накатили воспоминания.

Совершенно безумный взгляд Павла, его неожиданно сильные руки и мокрые прикосновения губ. Черный взгляд Артема и свист кулака. Его каменные плечи под собственными руками, его часто поднимающаяся грудь, которую она гладила пальцами. Свой сбивчивый шепот «Все-все-все». Молоденький полицейский с растерянностью во взгляде и глубокой складкой между светлых бровей. Безобразное хамское поведение Павла. Вскрик девушки в синей униформе — фельдшера, наверное.

И неожиданный финал. Павла увезли в наручниках в отделение.

Неужели в этот раз он получит то, что заслужил? Это важно. Но не важнее того, как это все отразится на Артеме.

Тая всхлипнула, плотнее кутаясь в одеяло. Все то, что произошло сегодня в ее квартире, подсветило, да что там подсветило — обнажило! — один непреложный факт.

В Артема Артамонова Таисия влюбилась. Для того, чтобы понять это, он должен был спасти ее от насильника. А она его — от избиения того, кто пытался это сделать.

Да нет, это не про «влюбилась». Это про «люблю». Ничего подобного Тая в жизни не испытывала — она поняла это четко именно сейчас. Что у нее было до Артема в плане чувств? Юношеские увлечения в школе и в университете не в счет. Павел? Это была не любовь, Тая поняла это тоже только сейчас и тоже очень отчетливо. Это было в чистом виде тешение собственного эго. Ну а как же — на нее обратил внимание такой человек! А какой — такой? Как выяснилось, убийца и наркоман. Да и в целом… Таисия вспоминала, как ей нравились красивые ухаживания Павла, дорогие букеты, рестораны. А за этим всем стояло просто выполнением Павлом условий, которые ему поставил отец. Да что Павел собой представлял без Михаила Юрьевича? Ничего. Даже если бы не было этого всего — истории с гибелью семьи Артема, рехаба и всего остального, что за человек сам Павел Халяев? Таисия не потрудилась это узнать. Она упивалась красивой сказкой.

А сказок не бывает. И сегодняшний финал в виде навалившегося тела и противных мокрых прикосновений губ — закономерен.

Если ты пьешь с ворами, опасайся за свой кошелек. Если ты вступаешь в отношения с человеком и не смотришь дальше красивой картинки — пеняй на себя. А сейчас самое главное — что будет с Артемом из-за всего этого?

Тая повернулась, уткнулась носом в спинку дивана. На ее предыдущем месте работы, где был более молодой коллектив, очень любили во время чаепитий или обеденных перерывов обсуждать отношения в духе современных психологических тенденций. Рассуждали про личные границы, абьюз и здоровые отношения. Таисия в такие разговоры обычно не вступала, но сейчас вдруг вспомнилось. И подумалось — вот ее чувства к Артему точно не про здоровые отношения.

Потому что у нее сердце за него зашлось, когда увидела его лицо — белое, с алыми пятнами на щеках и черными от ярости глазами. На все была готова, лишь бы остановить его, не дать ему совершить самое страшное. И сейчас ее волновало не то, что ее пару часов назад пытались изнасиловать, а то, как бы вся эта история не ударила по Артему. Потому что за него болит сердце.

А он? Что — он?

Артем спас ее от насилия. И это такое… важное. Очень. Нет, даже не важное, тут другое слово нужно. Таисия не знала таких слов — в ее жизни не было таких событий. И не было ничего близкого тому ощущению, когда Артем все-таки остановился. Этого чувства его плеч и груди под собственными ладонями, как вдруг крепко-крепко обнял. До дрожи это чувство было, даже сейчас, когда вспоминаешь.

А он потом ушел. А что Артем должен был сделать? Остаться? Зачем? А еще он до сих пор носит обручальное кольцо на пальце. До сих пор любит свою погибшую жену.

Он спас Таисию, потому, что не мог поступить иначе. По той же причине, по которой спасал Павла. Правда, к Халяеву у Артема личные счеты, но Таисии удалось его остановить. А дальше — все. Тая со своей любовью к Артему Артамонову — это одно. А Артем Артамонов со своей жизнью, со своими тенями прошлого и обручальным кольцом на пальце — это другое. Он к ней явно ничего не чувствует — ничего похожего на ее чувства.

Здоровое ли это чувство? Да кто его знает? Но оно есть, и оно слишком сильное, чтобы пытаться бороться с ним. Да Таисия и не хочет.