Глава 11

Я стою перед зеркалом, улыбаюсь и смотрю на свое отражение. Настоящая деловая женщина, ничего не скажешь. Костюм, блузка и туфли, которые я купила для работы секретарем в Ровермарк… нет, не так, для работы его личным ассистентом — они идеальны. Классический бежевый, белая блузка, черные лодочки. Что я сейчас чувствую по этому поводу? Очень многое. Особенно если учесть, что выходные-праздники прошли для меня как в каком-то романтическом сне.

Но даже в романтическом сне я представить не могла, что Вайдхэн сделает мне предложение. Я не хочу, чтобы он об этом жалел, а поэтому я должна стать для него достойной. Кем-то большим, чем танцовщица в ресторане. Кем-то большим, чем женщина, с которой он устроил свадебные каникулы на зимние праздники. Я сейчас помню только, что мы вылезали из постели исключительно чтобы сходить в душ (что, впрочем, не особенно помогало, потому что в душ меня одну он не отпускал), чтобы поиграть с Ларом и Чешуйкой (теперь виари официально Чешуйка, она уже вряд ли вспоминает свое прежнее имя) и чтобы поесть.

А Вайдхэн теперь официально «папа». Мое чадо так его и зовет, хотя у нас с ним состоялся непростой разговор на эту тему. Я сказала, что не стоит пока его так называть, а Лар, насупившись, спросил:

— Почему?

Честно — на этом вопросе я растерялась, но, к счастью, так же быстро нашлась.

— Потому что мы пока не муж и жена.

— А кто такие муж и жена?

— Это мужчина и женщина, которые… очень сильно дружат.

В этот момент я представляю лицо Вайдхэна, если бы он все это услышал, и мне хочется прикрыть глаза ладонью. Смеяться при Ларе он бы точно не стал, но потом однозначно припомнил бы мне все мои объяснения. Он вообще очень любит играть терминами «передать власть», «неуважение», и все в том же ключе. Уверена, для «дружбы» в пикантных ситуациях у него тоже нашлось бы определение.

— Но тот, плохой папа, тоже был моим папой, хотя вы не были мужем и женой?

Для двухлетнего мальчика соображалка у него работает на удивление шустро. Медики Вайдхэна и детский психолог, которая к нам приезжала на эти выходные, подтвердили, что, во-первых, с ним все в порядке, а во-вторых, сильный стресс действительно способен спровоцировать резкое взросление даже такого малыша, как мой Лар.

— Нет, не были. Но тот папа…

Лар смотрит на меня, обхватив Чешуйку двумя руками. Виари просто сопит, но вырываться уже не пытается — привыкла. Кроме того, она так трепетно относится к моему сыну, что готова терпеть от него все, что угодно, но Лар — удивительный малыш. Ему не надо объяснять, что тянуть виари за хвост нехорошо, и что тыкать ей пальчиком в глаз — больно. Он просто всего этого не делает. А вот залезть наверх может, и Дрим-Чешуйка с радостью катает его по дому. Катала. Сейчас я это запрещаю, потому что однажды у нас на глазах она попыталась взлететь — благо, размеры моей квартиры теперь это позволяют. Лар восторженно завизжал, а я чуть не поседела, на мое счастье, Вайдхэн так быстро скомандовал зверю:

— Сидеть. — Что вальцгарды даже опомниться не успели.

В общем, все обошлось, но садиться на Дрим я ему теперь не позволяю, из-за чего сын временами на меня дуется.

— Тот папа не хотел с нами дружить, а Бенгар-р-рн хочет. — Лару нравится рычать его имя, так, по его мнению, он больше похож на «папу». — Да, мам?

Вообще-то я продумывала, как объяснить сыну, что Карид — его биологический отец, и что биологический отец не всегда имеет право называться отцом, но была даже рада, что он переключился.

— Да. Но давай все-таки не будем так его называть. Пока.

Еще бы это сработало. Еще бы меня кто-то поддержал!

Вайдхэн не только не одергивал Лара, он его поощрял. Хотя я попросила, чтобы он с ним поговорил, и что пока мы не можем появляться все вместе, этого лучше не делать.

— Все вместе мы не можем появляться, потому что ты не сказала мне «да», — сообщил он, — как только скажешь, эта проблема исчезнет.

Вот и как с ним после этого разговаривать?

Нет, он на меня не давил, он вообще не возвращался к этому разговору — не считая как раз беседы про Лара, но вел себя так, будто это вопрос решенный. Просто вопрос времени, и, возможно, для него это так и было. Для меня все было не так просто, во-первых, по той самой причине моего несоответствия. Во-вторых, потому что я не была уверена, что готова на этот шаг банально даже потому, что он может повлечь необратимые последствия для самого Вайдхэна.

Да, он сказал, что ему все равно. Но будет ли ему все равно спустя пять, десять, пятнадцать лет? Я не хотела, чтобы он начал винить меня, а еще больше не хотела, чтобы все это оказалось игрой черного пламени. Сам же говорил, что оно не изучено, и непонятно как действует! Может, оно слегка отшибает иртханьи мозги и направляет драконьи: «Возьми эту самку, возьми, возьми, возьми, сделай ее своей, сделай своей, сделай своей!»

Как бы там ни было, говорить с ним на эту тему я больше не решалась — просто потому, что не хотела, чтобы меня отшлепали. В его глазах в ту ночь я очень явно прочитала это обещание, и, если честно, не была уверена, что к такому готова, пусть даже в качестве сексуального эксперимента. В том, что он может поэкспериментировать, я тоже не сомневалась, поэтому решила пока отложить этот вопрос.

Хотя бы до того, как мы поедем в Зингсприд — это был его подарок мне.

Поездка на курорт, на самый крутой курорт нашего мира, в Аронгару! В лучший отель. Пока что с открытой датой — по его занятости и по тому, как мы определимся со своими отношениями, но…

Я до сих пор не могла поверить, что все это происходит со мной. Возможно, именно поэтому сейчас слегка волновалась, в сотый раз поправляя пуговички на блузке и стараясь дышать глубоко — к горлу то и дело подкатывал ком.

— Прекрасно выглядишь, Аврора! — Ния с Ларом приблизились ко мне, стоявшей у большого зеркала в холле. — Мы пришли тебя поддержать в твой первый рабочий день.

— Да, мам! Ты красивая!

— Спасибо… — я не договорила. Подкативший к горлу ком поднялся так высоко, что я метнулась в гостевую уборную, и вовремя.

Едва успела добежать.

Из туалета выползала, хотя надо было вылетать. В прямом и переносном смысле — вылетать в сторону «Ровермарк», вылетать из туалета — чтобы успеть поправить макияж после того, как почищу зубы. К счастью, когда я вышла, Лар где-то шуршал с Дрим, а меня встречала встревоженная няня.

— Аврора, все в порядке?

— У… угу, — ответила, я стараясь сохранить в себе хотя бы остатки завтрака. — Отравилась чем-то.

Вот тебе и идеальный первый рабочий день! Хотя где драконы не пропадали, спустя пятнадцать минут я уже сидела во флайсе с адекватным макияжем и старалась глубоко дышать через рот. Ния настаивала, чтобы я осталась дома, предупредив Вайдхэна, но я не могла его подвести. Уж точно не в первый день и уж точно не тогда, когда весь Мериуж ждет моего выхода в качестве секретаря. Об этом даже все СМИ писали, после праздников опять поднялась волна — вспомнили похищение Лара и предстоящий процесс над пытавшимися увезти его бабушкой и дедушкой, гражданами Лархарры. Об этом суде я думала с содроганием: слишком много в моей жизни в последнее время стало судов, а еще боялась, что на него потребуют привести Лара. Это же какой стресс для ребенка!

Надо будет поговорить с Беном, чтобы их отправили в Лархарру, пусть судят там. Я, если честно, надеялась их никогда в жизни больше не увидеть, а свидетельствовать против них могу и дистанционно, современные законы и технологии и не такое позволяют.

Чем отчетливее передо мной вырастала громада Ровермарк, тем сильнее у меня начинали трястись колени. Нет, к офисной работе мне было не привыкать, я была отлично знакома с процессами и системой делопроизводства, умела вести деловые переговоры, отвечать на письма и молниеносно реагировать на всякие внезапности. К тому же, секретарь Вайдхэна меня неплохо поднатаскала во время подготовки, и теперь я готова была почти ко всему, вот только это не мешало мне бояться его подвести.

Поэтому пришлось сдвинуть колени, сунуть между ними ладони, глубоко дышать и мысленно считать до ста и обратно.

Помогло.

Относительно.

Может, дело было в том, что с Ровермарк у меня были связаны не самые приятные воспоминания, а может быть, в том, что служебный вход для новых сотрудников шел через первые этажи, и пока мы спускались-поднимались на флайсе, у меня начала кружиться голова. Я поняла, что улетаю, оказавшись в дверях под рамкой-металлодетектором, к счастью, оказавшийся рядом Лоргайн подхватил меня в тот момент, когда я почти упала.

— Все хорошо, риам Этроу?

— Хорошо. Переволновалась просто.

Стряхнув с себя оцепенение после такого насыщенного утра, я прошла сканирование сетчатки, внесла голосовые данные в службе безопасности Ровермарк. Зачем они мне, я понятия не имела, но предположила, что такова процедура оформления для всех. В обед мне еще предстояло спуститься в отдел кадров, а пока меня проводили до лифтов, поднявших меня на этаж, где мне предстояло работать.

Девяносто девятый, я хорошо помнила. Еще я хорошо помнила, что так и не дошла до приемной в прошлый раз, и что тогда у меня был позаимствованный у Лизы пропуск, который стоил ей рабочего места. Ей и тому парню-охраннику, и секретарю отдела кадров.

Все это обрушилось на меня так внезапно, что мне стало нечем дышать, и затошнило еще сильнее. Вот только этого не хватало!

Соберись, Аврора. Вдох-выдох. Вперед.

Если Вайдхэн предпочел кого-то уволить, значит, на это были свои причины. Ты достаточно его изучила, чтобы понять, что этот мужчина ничего не делает просто так. Это первое. А второе — сегодня у тебя будет свой пропуск, в обед заберешь его из отдела кадров и забудешь все, как страшный сон.

С этими мыслями я вошла в просторную, залитую светом приемную, где должна была встретиться с Трин, его личной помощницей. В целом я уже все хорошо представляла, но передать мне дела полностью она могла только лично, поэтому сейчас очень удивилась, обнаружив, что пришла первой. Мне казалось, я так нещадно опаздываю, что тут уже соберутся все, включая Вайдхэна.

Лоргайн и вальцгарды, сопровождавшие меня, попрощались со мной еще на первом этаже — здесь своя система безопасности такая, что мне сопровождение точно не требовалось. Как вести себя, если я почувствую, что с пламенем что-то не так, меня тоже проинструктировали, поэтому сейчас оставалось только повесить пальто на плечики, прикрыть нишу для верхней одежды и направиться к своему рабочему месту за стойкой.

Еще немного — и солнце щедро вольется в приемную сквозь панорамные окна, а пока я перехватила взгляд своего отражения в предрассветных густых зимних сумерках. Мельтешили огни транспортного потока за стеклами, высотки то и дело мигали загорающимися и гаснущими окнами.

Я посчитала включать ноутбук без Трин неэтичным, поэтому на стук каблуков радостно обернулась. Приветствие замерло где-то в районе груди, когда я встретилась глазами с Алерой.

Да, к такому жизнь меня не готовила. Трин, впрочем, тоже, хотя я не уверена, что к этому вообще можно подготовиться. К счастью, во мне срабатывает то, что называют профессионализмом, потому что я здороваюсь, стараясь не думать о том, кто передо мной. Сейчас она для меня (а это так и есть) обычная посетительница моего босса.

— Добрый день, — отзывается Алера, проходит в приемную, щедро укутывая ее в шлейф своего лархаррского парфюма. Почему лархаррского — так это потому что от его сладости буквально слипнуться можно. Это у них там все такое сладкое, что аж зубы сводит.

Просто посетительница, Аврора. Просто посетительница.

На ней платье, меховое пальто, сапожки: даже на вид все стоит столько, сколько я еще не заработала за всю свою жизнь.

— Я не предупреждала, — перебивает мои мысли Алера, — о визите. Но я оставалась в Рагране на праздники и решила попрощаться лично. Риамер Вайдхэн уже у себя?

— Нет, пока еще нет, — сдержанно отзываюсь я. — Но вы можете подождать.

За дверью.

Лучше — за дверью Ровермарк.

Спасибо драконам, что я не говорю это вслух. Что касается Алеры, она широко улыбается. У нее улыбка как у актрисы из Вайшерра.

— Да, пожалуй, так и сделаю. Аврора… вы же Аврора, верно? Я в курсе вашей истории. Это ужасно — то, что такое случилось с вашим сыном. Я очень рада, что все обошлось.

Она светится, как праздничный фонарик, только фитилька не хватает. Я же продолжаю изображать профессионала, то есть забираю у нее пальто, провожаю к уютному кожаному диванчику, рядом с которым примостился журнальный столик с планшетом для посетителей, и предлагаю кофе. Запоздало вспоминаю, что так ничего и не ответила на ее сожаления, но как говорится, драконенок из яйца вылез — обратно не запихнешь.

— Я не пью кофе по утрам, — сообщает Алера. — Это очень вредно для нервной системы, кофеин нарушает естественный гормональный фон и способствует быстрой утомляемости. Но буду счастлива, если вы сделаете мне свежевыжатый сок. Из маларрнелы, пожалуйста.

— Да, разумеется.

Да, здесь и такое есть. Спасибо хоть печеньки печь самой не приходится, а вот мини-бар в нише скрывает еще и соковыжималку с мини-холодильником, примостившимся справа от кофемашины. К такому меня жизнь не готовила тоже, но я не подземный человек, разберусь. Здесь в конце концов кнопки есть. Осталось только надеть одноразовые перчатки и временно переквалифицироваться в бармена.

Что я и делаю, вскрывая маларрнелу, которая отзывается на это недовольным «пссс» и выстреливает в меня своим сиреневым соком. На мой бежевый пиджачок!

Твоего ж дракона!

Я совсем забыла, что этот лархаррский, кстати, горячо любимый всеми сладкий фрукт брызгается соком, как дракон огнем. Вот и что мне теперь делать?

— Аврора, — доносится с дивана, — добавьте мне еще, пожалуйста, ложечку сока лици. Просто маларрнела может быть слишком сладкая.

Спустя пять минут сок все-таки готов, и я несу его на подносе Алере, не забыв положить бумажную (да, здесь только такие!) трубочку и персональную упаковку орешков. Она что-то смотрит на своем смартфоне, а заметив меня, одаривает дежурной улыбкой, кивает и снова углубляется в изучение чего-то с дисплея. Что касается меня, я закрываю мини-бар и в ужасе смотрю в зеркальную створку ниши: у меня не просто несколько капель на лацкан попало, они расплылись в ужасную темно-сиреневую кляксу. Приходится снять пиджак, скинуть его на ручку кресла в тщетной надежде спасти чуть позже, когда снова раздаются шаги.

На этот раз мужские.

— Трин… — начинает было мужчина, влетевший в приемную, но видит меня, тормозит, будто запинается. — Риам… забыл, что вы с сегодняшнего дня здесь. Я отправил вам документы для утреннего совещания, проверьте, если надо что-то дослать, я на связи.

Невысокий, седой и коренастый, он ретируется так быстро, что я даже не успеваю ничего сказать. Зато в еще большем ужасе вспоминаю, что у Бена… у Вайдхэна сегодня с утра планерка, или, как это еще называется, совещание с главами департаментов, а мне надо успеть просмотреть все документы, чтобы участники успели скорректировать материалы, если кто-то что-то забыл. Проблема в том, что у меня в один миг вылетает из головы все, что мне говорила Трин, но я все-таки включаю ноутбук, ввожу пароль, который она мне дала, опускаюсь в кресло.

То ли отгородившая меня от Алеры высота стойки возвращает спокойствие и равновесие, то ли я просто включаюсь в работу, но успеваю быстро-быстро проверить все документы по списку, и только одному руководителю департамента отправляю комментарии, что он забыл презентацию.

Как раз в тот момент, когда я заканчиваю, из коридора доносится голос Вайдхэна. Я подскакиваю, наверное, слишком поспешно, успеваю только встретиться с ним взглядом, когда он замечает Алеру, здоровается с ней и командует (натурально командует):

— Риам Этроу. Ко мне в кабинет.

Мне остается только последовать за ним, закрыть за собой дверь. В эту минуту я понимаю, что еще ни разу не была у него в кабинете, а еще — что сейчас реально чувствую себя как секретарь, которую вызвали на ковер. Особенно когда Вайдхэн поворачивается, и его резкий взгляд прокатывается по мне сверху вниз, от лица и корней волос до кончиков туфелек.

— Почему не позвонила? — холодно интересуется он, глядя на меня в упор. Настолько холодно, что я еще больше теряюсь. — Почему не сообщила о своем состоянии?

— Я…

— Я недостаточно ясно объяснил, что с черным пламенем лучше не шутить, Аврора?

До меня только сейчас доходит, о чем он говорит! А еще доходит, что он смотрит на меня как строгий директор на проштрафившуюся школьницу.

— Нет. Да. Меня просто тошнило от волнения, — я это выдыхаю раньше, чем отдаю себе отчет в том, что вообще-то не должна оправдываться. Ну, по крайней мере, из-за этого точно не должна, но вот этот его давящий взгляд, о котором я уже почти забыла, уверенности не добавляют. Мне даже попятиться хочется, когда он шагает ко мне! Правда, пятиться уже поздно: в случае с этим мужчиной. Он движется так стремительно, что я едва успеваю вздохнуть, когда его пальцы ложатся на мой подбородок, а после…

— Маки… — договорить я не успеваю. В противовес этой властности и его тону, поцелуй получается на удивление нежным, а еще — глубоким и невыносимо-пронзительным. От него узор начинает пульсировать, и, по ощущениям, я тоже, в его ритме. — … яж.

Я все-таки выдыхаю последний слог, когда у меня это получается. Выдыхаю и облизываю пересохшие пылающие от поцелуя губы, все равно помаде уже пришел чешуец. Вот как мне с такими губами теперь выходить в приемную? Я больше чем уверена, что Алера это заметит, женщины, а особенно такие, как она — заинтересованные, всегда отмечают такие детали.

— Не боишься, что кто-нибудь войдет? — тем не менее хрипло интересуюсь я: его пальцы все еще касаются моего лица, и у меня такое чувство, что от них ожог останется.

— В мой кабинет не входят без разрешения.

— Вот так все строго, — я пытаюсь придать своим интонациям хотя бы слегка шутливый оттенок, но сердце грохочет как басы в неисправной колонке. Как всегда в присутствии этого мужчины, будто у нас и не было сумасшедших зажигательных выходных на двоих.

Спасибо, он хоть руку убирает, но все равно остается недопустимо близко.

— Почему ты волновалась, Аврора?

— Почему?

— Ты сказала, что тебя тошнило от волнения.

Он это сейчас серьезно?!

— Потому что это мой первый рабочий день! Здесь!

С тобой! Этого я правда не добавляю, равно как и того, что больше всего на свете боюсь его подвести, но хватает уже и того, что есть. Вайдхэн неожиданно улыбается, и вмиг перестает быть этой властной и неприступной глыбой в драконовом эквиваленте.

— Пойдем. Покажу тебе кое-что.

— У тебя там Алера, а еще скоро совещание…

— Я помню. Пойдем.

То, что он мне показывает, напоминает кабинет в кабинете. Дверь, ведущую в него, я с первого взгляда приняла за дверь в ванную или в душевую. Даже не сомневалась, что она тут есть, но это оказывается просто компактная копия того, что мы оставили за спиной. Я растерянно оглядываюсь: стол, даже имитация окна, которого здесь нет, стеллажи…

— Что это?

— Я создал это место на экстренный случай. Когда только начинал познавать черное пламя. Смотри сюда. — Вайдхэн касается крохотной панели, вмонтированной в стену, и раздается щелчок. Мгновение — и мы в железных заслонках, запечатавших нас внутри. Единственное, что остается на виду — это стол, стул и заключенный в металлический футляр корпус панели. — Когда я не знал, что ожидать от себя, так было спокойнее. Это место способно выдержать натиск черного пламени и даже спонтанный оборот. Раскрошить эту обивку не смогут даже шипы глубоководного и его сила.

— М-м-м-м… очень мило, — говорю я, оглядываясь. Признаться честно, в этом высотном бункере слегка берет жуть. — Сейчас оно тебе зачем?

— Все для того же. Разблокировать его можно только через мои биометрические данные. — Он сдвигает панель в сторону, замирает напротив датчика, сканирующего сетчатку. — Но с завтрашнего дня и через твои тоже.

Я понимаю, что второе — голосовой тест, когда панели незамедлительно втягиваются в пазы на потолке и стенах, а их «раны» мгновенно запечатываются, и мы снова оказываемся в кабинете. В самом обычном, казалось бы, кабинете, вот только теперь у меня перед глазами отчетливо стоит этот кошмар клаустрофоба.

— Ты хочешь настроить его на меня, потому что считаешь меня опасной?

Вайдхэн прикрывает глаза, а потом берет меня за плечи и хорошенько встряхивает.

— Я хочу настроить их на тебя, чтобы ты была в безопасности, Аврора.

— Это — Ровермарк, сюда даже флайсы сторонние близко не подпускают, — говорю со смешком.

— И поэтому тоже. Когда тебе кажется, что ты все уже предусмотрел, оказывается, что нет. Я слишком долго играл в эти игры, чтобы верить в абсолютную безопасность.

Да, он действительно на этом помешан. Не просто помешан, я бы сказала, зациклен. Правда, вспоминая историю с его отчимом, я прекрасно понимаю, почему, и предпочитаю вообще воздержаться от комментариев. Накомментировала уже однажды.

— Хорошо, — киваю. — Благодарю за доверие.

В его глазах на миг мелькает удивление, а потом он меня все-таки отпускает. С видимой неохотой, задержав взгляд на моем белье под блузкой. И вот не надо так смотреть, она не просвечивающая! Если только у глубоководных не просвечивающее зрение. Оно же не просвечивающее?!

Пока я размышляю об этом, Вайдхэн произносит:

— Пока ты свободна. Пригласи ко мне риам инд Хамир и подготовь кофе для совещания.

Алера, кстати, кофе не пьет по утрам. Это для чего-то там вредно. Я просто ловлю у себя на языке эти слова, тем более что никакого повода для ревности он мне не давал. Дело даже не в том, что он назвал ее не по имени, а риам инд Хамир: скорее, в том, как коротко, в пределах допустимой вежливости он с ней поздоровался, когда вошел в приемную.

Поэтому сейчас я выхожу из его кабинета в на редкость приподнятом настроении, улыбаюсь и говорю:

— Риам инд Хамир, риамер Вайдхэн вас ожидает.

Она окидывает меня показательно-равнодушным взглядом, и, как я и предполагала, цепляется им за мои губы. После чего поднимается, пожалуй, чересчур резко, и цокает в кабинет, в который никто не заходит без разрешения. За ней тянется шлейф ее величия и духов, но сейчас меня это совершенно не раздражает. Не раздражает и пиджак, который нужно спасать от сока, и, скорее всего, уже только в специальной чистке. Губы все еще хранят вкус и силу поцелуя Бена, поэтому, когда я сажусь на свое место, я легко касаюсь их кончиками пальцев и улыбаюсь.