Глава 25

Черное пламя Раграна

Что с памятью, что без, за детей Аврора порвет. Вчера она рычала, как драконица, готовая вцепиться сначала в него, потом в Элегарда. И, судя по ее чувствам, готовая выбросить их двоих из окна. От нее полыхало яростью так, что гонщик только чудом не словил инсульт. Хотя, стоило детям с Авророй уйти, тут же начал пыжиться, что он здесь не в Рагране и ничего не решает.

— Это. Моя. Семья, — повторил Бен, глядя ему в глаза. — И если ты причинишь им вред в угоду Халлорану, себе или кому бы то ни было, я сверну тебе шею.

Это была не простая угроза, и Элегарду хватило мозгов это понять. Неизвестно, надолго ли, но пытаться выпячивать грудь он перестал и ретировался. За дверь. Вовремя, потому что даже сейчас у Бена чесались руки набить ему морду за то, что произошло, но с тем же успехом можно было подойти к зеркалу и бить морду себе. Потому что те роковые слова произнес именно он и в очередной раз причинил боль своему сыну.

Что ему стоило остановиться? Просто не замечать этот рыжий штырь, торчащий из-за стола, как мебель? К сожалению, рядом с ними, с Авророй, с малышней он терял контроль. Сходил с ума, понимая, что его родной сын тянется к этому недоотцу — просто потому, что тот навешал всем лапши на уши. Просто потому, что он был рядом с ними все эти годы по приказу Халлорана!

Что бы там ни задумал Ландерстерг, ему явно стоит действовать побыстрее, потому что иначе действовать начнет он сам. И начнет с вопроса, прямого вопроса Халлорану, который стоило задать уже давно: какого набла здесь происходит? Какого набла его дети были заложниками Аронгары столько лет, а его женщина проходит какие-то исследования без его ведома?

Единственное, что останавливало — Аврора. Он приехал ради нее. Ради детей, и тратить сейчас время на разговоры с Халлораном — да к наблам. Он лучше проведет время со своей семьей и обо всем узнает именно от Авроры.

Правда, утром, когда Бен уже собирался ехать к ней и брился, с ним связались вальцгарды.

— Риамер Вайдхэн, риам Этроу с детьми планируют лететь на побережье. Что нам ответить?

— Я сейчас сам с ней поговорю.

На звонок Аврора ответила сразу.

— Да, собираемся, — сухо сказала в ответ на его вопрос.

— Я тоже собираюсь к вам. Но можем встретиться сразу на побережье…

— Не можем, — перебила она. — Я еду гулять со своими детьми.

— Это и мои дети тоже.

— Вчера ты об этом забыл.

— Не начинай! Я попросил прощения.

— Для тебя это все так просто, да? Попросил прощения, перешагнул и дальше пошел?

— Да. Не вижу причин усложнять.

— Тогда, возможно, тебе стоит проверить зрение.

Она нажала отбой, и Бен выругался. Связался с вальцгардами и приказал никого из квартиры не выпускать до тех пор, как он не приедет. Прекрасно представляя, как она отреагирует — хотя это было странно. Вчера Аврора вела себя уже совсем как та женщина, которую он всегда знал. К ней будто разом вернулись все эмоции, вся ее жесткость и сила. Она словно ожила, впервые после потери памяти, и это определенно радовало бы. Если бы не одно крохотное «но». Аврора опять не хотела его видеть.

— Ты все вспомнила? — в упор спросил он, когда она, сложив руки на груди и прищурившись, смотрела на него. От нее исходила тихая, пока еще накатывающая волнами ярость, но такой вопрос спровоцировал вспышку изумления. Она даже глазами сверкать перестала.

— Что? С чего ты взял?

— Так ты вела себя раньше. До того, как…

— Знаешь, теперь я прекрасно понимаю, почему я себя так вела! Ты не вправе диктовать мне и детям, что мне делать! Запирать дома.

— Я не запираю. Просто хотел, чтобы вы дождались меня. Ты бы меня дождалась, если бы я этого не сделал?

— Нет.

— Вот тебе и ответ, Аврора! У нас ничего не получится, пока ты так себя ведешь.

— Я так себя веду?! Это ты вчера сообщил сыну, что Элегард его использовал.

— Я был неправ! — почти зарычал он. — Но я живой, и я совершаю ошибки! За которые прошу прощения, и которые хочу исправить. Так сложно дать мне один маленький шанс? Думаешь, я здесь, чтобы учить тебя управлению пламенем? Я здесь, потому что хочу тебя видеть! Я здесь, потому что хочу видеть детей, хочу быть с ними. Почему так сложно это понять?

— Не сложно, — Аврора покачала головой. — Но такими методами, как вчера, ты делаешь только хуже.

— Драконы! Я же уже сказал, что ошибся. Или… — Он почувствовал, как ярость уже клубком рождается внутри него. — Постой, вы с ним идете на побережье?

Она прикрыла глаза.

— Нет! Нет, мы идем не с ним. Не с тобой. Мы идем вчетвером.

— Я их отец, Аврора. Как они это почувствуют, если ты постоянно возводишь между нами стену?

— Это делаю не я, — ответила она, и ему захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Правда, Аврора тут же добавила: — И я не стану возражать, если ты поедешь с нами. Только при условии, что все дети согласятся тоже.

В этот момент Бен понял, что прогулка ему не светит. Потому что если Лар с Риа будут рады, его сын вряд ли согласится. Аврора прекрасно это знала, и по-своему была права. Но признать это сейчас — значило признать, что он в очередной раз облажался.

— Очень ответственно, перекладывать решение на детей, — жестко сказал он.

— Почему нет? Мы здесь все, как ты вчера правильно заметил, на равных. Каждый из нас имеет право голоса. Или это избирательное правило?

Она уложила его его же приемом, и Бен с досадой поморщился. Этой женщине в политике было бы самое место, учится на лету. А она в балет пошла. Такой талант пропадает!

— Хорошо, — произнес он. — Хорошо. Мы спросим у детей.

Заранее зная, что услышит.

— Нет! — выдал Роа. — Нет! Я не хочу, чтобы он с нами ехал!

В общем-то, это было предсказуемо, поэтому получилось почти не больно. Почти.

Но тут уже вскинулся Лар:

— Тогда я тоже с вами не полечу!

— Ну и сиди дома!

— Хватит, — он произнес это твердо, но спокойно. Без резкости. — Лар, ты собирался на прогулку, поэтому тебе лучше поехать со всеми.

Мальчик помялся, насупившись, но потом все же кивнул. За что заработал небольшой плюсик в глазах Авроры, ну или ему так показалось — потому что ее взгляд сейчас смягчился.

— И что мне делать? — спросил он, когда дети гурьбой убежали к двери вместе с Дрим. — Сидеть здесь и ждать?

— Как хочешь, — она перекинула легкую пляжную сумку через плечо. — Уверена, что у тебя найдется множество дел. Ты же Черное пламя Раграна.

Бен смотрел ей вслед: смотрел, как она уходит, в своем легком голубом платье. Ткань переливалась при каждом шаге, как океанские волны, подчеркивая каждый изгиб ее тела. Он смотрел и с трудом справлялся с желанием отнять вторую, спортивную сумку, у вальцгарда. Плюнуть на все, поехать с ними силой, но понимал, что нельзя.

Уж точно не сейчас. Не сегодня.

Чтоб этого Элегарда наблы за нижние ценности покусали.

Без них квартира стала пустой, и, просидев, наверное, с час перед темным визором, чего не позволял себе уже давно (сложно позволить себе ничего не делать, когда каждая минута расписана, но в этой поездке он приказал его не беспокоить), Бен поднялся и пошел к холодильнику. Все вспоминалось как-то само: когда-то он умел готовить, и неплохо. К счастью, память тела действительно отличная штука. Из рук ничего не валилось, пальцы он себе не отрезал, а к тому моменту, как ему сообщили, что Аврора с детьми возвращаются, обед был уже полностью готов.

Домработница, которая обычно этим занималась, смотрела на него как на ненормального, но спорить и мешать не решалась.

— Вы свободны, — сообщил он после того, как она закончила с косметической уборкой.

— Но надо же еще накрыть…

— Я сам этим займусь.

За этим занятием его и застала вернувшаяся семья. Которая дружно хлопала глазами, наблюдая, как он, перекинув полотенце через плечо, расставляет тарелки и раскладывает приборы. Конечно, больше всего его поразил взгляд Авроры: она явно такого не ожидала, и глаза у нее стали огромные. И впрямь драконица… Красивая получилась бы. С такими большими голубыми глазами и прожилками черного пламени от вертикальных зрачков.

— Приготовил для вас обед, — сообщил Бен. — Думаю, после купания и пляжа все голодные.

— Я не буду есть то, что он приготовил, — выдал Роа, пнув мяч, который держал в руках.

Дрим подумала, что это игра, и поскакала за ним.

— Видимо, не все, — вздохнула опомнившаяся Аврора. — Тот, кто не хочет есть, может подниматься в детскую. Остальные — мыть руки и обедать.

Лар и Риа с визгами наперегонки бросились в гостевую уборную, Роа мрачно потопал следом.

— Благодарю, — произнес Бен, когда она подошла и остановилась рядом с ним.

От океанской воды волосы ее завились легкими волнами, и ему безумно захотелось запустить в них пальцы. Прижать ее к себе: соленую, пахнущую сладкой свежестью, отдыхом, счастьем — и поцеловать.

Аврора будто что-то почувствовала, потому что тихо вздохнула, и ее вздох словно отразился в нем.

— Это мне нужно благодарить, — мгновенно постаралась сменить тему она. — Не думала, что ты умеешь готовить.

— Я много чего умею, — он приподнял брови.

— Еще я не думала, что ты останешься.

Вот теперь Бен улыбнулся уже открыто:

— Я же сказал, что буду вас ждать. И так будет всегда.

Аврора Этроу

После обеда Бен отправил нас спать. Буквально. Я хотела сразу пойти заниматься, чтобы не откладывать это дело, но он сказал, что для занятий пламенем нужен ресурс, и что после плавания явно стоит немного отдохнуть. Решив не спорить (тем более, что меня правда слегка клонило в сон), я дала себе двадцать минут полежать. За эти двадцать минут я успела подумать, что не привыкла спать днем, что обычно в это время я была на прогонах в театре — где теперь меня больше никто не ждет, и что вряд ли я вообще сомкну глаза. Дальше пошли мысли про Элегарда, который звонил мне с утра и извинялся за вчерашнее, потом рассказывал, что отчима Бена поймали благодаря мне, и… вот на этой мысли меня просто выключило. Проснулась я от того, что по щеке что-то невесомо скользит. И, открыв глаза, обнаружила сидящего на краю кровати Вайдхэна.

— Доброе утро, — произнес он, повторяя кончиками пальцев мою скулу. — Или, скорее, добрый вечер.

Я сонно поморгала.

— Что, опять вечер?

— Сегодня чуть пораньше. Всего семь часов.

— Кошмар! — произнесла я, усаживаясь на постели и потирая виски. — Я же двадцать минут собиралась поспать…

— Так бывает, когда накапливается усталость и нервное напряжение. Достали мы все тебя, да?

С губ сорвался смешок.

— Лар рассказал, что тебе отказали в партии. Мне очень жаль, Аврора.

— Пусть сами теперь локти кусают, — пожала плечами я. Хотя опять царапнуло. Я вроде не должна была всего этого помнить и чувствовать, но у меня было такое ощущение, что из меня выдрали важную часть меня. Выдрали и выбросили на помойку за ненадобностью.

— Хочешь об этом поговорить? — спросил он.

— Нет, не хочу, — я покачала головой. — Я вообще хочу заниматься, и так уже проспала все, что можно.

— Хорошо, — он кивнул. — Тогда я вернусь минут через десять и начнем.

Загадочный дальше некуда. Хотя я прекрасно понимала, что он дает мне время окончательно проснуться и привести себя в порядок, и это было приятно, я все еще немного злилась на него из-за Роа. Сын сегодня весь день был сам не свой, отказался говорить с Элегардом, когда тот попросил дать ему такую возможность хотя бы по телефону. На пляже капризничал, даже не реагировал на появившихся у щита драконов, хотя раньше всегда приходил в восторг.

Тем не менее я не могла не признать, что Бен действительно делает все от него зависящее, чтобы подружиться с детьми. Я даже заметила, что он не перетягивает на свою сторону Риа и Лара — как, например, сегодня утром, когда Лар хотел остаться, он попросил его ехать с нами. Точно так же и сейчас: выглянув, я обнаружила, что дети все вместе в гостиной с няней, а не разбились на группы «за» и «против» Вайдхэна.

Спустившись, я заметила, что они уже поужинали — домработница убирала посуду, изредка поглядывая на меня с выражением лица: «Что происходит?»

— Ты опять готовил? — поинтересовалась я.

— На этот раз мы вместе, — улыбнулся он.

— Я помогал! — вскинул руку Лар.

— И я! — подпрыгнула Риа.

— Я тоже, — нехотя буркнул Роа, как будто признавался в чем-то постыдном.

Я невольно приподняла брови, а Бен посмотрел на меня:

— Эта команда просится на прогулку вместе с Дрим в парк. Как думаешь, можем мы их отпустить?

Я снова вспомнила про пойманного Кроунгарда, поморщилась от прострелившей виски боли, но потом улыбнулась.

— Думаю, вполне.

— Тогда я их соберу, — поднялась няня, а дети радостно заверещали.

Спустя минут двадцать суеты мы остались одни, и только тогда я произнесла:

— Спасибо.

— Обращайся, — Бен кивнул на панорамные окна гостиной, из которых открывался потрясающий вид на океан. — Очень вдохновляет.

— Да. Наверное, именно поэтому я и выбрала эту квартиру. Мне очень нравится смотреть на воду. Днем, ночью — неважно, — я приблизилась к окнам. — Сейчас в Зингсприде самые долгие дни. Темнеет позже, светает раньше. Так красиво… а еще скоро ожидается двойное полнолуние. Дети очень его ждут. Для Роа и Риа это будет их первый драконий взгляд.

— Да, драконий взгляд — это очень красиво, — улыбнулся Бен.

Он подошел и остановился рядом со мной, заглянул мне в глаза.

— Я бы хотел посмотреть на него вместе с вами.

— Это будет будний день.

— Не проблема.

Я снова почувствовала поднимающуюся изнутри волну жара. Не столько даже желания, сколько влекущей, бесконечной близости на каком-то совершенно непонятном уровне. Желание его касаться, чувствовать его прикосновения, были просто ее естественным продолжением. Настолько естественным, как дыхание или биение сердца.

Сморгнув наваждение, я быстро произнесла:

— Нам пора заниматься. Я хочу все-таки уметь чувствовать то, что завелось у меня внутри.

Неожиданно Бен расхохотался. Он смеялся так, что я подумала, не обидеться ли.

— Завелось внутри… скажешь тоже, Аврора.

— Ну а как это еще сказать? Не было-не было, и вдруг — есть. Завелось.

Он хмыкнул, а потом протянул мне руки ладонями вверх.

— Начнем.

Я едва коснулась его пальцами, и у меня закружилась голова. Действительно закружилась! На миг потемнело в глазах, а виски снова дернуло болью.

— Что случилось? — Бен заглянул мне в глаза.

— Не знаю. Просто повело.

— Просто? Что этому предшествовало?

Сказала бы я, что этому предшествовало. С другой стороны, он же, наверное, все почувствовал, если чувствует меня так же, как я его.

— Я… — Я пожала плечами. — Я только что думала о тебе. О нашей парности. Меня к тебе тянет, и ты наверняка это знаешь, но я…

— Но ты пока не готова, — подсказал он.

Я облегченно вздохнула. Уже за одно только это его можно и нужно было благодарить.

— Возможно, твой организм так реагирует на твое сопротивление. После становления пары — обычно это происходит по взаимному согласию и только после глубокой интимной близости и в близости в принципе — меняется все на гормональном и биохимическом уровне. Так что существует определенная вероятность, что, пока ты сопротивляешься этим чувствам, будет такой вот конфликт.

Ну нормально!

— Это что, теперь у меня будет болеть голова, пока мы не переспим?

— Нет. Пока ты будешь сопротивляться своему желанию близости со мной, — терпеливо пояснил Бен. — Но давай вернемся к занятиям, это точно поможет отвлечься. Мне в том числе, Аврора. Я же не железный.

Он сжал мои ладони в своих, и я почувствовала, как вспыхнула моя кожа. К счастью, иносказательно, но именно в этом соприкосновении словно рождалось концентрированное пламя.

— Начнем сразу с практики, потому что в случае с тобой теория бессмысленна. Основа контроля любого пламени — это знать, что оно есть внутри тебя и принимать его, как важную часть себя. Как что-то, что «завелось внутри», — Бен снова фыркнул. — Очень важно не бояться, что однажды оно вырвется наружу и что-то устроит. У детей и подростков такое случается, когда они не контролируют свои эмоции или при пробуждении. Но даже на пике эмоций существует возможность сохранять способность управлять пламенем.

Его голос завораживал. Я вместе со всем остальным забыла, как он может звучать… или просто никогда к нему так не прислушивалась? Сейчас, когда Бен объяснял мне это все, голос словно рождался внутри него, как рычание дракона: низкий, глубокий, сильный. Голос лидера, каждому слову которого хочется доверять и за которым хочется следовать.

Все-таки понятно, почему драконы подчиняются приказам иртханов. Мне никто не приказывал, но сейчас я впитывала каждое предложение с каким-то гипнотическим особым доверием.

— Какая? — переспросила я, переводя взгляд на наши руки.

— Позволить пламени течь внутри тебя, перенаправить на внутренний контур, вывести в тело, а потом — уже осторожно — наружу. В случае сильных эмоций помогает не устроить локальный конец света или, как минимум, пожар.

Теперь уже фыркнула я.

— Я не представляю даже как в спокойном состоянии им управлять, не говоря уже о чем-то неспокойном.

— Так а что мы здесь делаем? — Бен приподнял брови. — Сосредоточься. Дыши глубоко и почувствуй пламя. Сначала мое. Твое на него откликнется, и тогда мы продолжим. Закрывай глаза.

Я закрыла.

Стоять вот так, вложив руки в его, так близко, было очень волнующе. Гораздо более волнующе, чем если бы мы обнаженные лежали в одной постели. Наверное.

Да что ж меня все время на обнаженку сворачивает!

Я глубоко вздохнула и сосредоточилась на ощущениях. И действительно почувствовала! Сначала искру — полыхнувшую внутри стоящего рядом мужчины. Потом искра превратилась в костер. Потом полилась глубокой спокойной и сильной рекой сквозь все его тело, набирая мощь. С каждым мгновением все больше, больше и больше я ощущала этот внутренний жар. Будоражащий, опьяняющий, естественный.

Пламя иртхана.

Огонь.

Черное пламя!

Его сила звенящей мощью рвалась наружу, и я, окунувшись в нее, вдруг поняла, что не понимаю, где мое пламя, а где его. Или это наше общее?

— Ты чувствуешь, Аврора, — это был не вопрос. Утверждение. — Теперь осторожно направь его через тело в ладони. Сначала может покалывать пальцы и кожу рук, не пугайся.

Да куда уж больше пугаться! Когда вся можешь превратиться в костерок на ножках.

Хотя что-то — что-то такое же глубинное, ураганное и естественное, как выдох дракона, подсказывало: Бен не позволит этому случиться. Рядом с ним я в безопасности. Рядом с ним я всегда в безопасности. Именно осознание этого позволило спокойно прислушаться к бурлящей внутри новорожденной реке, стремящейся впервые по-настоящему обрести свободу, и позволить ей подняться в плечи. Водопадом низвергнуться вниз к запястьям.

Ладони закололо, пальцы на миг онемели, а потом…

— Открой глаза Аврора.

Я подчинилась.

Над нашими ладонями плясало пламя. Невесомое, черное, летучее, стекающее с моих и его пальцев, сливающееся словно в понятном ему одному танце. Язычки взлетали в воздух, недолго парили и растворялись в нем без следа.

Это было красиво.

Невероятно красиво!

Но еще красивее были его глаза с вертикалью зрачков. И без того темные, они сейчас были пронизаны черными светящимися прожилками пламени, превращаясь в бесконечную, безграничную затягивающую бездну.

Все мое тело словно превратилось в живой огонь рядом с ним, и когда он мягко сомкнул наши ладони, мое пламя нехотя потянулось назад. Или его?

Неважно.

Потому что в следующее мгновение мы уже целовались, и на моем теле не осталось ни единого сантиметра, который бы не пульсировал нашими общими искрами и волнующим, жарким, чувственным предвкушением близости.

От этой близости кружилась голова, а дыхание, кажется, перестало быть моим и стало одним на двоих. Я словно парила в невесомости, как в затянувшемся тур ан лер, в котором мы по какой-то случайности оказались вдвоем. Но мы и были вдвоем, в этом танце наших тел, стремящихся стать единым целым, продолжить это бесконечное притяжение, как вдруг у меня потемнело перед глазами.

Это случилось так резко и остро, а внутри так отчаянно полыхнуло яростью, ненавистью, злобой, что я шарахнулась назад, чудом не свалившись на пол.

Это были мои чувства? Поверить не могу, что это были мои чувства!

Я только что тонула в этом мужчине, погружалась в него, как в соленую океанскую воду, и вдруг?..

— Ты что-то вспомнила, Аврора? — хмуро спросил Бен, который тоже это почувствовал.

Он коснулся пальцами губ, и в этом жесте было гораздо больше о его истинных чувствах. Настолько говорящего жеста я еще не встречала, даже если бы он сейчас признался мне в любви, встав на одно колено, это и то было бы менее проникновенно.

— Не знаю, — честно призналась я. — Это просто… случилось.

— Что ж, в любом случае, это может быть хорошим признаком. Я переговорю с Арденом и своими врачами. Пришлю их сюда, если потребуется, чтобы провели дополнительные исследования. Возможно, это станет началом твоего возвращения.

Я хотела сказать, что мне жаль, но он не позволил. Снова шагнул ко мне, взял мои ладони в свои.

— У тебя получилось. Давай закрепим успех.

Он так изящно перевел тему, что мне оставалось только подхватить. Я готовилась создавать новое пламя, хотя в глубине души понимала, что это неправильно. Нельзя оставлять все так. Даже если та, другая Аврора имела сотни тысяч причин ненавидеть его и злиться, то, что произошло сейчас — слишком жестоко и вообще не в тему. Но Бен настолько закрылся, что я еле улавливала отголоски его боли и ковыряться в этом сейчас посчитала излишним. В конце концов, у нас еще будет завтра. Завтра, когда все будет не так остро, можно будет об этом поговорить.

Не уверена, что Аврора с памятью была хорошим человеком, если она могла чувствовать так.

Это была моя последняя мысль перед тем, как он сказал:

— Сосредоточься, — а затем коснулся коммуникатора. После чего отпустил мои руки. — Да. Разумеется. Пусть общаются.

Бен снова повернулся ко мне, и я не выдержала:

— Что случилось?

— Случился Элегард, — произнес он спокойно. — Похоже, следил, когда дети выйдут из дома, чтобы пообщаться с Роа.

— Но Роа не хотел с ним общаться.

— Уже захотел.

Он говорил безразлично, а стена между нами хоть и казалась зыбкой, на самом деле это был просто непреодолимый барьер. Я его чувствовала на уровне инстинктов, чувствовала, что Бен с каждой минутой закрывается все сильнее, сильнее и сильнее.

— Ты его отец, — сказала я, — и как бы он ни сопротивлялся этой мысли, рано или поздно он это признает. Просто ему нужно время.

— Нам всем нужно время, — он кивнул. По-прежнему равнодушно настолько, что сразу становилось понятно, насколько ему не все равно. То, что пытаешься скрыть, обычно самое острое, и мне не нужна была даже парность, чтобы это понять или почувствовать.

— Бен, о том, что случилось, — я посмотрела ему в глаза. — Что бы это ни было, я его не разделяю. Ни на мгновение. Я даже не представляю, с чем это связано, но я тебя уверяю, ко мне настоящей это не имеет ни малейшего отношения. Я правда чувствую близость между нами, но…

— Но?

— Но ты прав, что нужно время. Хотя бы чтобы во всем этом разобраться. В том, что происходит с моим телом из-за черного пламени, в том, что происходит с моим сердцем из-за него же… из-за тебя.

Закат раскрасил раскаленное зингспридское небо в нежные лиловые и сиреневые оттенки, которые готовились темнеть — как всегда в этом городе крайне шустро. За его спиной вся эта привычная красота казалась мне далекой и какой-то недосягаемой, как и сам этот мужчина сейчас.

— Аврора, я понимаю, — произнес он, наконец. — Я понимаю, что задолжал тебе годы рядом с нашими детьми. А им — отца, который заботится о них, а не о себе в первую очередь. Я должен тебе сотни свиданий, и я даже не представляю как оценить то, что я должен тебе за наших чудесных детей. Поэтому я понимаю и твои чувства, и твое желание подождать. Все в порядке.

— Ты мне ничего не должен, — я взяла его руки в свои. — Я думаю, что пришло время оставить прошлое в прошлом и жить в настоящем. В таком, какое оно есть. Раньше я очень хотела все вспомнить, но теперь мне уже все равно. Мне нравится эта жизнь здесь и сейчас. Я счастлива тому, что у меня есть — а у меня есть очень и очень многое, начать хотя бы с детей.

Стоило заговорить о них, как улыбка сама расцвела на лице.

— У меня есть лучший в мире наставник, который обучает меня черному пламени. Не считая уже всего остального, — я обвела взглядом квартиру и снова посмотрела на него. — Поэтому отсюда, с этой точки отсчета я хочу начать наши новые с тобой отношения. К чему бы это ни привело…

— Начать отношения с наставником, — хмыкнул он, а я фыркнула.

— Не цепляйся к словам.

— Хорошо, не буду, — как-то слишком легко согласился он.

— Так что? Ты согласен? — я внимательно посмотрела на него.

— А у меня есть выбор?

Я собралась отвернуться, но он меня перехватил.

— Шучу. Шучу, Аврора. Разумеется, я согласен. Я буду рад начать все сначала, и я, если честно, не ожидал, что ты мне это предложишь.

— А чего ты ожидал? — я приподняла брови.

— Чего бы я ни ожидал, это превзошло все мои ожидания.

Бен притянул меня к себе и мягко коснулся губами моих губ.

Этот поцелуй был легким, удивительно нежным, но вместе с тем настолько проникновенным, что я не удержалась, положила кончики пальцев на резкие скулы стоящего рядом мужчины. Этой нехитрой лаской окончательно подтверждая и скрепляя наше с ним только что состоявшееся соглашение.

Мы отстранились друг от друга одновременно, словно по какой-то внутренней договоренности, и он с улыбкой произнес:

— Завтра в первой половине дня у меня встреча, поэтому продолжить сможем только после обеда.

Что именно продолжить? Занятия пламенем, или…

Я не стала уточнять. Улыбнувшись в ответ, сказала:

— Я готова к повторению фокуса с пламенем.

— Это не фокус, Аврора. Это теперь твоя суть.

— Пока что для меня это фокус и магия, а как будет дальше — посмотрим.

Второй раз отпустить пламя оказалось гораздо проще, особенно учитывая тот факт, что сейчас все прошло без внутренней дрожи и опасения подпалить себя и квартиру. В третий раз еще легче, в четвертый Бен даже не держал меня за руки. Осознав, что я впервые самостоятельно управляю пламенем, я испугалась, и оно тут же погасло. Я хотела повторить, но он решительно отказался, сообщив, что для первого раза достаточно.

Потом мы вместе дожидались детей, сидя у панорамных окон в удивительно уютном молчании. Которое прервали радостными визгами и топотом, шуршанием крыльев и скрежетом когтей. Роа снова сиял после общения с Элегардом, Дрим была в восторге от такой компании на прогулке. Впрочем, радостные вернулись все, и, уложив их спать, попрощавшись с Беном до завтра и засыпая, я думала о том, что сегодня самый счастливый день моей новой жизни.