Глава 28

Мериуж, Рагран

Аврора Этроу

— Мне так жаль, дорогая, — мама меня обняла, прижимая к себе. Я обняла ее в ответ. Биение сердца в моей груди я слышала как собственный внутренний ритм, и этот ритм говорил мне о том, что я жива.

С тем же самым чувством, а если быть точной, с чувством, что это единственный показатель моей жизни, я проснулась утром в собственной постели, испачканной кровью. Те короткие несколько мгновений, минут (я точно не помню), что я прожила — вспоминая свой сон, который в тот момент оказался не сном — превратились для меня в кошмар наяву. Особенно учитывая, что Бена рядом не оказалось, а на моих руках была лишь корка запекшейся крови.

Я раз десять, наверное, умерла в своих мыслях, пока искала халат, мыла руки и бежала к двери. И только увидев внизу, на первом этаже, Бена, я поняла, что снова могу дышать, двигаться и говорить. Хотя во мне не было слов, во мне вообще мало что осталось, даже мысли были спутанными и сумбурными. Я была близка к тому, чтобы потерять сознание, когда он поднял голову и посмотрел на меня.

Следом за ним головы подняли Рэйнар Халлоран и еще трое мужчин, а Бен направился ко мне. Но не успел: я тоже бросилась к нему, слетела по лестнице, рискуя запутаться в ногах (колени подгибались) и упасть, но упала я только к нему в объятия, повторяя, как заведенная:

— Ты живой! Ты живой! Живой…

Я, кажется, ощупала его за все места, совершенно не стесняясь присутствующих, а он заключил мое лицо в ладони и коснулся губами губ.

— Прости, что я оставил тебя в комнате в таком виде, Аврора. Мы понятия не имели, что задумал Кроунгард. Вполне возможно, что он оставил себе лазейку, чтобы считать твои первые эмоции.

— Кроунгард? — я непонимающе посмотрела на него. — Но он…

— Он по-прежнему на свободе. — К нам приблизился Рэйнар Халлоран. — Нам не удалось его перехватить после сеанса вашей связи, Аврора, но я и подумать не мог, что это выльется…

— Подумать тебе однозначно стоило. — Руки Бена под моими в одно мгновение превратились в камень.

Мне в двух словах обрисовали ситуацию. Оказывается, сеанс связи не сработал, и Кроунгард успел ускользнуть. В тот момент никто даже не предполагал, что он во время этого короткого контакта успел не просто установить ответный, но и создать в моем разуме блок, ментальный приказ, целью которого было устранение Бена. Спусковым моментом должна была стать наша близость, но вот осталась ли между нами связь в настоящем, может ли он сейчас как-то отслеживать мои эмоции — не знал никто.

О неудаче Халлоран принял решение не распространяться, и Элегарду было приказано сообщить мне о том, что все прошло успешно. Они рассчитывали, что Кроунгард попытается подобраться ко мне или к детям, и в то мгновение, когда речь в рассказе зашла об этом, я почувствовала, что у меня закипает кровь. Я просто убить его была готова! На самом деле, как оказалось, не только я: наши чувства с Беном смешались воедино, и я понимала, что он с трудом сдерживается, чтобы не навалять этому лидеру всея мира прямо здесь, в моей гостиной.

Осознав это, я приглушила собственные чувства и сжала ладонь Бена в своей. Позволяя Халлорану продолжать, сосредоточившись на информации и на настоящем моменте, а не на том, что могло бы случиться. Что почти и случилось. Только благодаря своим чувствам к нему и силе черного пламени я смогла воспротивиться приказу и разбудить Бена за миг до рокового удара. Дальнейшее мне рассказывали весьма скупо и нехотя:

— Чтобы спровоцировать Кроунгарда на дальнейшую реализацию его плана, Бенгарну придется умереть.

— Что?! — переспросила я.

— Я был против того, чтобы вы вообще знали о том, что он выжил, — сообщил мне Рэйнар Халлоран с непробиваемым лицом, и вот тут меня порвало.

— Вам повезло, что он выжил! — рявкнула я в лицо главе Мирового Сообщества иртханов. — Потому что иначе, когда мне рассказали бы все то, что рассказали сейчас, я бы стала государственной преступницей вдвойне. А ваша жена — вдовой!

Впервые за все время нашего общения Халлоран изменился в лице, явно собираясь что-то ответить, но под взглядом Бена его запал иссяк. Он резко развернулся и направился к стоящим у дивана мужчинам.

— Пойдем, Аврора, — Бен кивнул мне наверх, в сторону спальни. — Поговорим без свидетелей.

Я дала себя увести исключительно потому, что это был он. Правда, на полпути рванула было к детской, но Бен мягко меня остановил.

— Дети с няней.

Он увлек меня в спальню, и при виде окровавленного покрывала меня затошнило. Я резко отвернулась и спрятала лицо на груди у Бена, который привлек меня к себе и глухо произнес:

— Прости. Прости, Аврора, за то, что тебе пришлось через все это пройти.

— Я сама виновата. Мне нужно было сразу тебе рассказать…

— Не факт. Неизвестно, к чему бы все это привело. Возможности нейросети до конца неизвестны, все наработки по ней уничтожили. Мы предполагали, что Кроунгард мог оставить для себя копии, но вытащить из него информацию об этом во время допросов не удалось. По сути, он тот, кто знает о возможностях черного пламени и его обходных маневрах больше всех. Больше меня, Халлорана и Ландерстерга, и это дает ему неоспоримое преимущество. Он мог поставить тебе блок, и при попытке поговорить со мной, ты могла умереть. Так что я рад, что все случилось так, как случилось.

— Ты говорил, что Кроунгард до сих пор может сидеть у меня в голове… или как там? Чувствовать мои эмоции?

— Да, все так. Сидеть в твоей голове он вряд ли сможет, потому что это очень сложно и отнимает много сил. К тому же, зная интерес и ресурсы Халлорана, так очень легко попасться. А вот тонкую ниточку связи на утро после того, как должно было состояться мое убийство, он должен был себе оставить. Именно эмоциональную привязку. Чтобы убедиться, что все прошло так, как задумано.

Я судорожно вздохнула, снова представив, как все могло получиться, и Бен привлек меня к себе.

— Тише, Аврора. Тихо. Тихо. Все хорошо.

— Не все, — глухо ответила я, обнимая его всем телом. — Если осталась эта связь… если он может меня почувствовать, я… что должна делать я?

— Мы не сможем видеться все это время, пока Кроунгард не будет пойман, — ответил Бен, и меня полоснуло отчаянием.

Моим, его… не важно! Не сможем видеться сколько? Сколько ждать, пока этот сумасшедший сделает свой ход?

— Это связано не с Кроунгардом, — добавил Бен, мягко поднимая пальцами мой подбородок и глядя мне в глаза. — А с тем, что я для всех буду мертв. Не бойся, вряд ли между вами осталась хоть какая-то связь.

— Я не этого боюсь! — выдохнула в отчаянии, стараясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы. — Я боюсь, что не увижу тебя несколько месяцев… а если лет?! И что будет с Раграном?

Неожиданно Бен улыбнулся. Улыбнулся так, что мое трепыхающееся напряженным комком сердце замерло, как виар в первые дни оттепели после долгой зимы, под весенним согревающим солнышком.

— Он не станет ждать настолько долго, можешь мне поверить. Он и так ждал, сидя в тюрьме Халлорана все эти годы. Он меня достаточно хорошо изучил, но и я его тоже, и можешь мне поверить, Аврора: сейчас этот набл раздувается от гордости и у него здорово подгорает на тему мирового господства. Так что долго ждать нам всем не придется. Он сделает первый шаг, к которому мы будем готовы, и тогда… — Бен не договорил. Коснулся моей щеки кончиками пальцев и все-таки закончил: — Я больше никогда вас от себя не отпущу.

Вместо ответа я прижалась к нему еще крепче, впитывая эти прикосновения, запоминая их.

— А дети? — прошептала еле слышно. — Что сказать им?

— Скажи, что посчитаешь нужным. У нас с тобой самые умные дети в мире, и я больше чем уверен, что ты знаешь, как найти к ним подход.

— Я скажу правду, — тихо произнесла я. — Ты зайдешь к ним? Перед тем, как…

— Я бы очень хотел.

— Тогда пойдем. Пойдем. Я хочу, чтобы мы рассказали им обо всем вместе.

Если я что-то и поняла за все это время, так это то, что ложь никогда не станет спасением. Это самое опасное оружие в мире, которое способно уничтожить тебя изнутри, потому что ты сама дала этой силе власть над собой. Только правда способна защитить, уберечь и спасти, какой бы жесткой она ни была.

Поэтому я рассказала детям, смягчив все пугающие детали, о том, что произошло. О том, какое решение принял Бен: что ему придется исчезнуть. О том, что он меня спас. Что он спас нас обоих, хотя Бен настаивал, что я принимала в этом самое непосредственное участие, и что не разбуди я его, все могло бы обернуться иначе, я была непреклонна.

Дети слушали, раскрыв рты. Как раз в тот момент, когда мы почти договорили, дверь распахнулась, и в комнату ворвался Элегард.

— Аврора, я только что узнал, что…

От Бена прямо-таки полыхнуло вспышкой, но раньше, чем я успела это осознать, в Элегарда полетел конструктор. Он стоял на тумбочке на кровати Роа, довольно тяжеленькая коробочка известного во всем мире производителя игрушек Дагги. Конструктор был на самые разные темы, но конкретно этот — создание небоскреба, поэтому упаковка была приличных размеров и увесистая.

Честно говоря, я вообще не понимала, как Роа ее поднял, но он справился. А когда Элегарду прилетело запчастью в нос, мой сын вскочил на ноги и завопил:

— Ты подставил маму, какашка ходячая! Убирайся отсюда, чтобы я больше тебя не видел!

— Роа, я…

— Лучше уйди, — теперь уже поднялся Бен.

Элегард раздул ноздри, попятился, но, к счастью, вышел. К счастью, потому что я тоже готова была сказать ему пару ласковых. Он был полностью в курсе того, что устроил Халлоран! Полностью! И ни словом не обмолвился о грозящей опасности. Ладно, драконы с ней, со мной, но дети! Уже только за одно это я была готова его догнать и вставить длиннющую детальку в то самое место, из которого выходят, выражаясь словами Роа, такие как он.

Спустя несколько минут мы уже прощались с Беном: за ним пришли.

— Спасибо, что не заставил нас переживать все это взаправду, — тихо произнесла я, касаясь его щеки.

— Я бы никогда не поступил с вами так, Аврора. Вы моя семья. Я вас люблю больше жизни. Я люблю тебя больше жизни.

Тогда меня так накрыло от его чувств, от его взгляда в упор, навылет, от этой невыносимой нежности, что я потеряла дар речи. А когда обрела, в дверях уже стояли вальцгарды, и в ближайшее время для всех, кроме меня и детей, кроме Халлорана, Ландерстерга и самых доверенных приближенных военных иртханов, он должен был умереть.

Бен вышел раньше, чем я успела ответить, раньше, чем я сказала ему о своих чувствах.

Поэтому сейчас, когда на меня смотрели мама, Зои, Даг и даже отец, которого я не видела, по словам многих, очень давно, я просто опустила глаза. Для всех я должна была оплакивать свою потерю, пока Кроунгард не проявит себя. Даже для тех, кто искренне за меня переживал, и я не знала, как быть.

Я не имела права сказать им правду.

Но я не хотела лгать.

На том, чтобы я поехала в Рагран, тоже настоял Бен. Здесь мне и детям должны были обеспечить такой уровень защиты, пробить который было можно разве что драконом, и то не факт. Халлоран с ним согласился, а сам начал подготовку к возможным действиям Кроунгарда в Аронгаре. Ландерстерг — в Ферверне. Все это слаженно, быстро и максимально прицельно.

Хотя для всех на мировой арене творилось нечто невероятное. Убийство главы Раграна в Аронгаре (своим же сотрудником безопасности, который сейчас «ожидал суда») всколыхнуло весь мир. Якобы всколыхнуло и все правительства, и Ландерстерг сейчас требовал расследования, потому что «все произошло слишком подозрительно». В Рагране после траурной церемонии тоже начался хаос, поскольку в оппоненты главному политическому сопернику Бена живо повылезало еще несколько желающих править.

В Мировом сообществе голоса разделились: одни встали на сторону Ландерстерга, другие — на сторону Халлорана, «не желающего» давать этому делу ход. Словом, если бы я не была в курсе происходящего, у меня бы волосы дыбом встали. Если честно, все выходило ну очень уж достоверно. Настолько достоверно, что временами приходилось себя одергивать, чтобы не забывать о том, что это игра.

Игра, призванная перехватить Кроунгарда в самом начале его действий, с минимальными потерями.

— Хотелось бы верить, что обойдется вообще без потерь, но я реалист, — сообщил Халлоран, когда мы с ним прощались. — Я прошу у вас прощения, Аврора. За то, что недооценил Кроунгарда, переоценил свои силы и не поставил вас в известность о том, что произошло на самом деле. О том, что он проник в ваш разум, знать я не мог, но о том, что он остался на свободе, я знал.

— Вы мне никто, — ответила я. Тогда я еще была дико на него зла за все это, хотя по сути, он действительно был для меня никем.

А вот Элегард… Элегард, видимо, тоже был никем. Ради своей работы на Халлорана он рисковал мной и детьми, поэтому с ним я вообще встречаться отказалась, даже перед отъездом. Хотя он очень просил. Он просил увидеться и поговорить с Роа, но Роа тоже отказался его видеть. Дочь брата полностью поддержала, что касается Лара, он вообще пообещал натравить на Элегарда Дрим, если тот появится в пределах досягаемости.

— В кого ты такой кровожадный? — поинтересовалась я, когда сын выдал все это, сдвинув брови.

Уж кого-кого, а Лара я в таком гневе вообще никогда не видела.

— В тебя, мам!

— В меня? — я приподняла брови.

— У всех есть темная сторона, — важно сообщил мой семилетний сын.

Я не стала допытываться, где он это услышал, тогда было не до того. Сейчас же, глядя на своих родных и друзей, я была склонна с ним согласиться. Только темная часть меня могла держать в неведении самых близких. Ладно, например, с отцом у нас почти не было точек соприкосновения, но с мамой мы сближались с каждым днем. Мы даже созванивались, когда я была в Аронгаре, отчасти (если не сказать, по большей части) благодаря ей я вернула свои теплые доверительные отношения с моими крохами, позволила себе пойти в этот страх после потери памяти.

Поэтому сейчас просто встала и ушла в спальню, не в силах выносить их сочувствие.

Для всех мы с детьми приехали на траурную церемонию, посещение которой стало для меня самым тяжелым испытанием изо всех. Просто потому что сама мысль о том, что я могла потерять Бена, проворачивалась внутри диким черным жалом. Держаться и играть свою роль (здесь здорово пригодился мой балетный опыт) помогало только знание, что он жив и здоров, готовится к «теплой встрече» отчима в Рагране.

После вчерашнего, то есть после собственно траурной церемонии, должна была начаться битва за меня и моих детей. То есть следующий этап игры, в который включались Ландерстерг с Халлораном. Предполагаемый сценарий действий отчима составлял Бен — он считал, что тот захочет ударить по Аронгаре в самый ответственный момент и пошатнуть власть Мирового Сообщества изнутри.

Если бы мне в свое время сказали, в эпицентре чего я окажусь, я бы десять раз подумала перед тем, как идти устраиваться на работу в Ровермарк. И все равно бы пошла. Потому что отказаться от того чувства, что сейчас билось в моем сердце, от чувства, о котором я не успела сказать ни слова мужчине, рядом с которым во мне разгоралось самое сильное пламя в мире, пламя любви — я бы никогда не смогла. Ни за что не отказалась бы ни от единого прожитого дня, пусть даже в моих потерянных воспоминаниях временами наверняка было очень больно, а временами ой как непросто. Ни за что бы не отказалась от своих чудесных близнецов, которые сейчас находились в соседней комнате вместе с виари и братом.

Нам сняли апартаменты, которые тщательно охраняли, и сейчас, прислонившись плечом к панорамному окну в своей временной спальне, я смотрела на Мериуж и думала только о том, когда все это останется в прошлом. О том, когда мы с Беном сможем наконец просто быть вместе. О том, когда мы станем семьей, и эта черная тень Кроунгарда больше не будет висеть над нами и над миром.

— Лапонька, ты уж прости, но я не хочу сейчас тебя одну оставлять, — в спальню заглянула Зои.

Подруга не плакала, но между бровей собралась тяжелая морщинка. Она приблизилась ко мне и взяла меня за руки.

— Можешь меня даже побить, но я не уйду.

От такой нежности, от такого внимания у меня свело горло. Как я могла все это забыть? Как я могла забыть их?

— Не буду, — выдохнула я и слегка сжала ее руки в своих. — Спасибо.

Зои истолковала мой жест по-своему.

— Тебе бы поспать, — произнесла она. — Ты же вся как натянутая струна.

Будешь тут как натянутая струна. Когда не знаешь, откуда, когда ждать удара. Предполагалось, что Кроунгард попытается снова использовать нейросеть, чтобы окончательно разрушить мир, и без того пошатнувшийся. Но вот с какой стороны он зайдет, оставалось только догадываться, поэтому я и сидела, как на иголках. Потому что Бен принимал непосредственное во всем этом участие, больше того, он должен был завтра опять прибыть в Аронгару, потому что черному пламени Кроунгарда можно было противопоставить только его черное пламя. Ландерстерг оставался рядом с женой, поскольку один раз ее уже использовали как ретранслятор, и он всерьез опасался второй попытки. Понятное дело, что с тех пор немало воды утекло, Лаура Ландерстерг научилась управлять своей силой, научилась разрывать эту связь, но… Но.

В общем, все были расставлены по местам в полной боевой готовности, а я просто сидела и ждала.

— Вряд ли я сейчас засну, — честно призналась я.

— Понимаю, — Зои отпустила мои руки и раскрыла объятия. — Иди ко мне.

Я пошла. Мне действительно нужна была ее поддержка, потому что со всей этой строгой секретностью мне не с кем было даже поделиться своими чувствами. Обняв ее, я глубоко вздохнула и искренне понадеялась, что Зои не даст мне в глаз, когда узнает правду. Потому что, судя по ее характеру, она могла.

— Твои отец с матерью впервые за все время что я их знаю нормально общаются, — сказала она. — Представляешь? Я вот такого уже не представляла… равно как и не представляла, что он вообще к тебе придет. Но он молодец. Правда. Я бы на его месте, наверное, побоялась.

— Сейчас такое время, когда прошлого больше нет, — произнесла я. — Оно обнуляется. Для меня жизнь начинается заново здесь и сейчас.

— И то правда, — сказала Зои. — Что мне им всем сказать? Попросить остаться? Сказать, чтобы ушли?

— Папа хотел увидеть внуков, — я кивнула. — Пусть пообщаются. Не надо никого прогонять, Зои, я сейчас выйду. Мне просто нужно пару минут побыть наедине с собой.

Подруга понимающе кивнула и вышла, а я снова повернулась к окну. Положив руки на стекло, закрыла глаза, вспоминая свой самый счастливый вечер с Беном. С детьми. А сколько их еще будет…

«Люблю тебя», — прошептала мысленно.

А потом развернулась и пошла к родным.