Глава 29

Чего я точно не ожидала, так это встречи с сестрой Бена. Ее не было на церемонии, она не появилась, когда во всем мире стало известно, что он «погиб». А вот спустя несколько дней, когда я уже готова была на стенку лезть от отсутствия новостей (оказавшись в Рагране, я «отключилась» от любых источников информации, кроме официальных), она появилась перед дверями моих апартаментов.

Вальцгарды, судя по всему, очешуели, потому что такого не ожидали и доложили мне о визите в некотором замешательстве. Я тоже этого меньше всего ожидала. Да если честно, какие у меня могли быть разговоры с той, о ком я узнала исключительно когда она появилась? Не знаю, возможно, мы с Беном говорили о ней в тех совместных днях, о которых я не помнила, но в последнее время речи об этой женщине не заходило.

О той, что сменила не только имя, но и внешность: благодаря пластической операции она больше была похожа на фиянку, чем на рагранку. Разве что глаза выдавали ее родство с Беном. Можно изменить разрез глаз, но не взгляд. Такой же резкий, прямой, навылет. Темный, как ночное небо. Благодаря той же самой операции Эли-Эн (так ее теперь звали) выглядела значительно моложе своих лет.

Сначала я не хотела с ней разговаривать: во-первых, когда она пришла, я стояла у окна с Риа на руках. Дочь шепотом спрашивала, когда мы сможем увидеть папу, а у меня просто сердце замирало. Особенно при мысли о том, как это было бы важно для Бена. А во-вторых, что-то мне подсказывало, что говорить с женщиной, о которой Бен ни разу в последнее время ни слова не произнес, которая ни разу не появилась рядом с племянниками, будет не о чем.

Тем не менее я вспомнила свои же слова, сказанные Зои — про обнуление прошлого, вспомнила про такого счастливого отца-дедушку, которого обступили дети, и разрешила вальцгардам ее впустить. О чем бы она ни хотела поговорить, двадцать-тридцать минут сестре Бена я уделить могу.

— Благодарю за то, что согласилась выслушать меня, Аврора, — тихо произнесла она, устраиваясь на диване.

Я отправила близнецов с няней в детскую, но Роа вылетел из комнаты и принялся крутиться вокруг нас, заглядывая ей в лицо.

— А ты наша тетя, да?

Я сочла это хорошим знаком. Если он воспринимает Эли-Эн, которую впервые видит, тетей, то у Бена есть все шансы. Сама мысль об этом позволила мне облегченно вздохнуть и, когда женщина ответила:

— Да, — я улыбнулась.

Эли-Эн была представляла собой классический пример деловой женщины: костюм-тройка, офисная укладка, туфли на шпильке. Я вдруг поняла, что понятия не имею, кем она работает, и кто она вообще. Может быть, они с Беном не виделись, исключительно потому что она жила в другой стране?

Вальцгард, сообщавший мне о ней, кратко обрисовал ситуацию, чтобы я понимала, в чем дело, но просто сведения — это просто сведения. Я попыталась использовать черное пламя, чтобы хотя бы немного почувствовать ее, но наткнулась только на холод и легкую грусть.

— Роа, беги в детскую, — попросила я сына. — Нам с Эли-Эн надо поговорить.

Он нехотя покрутился еще рядом с нами, будто хотел что-то сказать, но потом убежал.

— Мы не были слишком близки, — произнесла женщина, — с Бенгарном. Да что там, мы вообще не были близки. Нас разделяло не только поколение, но и множество лет, проведенных вдали друг от друга. Смерть близких.

Меня коснулась мимолетная горечь.

— Хотите чего-нибудь? — спросила я. — Кофе, может быть?

Эли-Эн кивнула и, когда я поднялась, она с улыбкой указала в сторону детской.

— Вылитый отец.

— И не говорите, — про Роа просто не получалось думать иначе. — А у вас есть дети?

— Нет. Нет, у нас с мужем нет.

— Простите.

— Ничего страшного. Это наше общее решение, мы не хотим.

Я пошла делать кофе, всей кожей ощущая неловкость между нами. Не потому что они с мужем не хотят детей, скорее, из-за ее чувств. Они были какими-то неестественными что ли. Не в том смысле, что она пыталась играть, нет — скорее, в том, что я бы в такой ситуации чувствовала неловкость. В общем-то, я ее и чувствовала, а она нет. Но, может быть, она такой человек. То есть иртхан. Все мы разные.

Пока я делала кофе и доставала снэки, Эли-Эн сидела прямая, как палка. Глядя на раскинувшийся за окнами Мериуж.

Может быть, все дело в этом? Кто знает, как бы я себя вела, если бы вынуждена была бежать из родной страны, скрываться долгие годы, отрезанная от родных, от привычной жизни, от драконов и пламени. Да, их с Беном ситуация определенно была непростая, поэтому, когда кофемашина справилась, я поставила перед ней чашку и тарелку с угощениями и необычайно мягко произнесла:

— Я рада, что вы приехали.

— Правда? — женщина пристально посмотрела на меня.

— Да. Уверена, Бен тоже был бы рад.

— Сомневаюсь, — она пожала плечами, и на миг меня ужалило искоркой сожаления. Которая тут же растворилась в накинувшемся на нее холоде.

— Вы его хорошо знали?

— Нет, — пожала плечами Эли-Эн. — Так что, возможно, вы правы. Я пришла к вам, Аврора, просто потому что больше не к кому. Вряд ли кто-то другой вообще захотел бы со мной говорить, тем более о нем. У моего брата было не сказать чтобы много друзей.

Насколько мне было известно, это правда. После истории с отчимом Бен окружил себя одиночеством, как нерушимой стеной. У него не было друзей, только партнеры и подчиненные. Служба безопасности и его методы отгораживали его от внешнего мира столь же жестко и прочно, как высоченные стены Ровермарка. Единственной его слабостью оказалась я. И наши малыши.

— Я… пожалуй, я сожалею, что оставила между нами все так, как есть. Если бы я могла все исправить… но я не могу.

Я не знала, что на это ответить. Если бы я могла чувствовать ее сожаление, наверное, было бы проще, но иртханесса закрылась от меня, да и от себя, пожалуй, тоже. Поэтому все, что я могла сказать сейчас, это:

— Сочувствую.

— Я тоже сочувствую вам, Аврора. И знаете… наверное, я лучше пойду, — Эли-Эн поставила чашку на блюдце. К еде она так и не притронулась. — Единственное, о чем я бы хотела попросить… могу я увидеть племянников? Вряд ли мы с ними встретимся снова.

— Лара забрала бабушка, они сейчас с Дрим у нее в гостях, — произнесла я и поняла, что по сути, Лар для нее не племянник. — А Роа и Риа с удовольствием с вами познакомятся.

Иртханесса неопределенно улыбнулась, и мы вместе направились в детскую. Няня вышла, и я кивнула детям:

— Роа, Риа, знакомьтесь. Это ваша тетя Эли-Эн. Сестра вашего отца.

— А почему она не похожа на папу? — поинтересовалась Риа.

— Так получилось, — улыбнулась Эли-Эн. — Хотите, покажу вам дракона?

Дети возбужденно закивали.

Иртханесса раскинула руки.

Меня обожгло пламенем раньше, чем я успела осознать, что происходит. От ослепительной вспышки перед глазами стало темно. Хруст, треск, крошево и звон ломающихся стен, осыпающегося стекла и многоголосье вспышек боли, отозвались во мне, в моем восприятии мира скорее как фон. Это произошло настолько быстро, что я будто моргнула. А когда снова открыла глаза увидела мощную фигуру зверя, взмывающую в воздух с моими детьми из рушащихся этажей высотки. Зажатые в когтях Роа и Риа выглядели крохотными, как миниатюрные куколки.

Я лежала оглушенная посреди обломков, но эта картина подкинула меня ввысь пружиной. Рискуя соскользнуть с обломков, провалиться в расщелину частично обрушившегося здания, я побежала за ними и прыгнула, как не прыгала никогда в жизни. В мгновения полета в воздухе у меня перед глазами пронеслась вся моя жизнь, которую я помнила, а еще — неожиданной вспышкой — эпизод рождения близнецов. Так ярко и остро, что когда я врезалась в драконью лапу и из меня выбило дыхание до звона в ушах, именно это помогло мне вцепиться ногтями в острую чешую. Обхватить уносящую моих детей тварь руками и ногами, вплавляясь в нее под вопли ворвавшейся в день Мериужа сирены.

Эта сирена ввинтилась в мое и без того струной натянутое до предела сознание, грозя разорваться внутри вместе с сердцем. Я опустила взгляд: туда, где в клетке из когтей были два моих чуда. Из-за того, как мы летели, я видеть их не могла, и это заставляло сердце в груди трепыхаться еще сильнее, еще и еще, доводя его до такого ритма, когда я едва успевала сделать вздох. Хотя может быть, вздох получался плохо из-за хлещущего в лицо воздуха, грозящего сорвать меня с драконьей лапы, как перезрелую ягоду с ветки.

Как там учат себя успокаивать? Глубокими вдохами и выдохами? Сейчас не работало. Правда, очень скоро я поняла, что в таком состоянии либо выключусь и улечу вниз (что никак не поможет моим детям), либо полыхну прямо на этой лапе (что тоже никому не поможет, если не сделает хуже). Поэтому я закрыла глаза, сцепив пальцы рук до боли, сжимая ноги еще сильнее и позволяя острой врезающейся чешуе отрезвлять не самыми приятными ощущениями.

Раз. Весь Рагран в полной боевой готовности. Нас сразу же найдут.

Два. Если Кроунгарду (или кому бы то ни было еще) нужны мои дети, эта драконозябра ничего им не сделает и не выкинет на полном лету.

Три. Дыши, Аврора. Дыши. Чтобы ни ждало тебя в конце этого полета, у тебя тоже есть черное пламя, с которым ты неплохо научилась управляться, и тоже можешь дать прикурить.

Четыре. Бен жив. Он жив! Он уже явно обо всем знает и идет за нами.

Я рискнула приоткрыть глаза, чтобы увидеть, что Мериуж остался позади. Я даже понятия не имела, что драконы могут летать с такой скоростью! Мы ведь были в самом центре буквально несколько минут назад. Или времени прошло больше, я просто не чувствую его от шока? Но боевые флайсы наверняка отличаются не меньшей скоростью, так почему же их еще нет? И, что самое главное, никого нет со стороны пустошей? Там же в принципе всегда были кордоны, защищающие, способные на экстренно быстрое реагирование?

Я не успела додумать. Лапа дракона под моими ладонями раскалилась до такого состояния, что я чуть было не отдернула руки. От боли потемнело перед глазами, но эту темноту разорвала вспышка. Я не сразу поняла, что произошло, а когда поняла, внутренности чуть не вышли из меня вместе с завтраком. Голова превратилась в оголенный нерв, следом за ней я вся превратилась в этот оголенный нерв, который словно бросили в эпицентр пламени.

Потому что мы прошли через телепорт!

Через телепорт в воздухе, которого здесь не было и быть не могло. Не могло…

Это была последняя осознанная мысль, потому что я начала отключаться. А «включилась» от отчаянных криков моих детей и полощущего меня страха.

— Тварь! — заорала я на эту ларрку. Готовая в какой-то истерике колотить, кромсать, крошить, зубами выдирать из нее чешую за то, что произошло. За то, что она каким-то образом причинила боль моим детям!

Каким-то… да таким же, как мне. Живой телепорт, которого в моей системе координат не было, быть не могло, живой телепорт, источником которого, по всей видимости, являлась несущая нас вдоль пустынного побережья сестра Бена. Я еще не настолько хорошо успела познакомиться с географией, но эта картина была мне знакома: место, где пески встречаются с волнами, пустоши, граница пустошей между Фияном и Лархаррой.

От шока я могла только крепко держаться и шептать своим детям (мысленно, на грани чувств), что все будет хорошо. Все будет хорошо. Все! Будет! Хорошо! Я старалась собрать в себе все это ощущение, насколько возможно. Насколько получится. Собрать в себе и передать им. Наверняка, они тоже не могли меня видеть, поэтому я кричала через сердце, что я здесь, что все будет хорошо.

Хотя сама до конца в это не верила.

К счастью, мы стали снижаться. К несчастью, слишком резко. Потоки воздуха, потревоженного песка полетели в меня ускоренными жаром пустоши жалами, я едва успела снова зажмуриться, только чувствуя, как в кожу раз за разом впиваются тысячи игл. Время растянулось, потом снова будто собралось в ладонь горстью, драконесса замерла.

Я осмелилась открыть глаза, чтобы увидеть, что мы в каком-то метре над землей, а какие-то люди забирают моих кричащих малышей из ее когтей. Тут уже заорала я, отпустив лапу, свалившись им буквально на голову. Они что-то завопили на фиянском, но я уже больше не сдерживалась: пламя, сорвавшееся с моих рук, одному ударило в грудь, другому в плечо. Раздались вопли, запахло паленым, державший моих детей чуть ли не швырнул их на песок, порываясь удрать. Ему тоже досталось — хлесткой палящей лентой. Я в этот момент вряд ли была собой, потому что двигалась я как пламя, как живое, разящее черное пламя.

Закрывая собой детей, встряхнула ладони, готовясь встречать новую партию бегущих к нам фиянцев, а заодно и подбить этот неожиданно ушедший на высоту драконолет, если потребуется.

— Мам! — завопил Роа.

Я обернулась, но недостаточно быстро — в меня ударило черное пламя такой силы, что сознание на миг просто выключилось. Я даже ощущала его иначе, будто меня накрыло грандиозной сильнейшей волной, поглотившей меня, как могло поглотить нутро глубоководного фервернского. Открыв глаза, я увидела стоящего надо мной Кроунгарда, за спиной которого мгновенной вспышкой обратилась в иртханессу Эли-Эн.

— И все бы, конечно, хорошо, Аврора Этроу, — задумчиво произнес Кроунгард, — но вот есть одна маленькая проблема: откуда в тебя до сих пор пламя, если этот выродок, на воспитание которого я потратил столько лет и на которого возлагал такие надежды, мертв?

Я рванулась к нему ожившей огненной пружиной, но мне скомандовали:

— Стоять.

Приказ разорвал мое сознание, нисколько не заботясь о том, во что превратится мой мозг. По ощущениям он сейчас просто плавился, и от того, чтобы заорать в голос, меня удержало только присутствие детей. Этим приказом меня спеленало по рукам и ногам, вдавило в пески, и сейчас в ушах грохотали пульс, шум волн позади нас и голоса фиянцев.

— Ответ простой: он до сих пор жив, — хмыкнул Кроунгард и повернулся к Эли-Эн. — А это значит только одно, нам надо ускоряться.

Женщина, которой на плечи накинули покрывало, кивнула.

— Закончишь все здесь, а я займусь им. В Рагране. Переходим ко второй фазе.

— Ко второй фазе? — выдохнула я. — Что это значит?! Какая была первая?

— Будешь делать то, что скажет она, — коротко пресек мою попытку хоть что-то узнать Кроунгард. — Шагай.

И то, и другое было приказом, поэтому я покорно шагнула к Эли-Эн и вновь подхватившим моих детей фиянцам. Посреди песков сверкнула стальная крышка люка, отразив солнце и ударив по моим глазам болью. Обернувшись, я увидела только, как полыхнуло черное пламя, в одно мгновение окутав фигуру Кроунгарда, в считаные секунды изменяя его в дракона. Так же быстро обернулась и Эли-Эн в Мериуже… Это была последняя осознанная мысль перед тем, как меня втолкнули в черный зев люка, ведущий в подземелье, надежно укрытое песками.

Внутри оказался целый исследовательский центр, где все было оформлено по последнему слову техники. Пока я тщетно пыталась бороться со спеленавшим меня приказом, нас привели в зал, напичканный аппаратурой и мониторами, в центре которого стояло два кресла с фиксаторами для рук и ног. Дети с ужасом озирались по сторонам, я же продолжала глубоко дышать и пытаться успокоить их через чувства. Пусть я не могла скинуть приказ Кроунгарда, это я могла для них сделать. Все, что я могла для них сделать — это оставаться спокойной и пытаться передать это им. Я справлюсь.

Я обязательно справлюсь!

Иначе просто быть не может.

Пока я крутила все это в голове, к нам шагнул высокий темноволосый мужчина. Тоже фиянец, но возвышавшийся надо всеми на пару голов. Я даже не сразу поняла, что это муж Эли-Эн, пока они не обменялись короткими поцелуями и парой слов.

— Тащите их в кресла, — скомандовал он, оглянувшись на нас. — И будем запускать систему.

Что?! Их?! Кого — их?!

Я не успела даже проглотить новый ужас и шок, когда экранирующие рольставни, отделяющие дальнюю часть зала от ближней, пошли наверх, открывая всем устремленным в ту сторону взглядам мозг. Подключенный ко множеству систем, от которого во все стороны расходились провода, над которым парили датчики, и, судя по размеру, это был мозг дракона.

Риа завизжала. Роа побелел, а в следующий момент эти твари вцепились в моих детей и потащили их к креслам.

— Вы что делаете?! — закричала я, но в мою сторону обернулся разве что муж Эли-Эн.

— Она под приказом Кроунгарда, — равнодушно бросила иртханесса. — Не обращай внимания. А ты — стой где стоишь.

— Мам!

— Мамочка! — хором завопили мои дети, а я еще никогда в жизни не ощущала себя такой бессильной. Настолько бессильной — глядя, как их сажают в регулируемые кресла, закрепляя ноги и руки, и начинают облеплять датчиками.

— Да что ж ты за женщина такая! — крикнула я, и Эли-Эн обернулась. — Это же твои племянники! Твоя кровь!

— Моя кровь? — холодно и жестко произнесла она. — Где эта кровь была, когда он стал правящим страны?! Моей страны, для которой я так и осталась просто его родственницей, ничего не значащим элементом! Он мог пригласить нас вернуться! Мог! Но даже этого он не сделал! Теперь его дети станут ретрансляторами. Я бы даже больше сказала — мощнейшим узлом ретрансляции вместе с этим!

Она свирепо мотнула головой, указывая на драконий мозг. Муж успокаивающе положил руку ей на плечо, и она взглянула на него уже совершенно иначе. На миг, чтобы потом продолжить заниматься своими делами.

В этот момент я вспомнила, как держала на руках Роа и Риа. Вспомнила, как в полусне поднималась к Бену с ножом. Вспомнила, как в этом густом вязком мареве сопротивлялась тому, что должна сделать, и все же сумела его позвать. Я не представляю, что они хотят сделать с моими детьми, но если я что-то не сделаю прямо сейчас, я их потеряю.

И я, зажмурившись, позволила всему пламени, что во мне было, хлынуть в самое мое сердце. Заполнить его до краев, когда я мысленно потянулась к Бену и закричала изо всех сил: «Ты нам нужен! Мы здесь!» — а потом отпуская и пропуская пламя дальше, дальше и дальше, сквозь все мое тело. Я не представляла, успеет ли Бен, но надеялась, что успеет, потому что то, что я собиралась сделать, было чистейшей воды самоубийством.

Замкнув пламя в себе, не позволяя ему вырваться на поверхность, я направила все его на блок в моем разуме. На сдерживающий меня приказ, и в первый миг боль была такая адская, что из глаз хлынули слезы. Но я не остановилась: я рушила его снова и снова, снова и снова, снова и снова, пока моя рука не взметнулась ввысь.

Кто-то за моей спиной заорал.

Я же шагнула вперед. На моих ладонях снова горело пламя, Эли-Эн вскинула руки, но не успела. Ее отшвырнуло в сторону огнем, всю ярость которого я обрушила на желающих навредить моим детям. Пламя, подчиняясь заданным мной контурам движения, накрыло всю лабораторию, отрезая Роа и Риа от мечущихся в панике фиянцев.

— Не бойтесь, — тихо, насколько могла тихо, сказала я своим малышам. — Все будет хорошо.

— Мам, ты горишь. Это нормально? — испуганно спросил сын.

Я перевела взгляд на стекло справа от меня.

Ну что я могла сказать: я действительно горела. Пламя полыхало не только над ладонями, оно текло по предплечьям, окутывало меня, как невесомое смертельно опасное покрывало, оно светилось в моих глазах и вплеталось искрами в волосы.

— Все хорошо, — повторила я. — Сейчас мы с вами просто выйдем отсюда, и все будет хорошо.

Я не знала, что будет со мной, потому что я больше не чувствовала тела, но я знала, что Бен скоро будет здесь. Спецслужбы скоро будут здесь. Вальцгарды, мергхандары, лучшие из лучших скоро будут здесь, а это значит, что мне просто надо вывести детей на поверхность.

Замки-панели фиксаторов зашипели, стоило мне их коснуться. Электроника с треском поддалась пламени, разомкнув металл и освобождая моих детей.

— Наверх, — произнесла я. — Мы выходим наверх. Роа, Риа, держитесь за руки и держитесь впереди.

Я уничтожу любого, кто встанет на моем пути. Это я понимала отчетливо. Так же, как понимала, что здесь все сейчас просто начнет взрываться. Температура запущенного мной в помещение пламени превратила лабораторию в недра готового вот-вот извергнуться вулкана. Те, кто не успел разбежаться, блокировали двери своих отсеков.

Дети, к счастью, понятливо бежали впереди, я шла, даже не пытаясь справиться с пламенем, которого становилось все больше, больше и больше. Оно стекало с моих пальцев, не причиняя вреда мне, оставляя шипящие дорожки за моей спиной.

«Бен, пожалуйста, появись, — повторяла я еле слышным шепотом или про себя? Не знаю. — Появись, пожалуйста. Будь там, когда мы поднимемся».

Панель, блокирующая крышку люка и нашу свободу, лопнула под моими пальцами. Я толкнула тяжелый металл так легко, будто это было облачко, кивнула детям.

— Давайте наперегонки. Кто быстрее.

Упрашивать Роа и Риа не пришлось, они карабкались так быстро, как могли. Роа помог сестре выбраться, первым оказавшись на поверхности, и только тогда я вздохнула спокойно.

— Мам! Мам! — Сын вскинул руку на полыхнувший под ослепительным солнцем разрыв пространства. Из которого мгновенно вышел черный, невероятно прекрасный дракон и пошел на снижение. Даже так, почти полностью лишившись чувств, я могла чувствовать его.

Бен!

Облегчение, накрывшее меня с головой — все равно, все равно, что бы теперь ни случилось, сменилось визгом Риа. Вслед за мной из лаборатории выбрался муж Эли-Эн. Клубы дыма, поднимающиеся из открытого люка, явно говорили о том, что этой лабораторией вряд ли кто-то еще воспользуется.

— Ты убила мою жену! — завопил иртхан. — Ты и твои выродки, вы все сдохнете!

Я вскинула руку одновременно с ним, с пальцев сорвалось пламя, что-то полыхнуло перед глазами. Я увидела крохотный на первый взгляд шарик, который бросил муж Эли-Эн. Он раскрылся, разорвался, разбрасывая вокруг себя сотни смертоносных осколков.

Я успела только закрыть детей собой, когда боль ужалила сердце, и небо с землей поменялись местами. Я попыталась накрыть грудь рукой, но пальцы были слабыми, и я ткнулась ими в торчащий из нее осколок.

Услышала крики близнецов.

Почувствовала, как ветром с меня сдувает пламя.

Не ветром… ударами крыльев Бена, который уже спустя миг оказался рядом со мной. Он что-то говорил, но я не слышала, я только тянулась из последних сил увидеть Роа и Риа.

— В порядке…. С ними все в порядке? — прошептала на выдохе, чувствуя, как жалящая боль в груди усиливается.

— С ними все хорошо, Аврора.

— Мамочка! — рядом нарисовались две любимые мордашки.

Это было единственное, что мне нужно знать.

Я рухнула в темноту с улыбкой, потому что знала, что я защитила своих малышей.

Я их спасла.