Глава 30

Черное пламя Раграна

Все эти дни он отчаянно мечтал их увидеть. Настолько, что безумно хотелось плюнуть на всю конспирацию, на наблова Кроунгарда и на план по его захвату без потерь. С минимальными потерями. Как там это звучало. Бен так отчаянно стремился к ним, что временами начинал думать о том, что ему действительно не стоит возвращаться на пост правящего. Потому что уже сейчас он готов был выбрать их, забив на благополучие страны, да и всего мира.

И он ведь выбрал. Он вернулся в Рагран.

Вчера.

Чтобы хотя бы так быть к ним ближе.

Чтобы спустя меньше чем через сутки узнать о том, что его сестра — хотя какая она к наблам ему сестра — утащила его детей, и что Аврора прыгнула за ними прямо в раскрытый разлом высотки.

Какое-то время творилась такая неразбериха, что вообще было непонятно, жива она или нет. Просто потому, что долгая блокировка, попытки отрезать ее от себя даже во внутренней связи привели к этой ментальной слепоте и глухоте: он в самом деле перестал ее чувствовать. Черное пламя исполнило его желание заблокировать их канал связи, и когда это случилось, он, имеющий все ресурсы мира в распоряжении, ощущал себя глухим, слепым и бессильным. Потому что обернувшаяся глубоководным драконом Эли-Эн исчезла сразу же, «включила» этот наблов режим невидимости.

Ему доложили о визите сестры, и он приказал ее пропустить. Потому что до последнего верил в семью и в то, что могло получиться. Могло бы получиться: особенно теперь, когда у него есть Аврора и дети. Ее племянники.

Спустя несколько минут нашлись записи с дронов и видеокамер, на которых стало понятно, что Аврора успела зацепиться за дракона, и стало чуть полегче. Немногим, потому что «режим невидимости» не позволял обнаружить, куда они вообще направляются. Потом в районе пустошей обнаружился колоссальный выброс энергии, который идентицифицировали как всплеск волн при открытии телепортационного кольца, и все стало еще непонятнее. Поднятые на позиции боевые флайсы и со стороны пустошей и со стороны города, все, кто готовились ко встрече драконов, случись Кроунгарду успешно воспользоваться нейросетью, оказались бесполезны.

А потом он услышал ее крик.

Этот крик, полный такой мольбы, от которой все внутри сжалось пружиной.

— Она в Фияне, — бросил он вальцгардам, чувствуя, как его сила начинает раскрываться из сердца драконом.

— В Фияне?

— Граница Фияна с Лархаррой.

Успев это сказать, он совершил примерно то же самое, что и Аврора, только с поправкой на то, что хвататься ему было не за кого. Прыжок с балкона и оборот — мгновенный и гораздо более легкий, чем первый: его просто охватило пламя, и вот уже тело трансформировалось в драконью мощь, а за спиной раскинулись крылья.

Она была далеко, очень далеко, сейчас он ощущал это отчетливо как никогда, и ему, и даже всем готовым спецслужбам и военным иртханам мира нужно было время, чтобы туда добраться. А он не успевал, он чувствовал это на уровне звериных инстинктов, и из горла рвалось рычание вместе с болью и пламенем, когда вдруг пространство перед ним разорвалось. Тело раскалилось, как металл в плавильне, и он оказался в пустыне, на том самом стыке песков с океаном, а после почувствовал и тут же увидел их.

В этот раз оборот определенно был другим, потому что сейчас он ощущал себя иртханом в зверином теле, сознание не уходило, не растворялось в сильнейшем пламени и в звериной сути. Он устремился вниз, к ним, к ней и к своим детям, когда полыхнула вспышка осколочного снаряда.

Это Бен увидел уже в обороте. Как она закрывает собой близнецов и падает, цепляясь за осколок, прошивший ее грудь.

— В порядке…. С ними все в порядке? — это единственное, что Аврора успела спросить, и он ответил:

— С ними все хорошо, Аврора.

За миг до того, как перепачканные копотью и слезами лица детей дернулись у него перед глазами, потому что осколок ударил ей в сердце. Потому что он слишком хорошо знал, что все это значит. Фиянские спецслужбы и гу’антхары — местные вальцгарды, оказались на месте почти сразу же после него, поскольку чрезвычайное положение было объявлено по всему миру, но они вряд ли что-то могли сделать.

Аврора умирала у него на руках.

Аврора, которая никогда ничего не боялась, когда речь заходила о семье. Которая, наблы их всех раздери, вытащила своих детей из такого кошмара и в последний раз закрыла их собой. В груди разрывалось болью от ее боли, готовое вырваться наружу не то воем, не то яростью, способной уничтожить полмира.

Бен вскинул руку, ударив в швырнувшую в нее осколочный шар мразь пламенем, охватившим половину его тела в одно мгновение. Выскочившие из люка пытались его тушить, шумели волны, шумели боевые флайсы, звучали чьи-то голоса, а он выпадал из реальности вслед за женщиной, чья жизнь утекала с каждой секундой в пески.

Отсюда, из этих мест, ее банально не успеют довезти до больницы.

Здесь…

Он вдруг отчетливо вспомнил вспышку. Раскрывшую перед ним телепорт, позволившую ему преодолеть расстояние в считаные секунды. Что ему мешает сделать то же сейчас?

— Ее нужно срочно доставить в больницу, — скомандовал бросившимся к нему гу’антхарам.

Дальше все шло на инстинктах. Фиксация осколка. Герметизация раны. Осторожно устроить потерявшую сознание Аврору полусидя. У него даже руки почти не дрожали, когда он все это делал, сидевшие рядом дети смотрели на него такими глазами, которые, наверное, будут сниться ему еще очень долго. Но это потом. Все потом.

— Мне потребуется оборот, — произнес он. — Нужен какой-то волновой сигнал из лучшей клиники с кардиохирургическим оборудованием и лучшими специалистами. Волновой сигнал для дракона, чтобы я мог открыть вам переход прямо к нему. И очистите все в радиусе двухсот-трехсот метров перед больницей, мы понятия не имеем, как это воздействует на людей.

— А дети?

— Детей отправите с ней. Роа, держитесь с сестрой рядом с матерью. Все время.

Сын посмотрел на него огромными, на пол-лица глазами, но сжал ладошку сестры в своей и кивнул.

Оборот.

Он сам отлетел на приличное расстояние, зависнув в воздухе так, чтобы сквозь разрыв могли пройти несущие Аврору военные, и чтобы это никому не навредило. Но вместе с тем, чтобы портал открылся прямо на земле. Пока волновой вспышки не было, он не мог ничего сделать и внутренне рычал вместе со зверем, от невыносимой боли за свою пару и от невыносимой боли в груди. Но пока эта боль была, Аврора была жива, и он готов был ее терпеть, сколько потребуется.

Волновую вспышку в пространстве, основанную на новейших технологиях, он уловил на каком-то глубоком ментальном уровне, и тут же рванулся к ней.

Тело снова превратилось в раскаленный скелет, но переход открылся. Он увидел, как туда уносят Аврору. Прямо к центральной больнице в Найине, столице Фияна. Спикировал вслед за ними и за детьми.

Разумеется, их уже ждали. После повторного оборота тело трясло, но он устремился вслед за Авророй и близнецами к экстренным лифтам, едва ему на плечи накинули халат.

Время то растягивалось, то сжималось. Какие-то события смазывались — какие-то, даже совершенно незначительные, оставались в памяти. Например, лицо медсестры, бегущей по коридору.

И вот уже аэроносилки перед операционной.

Дети вцепились в него, крохотные ладошки, и он едва успел их перехватить, прижимая к себе. Перепуганные мордашки. Риа опять плакала:

— М-м-мама ж-ж-же не ум-м-мрет? — спросила она, заикаясь, и его догнало еще и таким отчаянным детским ужасом, что на миг помутилось сознание.

— Риамер Вайдхэн, я не возьмусь ее оперировать.

Что? Он с трудом перевел взгляд на стоящего перед ним хирурга.

— Это бессмысленно. Она обр… — Под его взглядом фиянский медик осекся, а дети сдавили пальчиками его плечи.

— Я просил лучшего специалиста, — с трудом сдерживая глухое утробное рычание, произнес Бен.

— Я и есть лучший, — возмутился мужчина. — И я как профессионал вам говорю…

— Не возьмешься — значит, будешь ассистировать, — рыкнул Бен, ссаживая детей на пол. — Готовьте все для меня.

Первое правило врача: никогда не берись за личные случаи. Никогда не делай операции на адреналине. Про оборот там ничего не было, но глядя на дрожащие руки под струями воды, Бен отрешенно подумал, что стоило бы вписать еще и такое.

Несколько глубоких вдохов и выдохов.

Контроль.

Не зря он столько времени посвящал этому, когда впервые обрел черное пламя. Потому что в операционную шагнул собранный, сосредоточенный только на одном — спасти жизнь лежащему на столе пациенту. О том, что этот пациент Аврора, не думать оказалось сложнее всего. Хотя что такое, по сути, сложности? Это наше неумение просто делать. Делать то, что ты отлично умеешь делать. Делать то, в чем ты профессионал и то, что запечатлелось в памяти разума, в памяти тела, как твоя вторая суть.

У него был пациент с ранением в драке. Не в какой-то пьяной драке на улице, нет, один из богатейших людей Ферверна, который что-то не поделил со своей женой, а она очень некстати ударила его в сердце остатками бутылки от элитного веоланского. Это был один из тех случаев, когда его экстренно выдернули посреди ночи, хотя он не работал в экстренной службе. Но там были такие связи и столько просьб…

Порядок действий вспоминался на автомате. Монитор, на который он едва ли бросал взгляд пару раз, мерное пиликанье аппаратуры, еле слышное дыхание аппарата искусственной вентиляции легких.

Если бы его спросили, как он это сделал, он вряд ли сумел бы ответить. Потому что когда осколок звякнул о поднос, изнутри прошла волна ледяного мороза.

А дальше… что дальше?

Вдох. Соединение краев раны, отточенные, выверенные действия.

Выдох. Сосредоточенность, главное — не останавливаться.

Спокойный ритм аппаратуры на время операции стал ритмом его собственного сердца. Когда был наложен последний шов и ему сообщили:

— Состояние стабильное, — Бен слегка пошатнулся.

— Готовьте капсулу реабилитации с полным погружением, — произнес он и вышел из зала.

Он думал, что хотя бы дойдет до помывочной, но его повело. Едва успев прислониться к стене, он сполз по ней, чувствуя, что теперь у него не просто руки ходят ходуном, а все тело. С таким же успехом можно было схватиться за оголенные провода, прошившие смертельным напряжением, и Бен несколько раз схватил воздух ртом, прежде чем относительно пришел в себя.

Там, за этими дверями, его ждали его дети.

Не только его.

Они ждали ее. Ждали новости, что с матерью все в порядке, и он вздернул себя на ноги, а после череды знакомых манипуляций вытолкнул в коридор. В коридоре, помимо зареванных Роа и Риа, обнаружился Ландерстерг, который им что-то увлеченно рассказывал. Несмотря на заплаканные мордашки, близнецы, кажется, немного отвлеклись и сейчас даже позволяли медикам их потихоньку осматривать.

— Никого к себе не подпускали, — сообщил Ландерстерг, заметив его. — Тебе говорили, в кого пошел твой сын?

Бен перевел взгляд на Роа. Увидев его, мальчик подскочил.

Риа тоже оттолкнула руку пытающейся обработать ей царапину медсестры.

— С вашей мамой все будет в порядке, — произнес он.

Показалось, что собственный голос звучит как чужой.

Дочь опять заревела в голос, но теперь уже разрешила врачам заняться ей вплотную. По крайней мере, ее снова усадили на специальный детский стульчик, и медсестра принялась вытирать ей лицо.

— Кроунгард испарился, — произнес Ландерстерг, поморщившись. — Не самые лучшие новости, но главное, что Аврора жива.

— Новости создаем мы, — Бен потер переносицу, глянув в синие, отливающие сталью глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я его найду. Прямо сейчас. Больше эта наблова мразь никому не причинит вред.

Ландерстерг изогнул бровь. Это был знакомый, настолько характерный для него жест, что он вполне мог с помощью него разговаривать.

— Мы не знаем, где он.

— Вы не знаете. Я подниму всех глубоководных со дна, если потребуется. — Бен потер продолжающие подрагивать ладони друг о друга и поймал скептический взгляд.

— После двух оборотов подряд и серьезнейшей операции?

С одной стороны, Ландерстерг был прав. Его начинало шатать, он держался на каких-то остатках адреналина. С другой, если оставить все так как есть, Кроунгард снова затаится и снова вылезет. Ударит, когда они будут к этому готовы или не готовы. Неважно, через год или через десять лет.

Нет.

Он посягнул на его семью. На его детей. Аврора чуть не погибла из-за него.

Это дерьмо надо утопить раз и навсегда.

— Плевать, — произнес Бен. Коридор был перекрыт вальцгардами и мергхандарами, окончательно успокоившихся детей собирались увести в палаты, но они встали столбиками рядом с ним.

— Спасибо, что спас маму… пап, — неуверенно вытолкнул Роа, и он опустился рядом с ними на корточки.

— Я всегда буду рядом с вами и всегда буду вас защищать. Но сейчас мне придется уйти, чтобы тот, кто все это затеял, больше никому не смог навредить. Понимаете?

Близнецы синхронно кивнули.

— Поэтому я очень вас прошу слушаться врачей и медсестер.

— А маму можно увидеть? — Риа свела брови домиком.

— Можно. Но чуть позже. Сейчас она на экстренной восстановительной терапии. Поэтому задание для вас важное и ответственное: слушайтесь врачей, делайте все, что они скажут, если попросят поспать — значит, надо спать. Это важно.

Роа сжал губы, но потом все-таки кивнул.

— Отлично. Я уверен, что могу на вас рассчитывать.

Дети снова кивнули вместе, а после дружно потопали за счастливыми из-за такого поворота событий врачами и медсестрами. Все-таки обследовать детей удобнее в палате, а не в коридоре.

— Отговаривать тебя бесполезно, насколько я понимаю? — Ландерстерг хмыкнул. — Ты бы хоть позволил врачам тебя осмотреть.

— Волнуешься что ли? — фыркнул Бен.

— Как ты сам понимаешь, от этого не только твоя жизнь зависит. Поэтому соберем боевые флайсы…

— Боевые флайсы бесполезны. Тебе наверняка доложили, что глубоководные способны прыгать телепортами прямо в полете. Попытка через него пройти вместе с драконом может закончиться плачевно. Да и не стоит вмешивать туда тех, кем Кроунгард в случае чего сможет прикрыться. Просто держите оборону в пустошах и в городах, как мы планировали.

Ландерстерг кивнул.

— Благодаря этой твоей особенности всю больницу экстренно эвакуировали. Об этом доложили не только мне. Глава Фияна очень заинтересован новыми фактами.

— Утолим его любопытство на заседании Мирового Сообщества.

— Кроунгард обернулся драконом, когда уходил с границы, кто он сейчас — неизвестно. Есть еще кое-что, что может тебе пригодиться: в лаборатории обнаружен мозг глубоководного фервернского дракона. С наибольшей вероятностью, убитого совсем недавно для усиления ретрансляционных воздействий. А сил на это могло хватить только у того, кто давно играет с черным пламенем и начинен им, как истоковец взрывчаткой.

— Полезная информация, Ландерстерг. До встречи.

Бен прошел мимо него к вальцгардам. Перед тем, как начинать поиски, нужно было снова оказаться в пустоши. Он собирался совершить оборот и найти Кроунгарда с помощью драконов, через объединенное сознание. Именно эта их особенность, а еще, пожалуй, зацикленность отчима на нейросети сейчас навела на мысль.

Кроунгард убивал драконов много и часто, но чужими руками, сейчас же Ландерстерг был прав. Он убил сам, потому что рассчитывал на мгновенную реализацию плана и полное подчинение всех драконов мира через нейросеть. Теперь отчим для них как раннарская трава.

Что касается него самого, если мозг глубоководного способен к ретрансляционным способностям сам по себе, значит, ему остается только соединиться с общим драконьим полем, настроиться и почувствовать, а точнее, узнать, где Кроунгард появлялся в последний раз. Бен думал об этом, пока флайс уносил его в пустоши, глядя на мельтешение тесно натыканных фиянских высоток в лучах закатного солнца. Благодаря зацикленности фиянцев на сглаживании углов, большинство их небоскребов напоминало игрушки для взрослых, увеличенные в масштабе.

Да, должно быть с напряжением вышел перебор.

Уголки губ непроизвольно дернулись в стороны.

Бен поймал себя на мысли, что у него вполне закономерное состояние: резкий спад адреналина и постоянная перестройка тела, поэтому сейчас он чувствовал себя как пьяный. Пришлось собрать все силы и, сдавив виски, возвращать концентрацию, которая ему сейчас ой как пригодится.

Он в принципе мало общался с драконами, не говоря уже о том, что он никогда не общался с драконами, будучи драконом. Если верить исследованиям, это были просто мыслеформы, не облеченные в слова, просто общий колодец информации, как облачное пространство сети, и общались драконы между собой образами, инстинктами, чувствами.

Как бы там ни было, сейчас ему предстояло все это ощутить и испытать на себе. Стать первооткрывателем. В какой-то степени.

Голова казалась тяжелой, и он сосредоточился на Авроре. На детях. На том, для чего он собирается все это сделать. Подействовало мгновенно, если не сказать больше. Новый прилив адреналина в крови заставил сознание проясниться, а сил разом прибавилось.

В пустошах Бен выходил из флайса так, словно пару-тройку дней пролежал в восстановительной регенерационной капсуле, в которой сейчас находилась Аврора.

Аврора.

Никто и никогда больше не посмеет ей навредить. Ни ей. Ни детям. Его семье.

Возможно, именно благодаря этим мыслям оборот дался настолько легко. Крылья, раскинувшись за спиной, легко подхватили прыжок и потоки воздуха, унося его в пустоши. Все ближе к тем, кто сейчас мог помочь найти Кроунгарда. Он сосредоточился пока еще на собственных мыслях, внутри дракона разум воспринимался особо, но именно мысли помогли сконцентрироваться на чувствах.

Помощь. Мне нужна ваша помощь!

Зверь зарычал, выдыхая пламя на и без того выжженные земли, и Бен впервые ощутил расходящиеся от него волны. Будто сигнальные круги, они расходились все дальше, дальше и дальше, захватывая все больше пустошей. Все большую территорию.

Кроунгард. Мне нужно найти Кроунгарда!

Пришлось постараться, чтобы найти контакт со зверем, чье тело воспринимало мыслеформы иначе, чтобы получилось трансформировать в чувства. Все, что Кроунгард сотворил, начиная с его отца, с провокации исторической трагедии Раграна, все, что он сотворил с нейросетью, с людьми и иртханами, эксперименты, личное убийство дракона.

От собственных мыслей пламя в драконьем же теле закипело с удвоенной силой, а потом полыхнуло маяком на тысячи километров.

Пять.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Девять.

Десять.

Одиннадцать!

Двенадцать!

Бен никогда не чувствовал в себе такой силы, особенно силы, горящей внутри него сейчас, на которую один за другим начали отзываться драконы. Сознание иртхана выхватывало их как вспыхивающие по всему миру лампочки, нанесенные на интерактивную карту, сознание дракона ощущало полное единство с этой безграничной звериной силой, объединенной, чтобы найти угрозу.

Он будто разом был во всех этих телах, и ни в одном тоже.

Глубоко под водой. Высоко в небе. В пещерах, на скалах, в полетах и играх, в ярости и в отчаянии, рычащим и просыпающимся рядом со своей парой и со своим потомством.

Не нужно было никаких проводов, чтобы это почувствовать, сознание просто летело по миру, открытое, попадая в каждого живущего дракона и драконенка — до тех пор, пока он не наткнулся на сгусток тьмы и ненависти, рычанием отозвавшись на обнаруженного врага.

Кроунгард был у границ ледяных вод Ферверна. Он был ярости, и он собирался уйти под воду.

Вспышка перехода раскалила тело дракона, когда Бен рванулся в ту точку сквозь пространство. С силой врезаясь в черную драконью тушу, стремящуюся стрелой вспороть гладь океана и скрыться в ней.

Удар был такой силы, что Кроунгарда швырнуло на воду. Полосуя ее крыльями, шипами и чешуей, он мгновенно развернулся, снова взлетел. К нападению Бен уже был готов, поэтому с рычанием бросился на него, когтями взрезая броню-чешую. Пламя Кроунгарда было напитано чужой силой, силой драконов, лишившихся по его милости жизни, и оно было феерически мощным. Рычание и огненный выдох опалили бок, зубы мелькнули в опасной близости от шеи, когти с хрустом сжались на основании крыльев.

Он определенно был силен, но у него не было семьи, за которую стоило драться. Поэтому Бен врезался в мощную грудь мордой, рискуя лишиться зрения, зубы царапнули по ребрам монстра, раздался хруст. Кроунгард взвыл, лапы разжались, хотя правое крыло прострелило болью. Болью, которая короткой вспышкой растворилась в ярости, объединенной ярости всех драконов.

Черное дыхание пламенем прокатилось совсем рядом, он едва успел уйти в сторону, взмывая ввысь, выдыхая всю свою силу в него, снова с рычанием бросаясь в бой. Воздух между ними раскалился от огня, оплавляющего побережье и заставляющего океан бурлить волнами. Возможно, именно поэтому Бен не почувствовал того, что должен был уловить сразу: рядом с Кроунгардом полыхнуло пространство, раскрылся телепорт.

Он метнулся в него, и Бен устремился следом за ним, считывая, запоминая след. Новый переход отнял немалую часть сил, но он его не упустил! Вышел в точности рядом с ним, оказавшись в вое сирен, в Мериуже, почти на границе с пустошью, но уже в городе. Сознание вспороло черной ненавистью, и впервые за все время общения с драконами Бен услышал мысли, облеченные в слова:

«Не захотел оставить меня в покое? Я похороню этот город в руинах!»

Боевые флайсы, возникшие на горизонте, окатило огнем, превращая в горящие факелы, от второго удара Бен закрыл военных собой. Черное пламя Кроунгарда прокатилось по телу, сплавляя чешую, обжигая, заставляя зверя рычать от боли, но даже сквозь эту боль он рванулся к нему, вздергивая за хвост, унося в высоту, не позволяя новому огненному дыханию врезаться в жилые дома. Дорвавшись до многоэтажных складов, оно зазвенело о не выдержавшие такого напора стекла, взрывающиеся и летящие ввысь осколками, и Бен из последних сил снова открыл переход.

Кроунгард рванулся, но зубы Бен сжал намертво, и они вместе рухнули в океан в Хайрмаргской пустоши. От удара о воду на мгновение потемнело перед глазами, сознание дракона помутилось, и, когда он открыл глаза, на него прямо под водой летел черный ураган ненависти. Бен чувствовал кровавый след, растекающийся в океане от многочисленных ран и ожогов, но еще отчетливее он чувствовал, как внутри по-прежнему живет ярость. Желание защитить свою семью.

Всех остальных.

И он рванулся к нему навстречу из последних сил.

Они сплелись в рычащий клубок, раздирая друг друга когтями, зубами, ранясь об острые защитные раскаленные шипы. С шипением закружилась воронка воды, удар лапы Кроунгарда располосовал обожженный бок, который повторно опалило соленой водой. На миг дернуло ощущением: это конец, потому что сквозь черное пламя и мутную от кружения глубину воды проступала кровь. Ее было настолько много, что она, казалось, могла заполнить собой весь океан, и в этот момент перед глазами мелькнули образы.

Аврора.

Дети. Всего его дети… все трое. И, почему-то, Дрим.

Распахнув пасть, Кроунгард рванулся к нему, готовый вспарывать зубами горло, и он ушел вниз. Погружаясь все глубже, глубже, глубже, где стихия воды словно давала новые силы. Она больше не жалила раны солью, напротив: она будто наполняла его, и когда тень Кроунгарда мелькнула совсем рядом, Бен молниеносно развернулся. Ударил жалом хвоста прямо в грудь, пробивая сердце. В этот удар ушли все силы, зубы дракона клацнули совсем рядом с его горлом. Все-таки зацепили, порвав шею, но это было последнее, что Кроунгард сделал.

Сорвавшись с пронзившего его хвоста, он несколько раз моргнул и затих. Бен видел, как тот медленно проваливается в темные объятия глубины, и сам начал в нее падать. Все силы, казалось, даже само пламя его покинуло. Дракону было все равно. Дракон был счастлив. Он победил и защитил свою семью, а вот Бену отчаянно хотелось бы увидеть их еще хотя бы раз. Поэтому он пытался вытолкнуть себя наверх, к стремительно удаляющейся глади воды. Но потом холод и тьма стали слишком сильными.

Слишком сильными до того, как вода вокруг снова забурлила. Глубоководные, появившиеся словно из ниоткуда, тянули его к поверхности на себе. Три или четыре дракона, работая мощными шипованными плавниками, с такой скоростью вышли из воды, что ледяной воздух иглами ворвался в раскаленные ноздри.

Они, поддерживая его на своих телах, вынесли его на побережье, а потом окружили. Сквозь мутящуюся пелену перед глазами он мало что различал, но все же увидел, как они опускаются перед ним на оплавленный снег один за другим. Красивые. С шипами и коронами гребней, с хвостами-жалами, покрытые сверкающей иссиня-черной чешуей, мощные, невероятно прекрасные.

Приподнявшись на тяжелых лапах, он увидел второй круг. Третий. Четвертый.

Сколько здесь было глубоководных — не сосчитать. Но все они приветствовали его. Все они признавали его… как лидера? Он едва успел осознать эту мысль на уровне инстинктов, когда в него хлынула их неприкрытая радость, доверие, признание, ощущение готовой подчиниться его пламени силы. И неиссякаемый поток информации.