Глава 31

Аврора Этроу

Я пришла в себя от того, что кто-то громко сопел мне в ухо. Вспомнив, что случилось, резко подскочила на постели, и кто-то испуганно пискнул. Кем-то оказалась Риа, которая, как выяснилось, спала вместе со мной на моей просторной аэрокойке в палате. С другой стороны подскочил Роа, а Лар сидел в кресле на коленях у Бена, который тоже спал. Но мгновенно проснулся от нашего шевеления.

— Ма-а-а-а-м! — завопили все трое, и резво бросились меня обнимать. Что же касается Бена, он просто смотрел. Но смотрел так, что сердце начинало пропускать удары.

Я его понимала, потому что еще не до конца осознавая, что жива, что весь этот кошмар остался в прошлом, а я обнимаю своих детей, двое из которых уже хлюпают носами, а третий, как всегда, изображает супергероя (один в один папа), я до безумия хотела обнять Бена. Хотела, чтобы он подошел к нам, но он просто сидел и смотрел. Так, будто не мог насмотреться, но ведь теперь у нас впереди все время мира…

С этой мыслью я уткнулась носом сначала в одну макушку, затем во вторую и, наконец, в третью, перецеловав всех по очереди и чувствуя, как внутри растекается уютное, невероятно живое тепло радости. Я чувствовала себя отлично, наверное, давно себя так отлично не чувствовала. Спокойной, выспавшейся, свежей, да еще и с осознанием того, что весь этот кошмар наконец-то закончился!

— Мам, мы так рады, что ты проснулась! Ты так долго не просыпалась!

— Врачи говорили, что тебе требуется долго лежать в капсуле восстановления!

— И нас к тебе не пускали.

Наперебой заговорили дети, все разом.

— А еще никто не хотел тебя спасать!

— И тогда это сделал папа! — это выпалил Роа, а я перевела взгляд на Бена.

Он улыбнулся, но как-то слишком уж коротко.

— А еще теперь мы можем поехать домой.

— Все вместе!

— Врачи сказали, что еще сутки после того, как ты проснешься, они будут тебя наблюдать, а потом…

— Мы можем вернуться!

— Совсем маму заговорили, — это было первое, что Бен произнес, и я вдруг похолодела. Сквозь всю эту радость, сквозь все мое счастье, осознание, что с малышами все хорошо, на них сейчас уже ни царапинки, меня прошило мыслью: я убила его сестру.

Я это вспомнила, как в ледяную воду окунулась, последнее, что кричал муж Эли-Эн — перед тем, как швырнуть в меня этот осколочный снаряд. И… ладонь сама собой примкнула к груди: туда, куда вонзился осколок. Снова зазвучали в ушах слова Риа и Роа: «А еще никто не хотел тебя спасать!» — «И тогда это сделал папа!».

Словно почувствовав меня, Бен все-таки поднялся:

— Так, мелкие, все на выход.

— Но мама же только проснулась! — насупился Роа.

— Мы еще даже толком не поговорили! — эхом возмутился Лар.

— Наговоритесь чуть позже. Я вам обещал, что вы будете рядом, когда мама проснется, и вообще-то мы с вами нарушили все медицинские правила, которые только можно. Вас должны были сюда пустить уже после осмотра.

Недовольно сопя, малыши один за другим слезли с моей постели.

— Вернетесь сразу, как только маму осмотрит врач. Договорились?

Риа насупилась, точь-в-точь повторяя выражение лица брата. Правда, тут же расслабилась и выпалила:

— Мама, а во мне скоро совсем не будет пламени! И папа сказал, почему!

На этом моя дочь бодро зашагала с братьями к дверям, где их встречали вальцгарды и няня. Стоило нам остаться вдвоем в палате: просторной, залитой сейчас солнечным светом и полной цветов, которые стояли повсюду — я в жизни не видела столько букетов, я вопросительно посмотрела на Бена. Он приблизился ко мне, остановился рядом с постелью.

— Глубоководные передали мне всю информацию о себе. В том числе знания о том, почему у Риа не будет пламени, — он улыбнулся, кивнув в сторону двери, куда вышла дочь. — Самки глубоководных рождаются с пламенем, но еще в детском возрасте оно у них иссякает. Для того, чтобы взрослая особь могла принять всю мощь пламени своей пары, которого у дракона-самца в избытке. Они частично забирают его и таким образом спасают свою пару от безумия и от огненной лихорадки. Огненная лихорадка — следствие очень сильного пламени, заблокированного внутри по той или иной причине, не имеющего явных проявлений в течение нескольких лет. Надеюсь, я понятно объяснил.

«Ты объяснил понятно, — захотелось сказать мне, — но почему ты меня до сих пор не обнял?»

Вместо этого я кивнула.

— Иртхан с кровью глубоководного, с черным пламенем, способен выбрать любую женщину-человека и сделать ее иртханессой за счет такой вот особенности. Просто когда он ее выбирает, его пламя начинает влиять на нее, начинает ее изменять. Если она отвечает взаимностью. Если женщина взаимностью не отвечает, ничего не произойдет, но если между ними устанавливается связь, она начинает принимать его пламя. Без вливания крови. Прямое вливание крови глубоководного в самом деле способно свести с ума, такой же способ абсолютно безопасен.

— Вау.

— И да, Риа нужен парень с черным пламенем. Равно как и дочери Ландерстерга. В связи с чем мы задумались о том, что у него есть мальчик и девочка, и у нас с тобой есть мальчик и девочка…

— Бен! — я остановила ход его мыслей до того, как он сообщил мне, что они с Ландерстергом уже подписали брачные контракты, пока я была без сознания. Хотя если бы он мне такое сообщил, я не представляю, что бы я сделала! — Бен, ты меня даже не обнял. Я понимаю, что то, что случилось ужасно, но я защищала наших детей, и я…

— Что? — он нахмурился.

— Что? Эли-Эн была твоей сестрой. Я…

— Эли-Эн никогда не была мне сестрой. — Он наконец-то сел рядом со мной и взял мои руки в свои. — Ты сейчас всерьез решила, что я за что-то на тебя — что? Злюсь? Обижен? Что ты сейчас подумала, Аврора?

От его ладоней, от его пальцев, накрывших мои, исходила такая уверенная сила, такая любовь, что я окончательно растерялась. Слишком много эмоций, слишком много всего, на меня будто обрушились пласты информации, чувств, событий, в которых я просто потерялась и сейчас пыталась найти себя заново.

— Я ничего не понимаю, — жалобно произнесла я. — Чувствую себя почти так же, как когда я потеряла память…

— Тогда давай снова начнем с самого начала. — Бен мягко привлек меня к себе, развернув так, что я могла видеть знакомый мне по картинкам в сети главный мегаполис Фияна. — Сразу, как только тебя перевели из восстановительной капсулы сюда, я разрешил детям быть рядом с тобой. Я смотрел на вас все это время, смотрел на тебя — как ты спишь, и не мог справиться с чувствами, с которыми всегда отлично справлялся. Разум мне твердил, что все хорошо, но еще я помнил, как чуть не потерял тебя навсегда. Мне казалось, что стоит мне закрыть глаза, и все вы исчезнете. Просто исчезнете. Я никогда ничего не боялся так, как потерять вас.

— Бен, но ты нас не потерял…

— Но мог. — Он неожиданно сжал меня в объятиях так сильно, так отчаянно-сильно, что все мои вопросы, сомнения и мысли растворились в нахлынувших на меня чувствах. Моих. Его. Наших общих.

Я, если честно, не представляла, чтобы этот мужчина вообще кому-то мог признаться в своих страхах, но сейчас он признался. Мне. От осознания этого меня затопило невероятным, глубоким чувством, в котором смешались признательность, доверие, нежность, любовь… да столько всего, что я не могла понять, как я могу вместить столько всего. Как он может. Через что он прошел вместе с нами. Когда я была без сознания. Когда моя жизнь была в его руках.

— Ты спас мне жизнь, — тихо сказала я. — Как ты мог потерять нас, если ты был рядом? Ты все это время был рядом.

— К сожалению, не всегда, — он сдвинул брови. — Но теперь буду. Никто больше не сможет причинить вам вред, я тебе обещаю, Аврора. Клянусь.

— Я знаю, — ответила совершенно искренне.

Бен глубоко вздохнул и положил подбородок мне на макушку. Я же перехватила его руки, накрыв своими ладонями, которые сейчас лежали у меня на животе. В каком-то оберегающем жесте.

— Кроунгарда поймали?

— Кроунгард мертв, — произнес он как-то очень жестко и холодно.

Я запрокинула голову и наткнулась на его суровый взгляд.

— Я его убил. В Ферверне. С Эли-Эн, оказывается, он был связан очень давно. Она принимала участие еще в первой волне экспериментов синтезированного черного пламени, только со стороны иртханов, а не людей. Ее муж тоже. Именно с помощью нее ему удалось выманить лидера глубоководных и его пару, заманить их в ловушку и убить. Об этом рассказал ее муж на допросе. Он много чего рассказал. Этот заговор оказался гораздо масштабнее, чем предполагали мы все.

Бен говорил спокойно, на первый взгляд отстраненно. Не закрываясь, но через слово меня дергало болью. Семья всегда значила для него слишком много, и я это знала: сейчас на уровне каких-то инстинктов, поэтому переплела наши пальцы.

— Мне так жаль.

— Сожалеть тут не о чем, Аврора. Разве что о моей собственной недальновидности.

— О какой недальновидности ты говоришь? Кто в здравом уме такое может предположить?

— Я. Я должен был догадаться. Что после стольких лет поисков мне просто подкинули информацию о ней. Что она…

— Бен, ты можешь представить, что взрослая Риа попытается похитить детей Роа или Лара и пустить их на какие-то… я не знаю, смертельно опасные эксперименты? Вот и я не могу. Для тебя она была сестрой, даже если вы виделись два-три раза. Нельзя жить в постоянном страхе и контроле. Нельзя подозревать всех.

— В моем случае таких проколов быть не должно. Они могут слишком дорого обойтись. Да и обошлись — вы с Роа и Риа…

— Ох, Бен. — Я снова запрокинула голову, пытаясь поймать его взгляд, но он сейчас смотрел строго в окно. — Со мной, Роа и Риа все в порядке. Мы все здесь. С тобой. Ты сделал все, чтобы было так. Только благодаря тебе я проснулась и обняла их, их всех. Благодаря тебе ты сейчас сжимаешь меня в объятиях, а я рядом с тобой. Рядом с единственным мужчиной в мире, с которым я хочу провести всю свою жизнь. Я тебя люблю.

Бен замер. Настолько внезапно, что меня даже резануло этой сменой чувств, будто в нем перекрыли какой-то клапан, и он понятия не имеет, что с этим делать. Я же легко погладила его пальцы, понимая, что невероятно, отчаянно счастлива наконец-то это сказать. Что мне представился шанс это сказать. Что он подарил мне шанс это сказать. Хотя на самом деле он подарил мне гораздо больше…

Я тихо вздохнула, чувствуя, кажется, всю нежность мира, раскрывающуюся в моем сердце, а потом меня накрыло, затопило бесконечным глубоким чувством, которое испытывал он.

— Я тоже, — глухо произнес Бен, словно эти слова слишком долго жили в нем, запертые внутри. — Люблю тебя, Аврора. Люблю безумно. Моя Аврора… Моя жизнь. Мое сердце.

Я развернулась в его руках, и он накрыл мои губы своими, а я коснулась пальцами его скул. Впитывая через это прикосновение всю глубину его чувств, возвращая через него всю нежность, которую я хотела ему отдать.

Кажется, это была вся нежность мира. По крайней мере, именно так я это чувствовала. Именно так я это ощущала, наслаждаясь каждым мгновением. Каждым сорванным с губ вздохом, когда поцелуй прерывался. Наконец, сдавленно застонав, Бен окончательно его разорвал.

— Нужно, чтобы тебя осмотрели, — негромко произнес он. — По предварительным данным все отлично, но…

— Я верю предварительным данным, — запрокинув голову, произнесла я. — Никогда себя лучше не чувствовала.

Я не лгала. Мне действительно было настолько хорошо: и физически, и душевно, что хоть прямо сейчас беги звонить Гроу и соглашаться на все. Правда, уже было поздно, с момента нашего общения прошло больше двух недель.

— Аврора, ты перенесла операцию на сердце. Можешь мне поверить, это не шутки даже с нашими технологиями и исцеляющей мощью черного пламени.

— Я в руках лучшего хирурга мира. Ты держал мое сердце в руках. Буквально.

— Не напоминай, — Бен нахмурился. — Но если ты настаиваешь, как твой лечащий врач я настаиваю, чтобы тебя осмотрели. Чтобы сделали окончательное заключение.

Я поняла, что в данном случае гораздо проще будет согласиться: так быстрее. Да и дети вернутся, а они наверняка там подпрыгивают от нетерпения, поэтому следующий час терпела всевозможные тесты, всевозможную диагностику (меня свозили в диагностическую капсулу), анализы, снимки. В общем, все, что от меня требовалось, чтобы удостовериться, что я в полном порядке, что регенерационный процесс идет своим чередом, и что дальше будет только лучше.

В конце всего этого действа мне выдали рекомендацию: еще неделю-две никаких физических нагрузок, а после можно возвращаться сначала к мягким тренировкам, постепенно увеличивая время и интенсивность занятий.

— Надо позвать детей, — произнесла я, когда меня наконец оставили в покое и вернули в палату. — Ты доволен?

— Доволен чем? — Бен приподнял брови.

— Что толпа фиянских медиков подтвердила, что со мной все хорошо.

— Когда вернемся, я еще приглашу Ардена, чтобы он тебя осмотрел.

Я закатила глаза.

— Ну и перед тем, как мы позовем детей, Аврора…

— Жаль, что я не согласилась на предложение Гроу.

Мы сказали это одновременно. Просто все то время, что меня пропикивали, просвечивали, изучали, сканировали и тыкали иголками, я думала о предложенной мне партии. И, как ни странно, об Эли-Эн. О том, что она кричала мне в той лаборатории, что Бен ничего не сделал, чтобы приблизить ее к себе, хотя она была его сестрой. Стало ли это последней каплей? Причиной того, что она решилась не просто принимать участие в экспериментах и исследованиях Кроунгарда, но и похитить детей своего брата?

Я не могла перестать об этом думать, равно как в принципе обо всем, что там в этой лаборатории произошло. О тех, кто убивал драконов. О себе — когда я, не колеблясь, пропустила через себя всю мощь черного пламени. Я не хотела убивать Эли-Эн, но, случись мне защищать своих детей снова, я бы сделала то же самое. Не это ли имел в виду Гроу, когда говорил о двойном дне зла? О его обратной стороне, о мотивах.

— Так. — Бен внимательно посмотрел мне в глаза. — Ты передумала?

— О чем ты хотел мне сказать? — я махнула рукой. Все равно Гроу уже нашел кого-то другого в свою постановку.

— Нет, давай по порядку. Почему ты передумала, Аврора?

Я рассказала ему обо всем. Понимая, что это очень болезненная тема для нас обоих, но также понимая и то, что лучше все это проговорить сейчас, чтобы оно не закрылось коркой и не воспалилось, как глубокая невычищенная рана.

Бен слушал внимательно, не перебивая. Только когда я замолчала, снова опустился на койку рядом со мной.

— Мне правда безумно жаль Эли-Эн, — тихо произнесла я, уткнувшись лбом ему в плечо. — Жаль, что до нее первым добрался Кроунгард, еще тогда, в прошлом. Жаль, что она повелась на его уловки, что все это… все это так неправильно!

Он вздохнул.

— Кроунгард умел быть убедительным, Аврора. Он умел манипулировать. Скажем так, я общался со многими сильными мира сего, но такого манипулятора, как он, не встречал никогда. Он изворачивал правду так, что она становилась ложью, мог превратить черное в белое. Не считая его усиленных синтезированным пламенем способностей, хотя он вполне успешно справлялся и без них. Про кого угодно другого я бы сказал: заряжал своими идеями, Кроунгард же ими заражал. Он даже Халлорана сделал, мягко говоря. Да и меня, когда заставил поверить в то, что с тобой у меня не будет семьи.

Бен помолчал, поглаживая мою ладонь, а после продолжил. В прошлую волну заговора вскрылась ветвь синтезированного черного пламени и экспериментов над людьми, в этом — заговор иртханов. Многие фиянские политики и бизнесмены оказались в это вовлечены. К счастью, глава Фияна не имел к этому никакого отношения, но свой шок по поводу упущенного заговора выразил вполне конкретно: подал в отставку. Корни заговора уходили и в Лархарру, где тоже поднялось на поверхность много желающих приобщиться к миру черного пламени и со временем подмять под себя власть таким образом.

Вот только вряд ли они осознавали, что все они просто игрушки в руках кукловода. Через них Кроунгард планировал управлять новым миром после разрушения старого. Миром, подчиненным ему одному, сожженным чуть ли не дотла и восстанавливаемым лишь его диктатурой, миром, который он собирался держать в кулаке в постоянном страхе перед оружием — драконами, подчиненными нейросетью.

Когда все полетело наблу под хвост, он рассчитывал скрыться, используя режим невидимости. Оказывается, взрослые глубоководные особи способны активизировать этот режим даже для себе подобных. У него почти получилось, но перед общей драконьей сетью, усиленной пламенем Бена, он не выдержал. Его обнаружили. Туда сразу же устремились глубоководные, которые успели уже лишь к финалу их с Беном сражения.

— Манипуляции манипуляциями, но Эли-Эн была взрослой женщиной, и она сделала свой выбор. Мне остается только это принять, — Бен сжал мои пальцы в своих. — Принять тот очевидный факт, который я не признавал долгие годы. Я потерял свою семью, Аврора, когда был совсем ребенком. Но я обрел ее с тобой. С Ларом, с Роа и Риа. И вас я никогда не потеряю.

У меня из глаз сами собой хлынули слезы, а Бен, не ожидавший такого, опешил. Я же прижалась к нему изо всех сил и, раньше чем он успел сказать что-то еще, прошептала ему в халат:

— Только попробуй нас потерять! Я лично тебя найду, обернусь драконицей и покусаю!

— Да уж. Надеюсь. — Я не видела его лица, поскольку хлюпала в медицинский карман его халата, но по голосу было понятно, что он улыбается. А по чувствам — что он доволен, счастлив, в любви. В такой любви, какой нам еще не доводилось испытывать. Нашей общей. Одной на двоих.

— Позвони Гроу, — произнес Бен неожиданно.

— Что?

— Позвони. Ты же хочешь у него танцевать.

Я вскинула голову и сердито хлюпнула носом.

— Издеваешься что ли? Ты думаешь, он стал бы столько ждать? Не говоря уже о том, что ждать ему придется еще дольше, потому что у меня восстановительный период, а потом надо все тренировки возвращать ну очень постепенно?

— Я ждал тебя пять лет, Аврора, — Бен продолжал улыбаться. — Согласен, потому что сам поступил как идиот, но ждал же. Уверен, Джерман Гроу из тех, кто ценит профессионализм и тех, кого он выбрал. В любом случае, от одного-единственного звонка ты ничего не теряешь.

У меня полыхнули щеки.

— Думаешь, он может еще меня ждать?

— Не позвонишь — не узнаешь.

Я глубоко вздохнула.

— Что, прямо сейчас?

— Прямо сейчас — это всегда самое верное решение.

Я вздохнула еще раз. Потом кивнула:

— Ладно. Давай телефон. Только выйди, пожалуйста.

— Что-что?

— Выйди из палаты, — сердито повторила я. — Я стесняюсь говорить при тебе. Ну и очень не хочется у тебя на глазах пинать вазы с цветами и кидаться подушками, когда он меня пошлет.

— Да, главное — это вера в себя, — усмехнулся Бен. — Ты же в курсе, моя драгоценность, что мы чувствуем друг друга?

— В курсе! Только пока я буду звонить Гроу, чувствуй меня за дверью, пожалуйста.

Он снова улыбнулся, а спустя пару минут у меня уже был смартфон с заботливо выведенным на экран номером гения мирового масштаба. Я сжала его в ладони и поднялась. Походила по палате, разглядывая цветы.

От кого их тут только не было! От Бена, само собой разумеется, от Зои и Дага, от мамы, от коллектива из моей основной школы, от филиалов, от Эрии, от отца и его семьи, от Ландерстерга. Посозерцав всю эту разноцветную — от небесно-голубой с тонкими кружевными розетками до яркой пламенной силы аррензий, приятно пахнущую красоту, я еще сильнее сжала смартфон в ладони.

Бену как врачу — минус парочка баллов! Мне же противопоказано волноваться.

А и не буду я волноваться! Все! С меня хватит.

Я глубоко вздохнула и набрала номер.

Черное пламя Раграна

Счастье — это быть рядом со своей семьей и видеть их счастье. По крайней мере, сейчас, в эту самую минуту оно складывалось для него в такое простое и в то же время невероятно сложное понятие. Риа, Роа и Лар уже приплясывали от нетерпения. Они так хотели снова к Авроре, что перевозбудились и бегали по палате, как маленькие ураганы.

— Мы завтра возвращаемся в Рагран, — произнес Бен, — и вы с мамой будете дома круглосуточно. Надеюсь, не стоит напоминать, что ей нужен покой, и топот маленьких драконят рядом со спальней может ее разбудить?

Ураганчики остановились.

— Конечно не надо! — возмущенно произнес Лар. — Это мы просто сейчас радуемся!

Радоваться было чему.

Не только этой простой идиллии, которой они все долгие годы были лишены. Была еще одна новость, которую Бен хотел сообщить Авроре лично, но не успел — она заговорила о Гроу. Теперь подумал, что это даже к лучшему, лучше сделать это вместе с детьми, когда все семья в сборе.

Кольцо уже лежало у него в кармане брюк, готовое перекочевать на ее палец. Временами ему начинало казаться, что эгоистичное желание, чтобы Гроу ей действительно отказал, чтобы она принадлежала ему, только ему, никогда больше не оставляла его и семью даже ради своих тренировок, способно накрыть его с головой и не отпускать, но…

Но он помнил, как сияют глаза Авроры, когда она занимается балетом. Пусть она так ничего и не вспомнила, это чувство, это стремление танцевать было живо внутри нее, как и бесконечная любовь к детям. К нему.

После всего, что было, она продолжала его любить. Так отчаянно, яростно, так искренне и так безусловно, что большего счастья сложно себе и представить. Если балет и постановка Гроу — ее счастье, то и его тоже. Повезло, что телепортационные волны для глубоководных драконов естественны по природе своей, а это значит, что она сможет проходить телепортом в Аронгару на репетиции и обратно хоть каждый день. Без малейшего вреда для здоровья.

Они ждали, пока Аврора переговорит с Гроу, и вот его смартфон полыхнул сообщением: «Возвращайся».

Загадочно дальше некуда! Что это значит?

— Пап, а мама будет рада тому, что мы скажем? — спросил Лар.

Бен кивнул.

— Уверен.

— Это так здорово! — Риа подбежала и обхватила его ногу. — Здорово же, правда?

— Еще как. Пойдемте. Мама уже нас ждет.

Отказал Гроу или нет, было непонятно, но Бен решил рискнуть и сразу взять детей с собой. К тому же, они уже устали, от такого перевозбуждения сил им хватит еще на часик, а потом стоило бы уложить их спать. Но не увидев Аврору еще раз, они не уснут, поэтому…

— Ну как? — спросил он, первым заглядывая в палату.

Довольная малышня тут же просочилась вперед него и побежала обниматься снова.

— Взял, — словно не веря тому, что говорит, произнесла Аврора растерянно. — Он меня все еще хочет видеть в этой партии, и даже готов ждать, пока я буду восстанавливаться!

— Ну а что я тебе говорил?

— Ура-а-а! Поздравляем!!!! — перебивая его, хором закричали дети, запрокинув головы и уставившись на нее такими счастливыми глазами, что она не выдержала и улыбнулась тоже.

— А вам, значит, папа все уже рассказал?

— Да! — довольно воскликнула Риа. — Он сказал, что ты скорее всего опять будешь танцевать, и что для тебя это очень важно.

Бен как раз нащупал коробочку с кольцом, когда его дочь выдала:

— А еще он сказал, что у нас скоро будет братик или сестричка!

От неожиданности он врезался ногтем в плотную крышку коробки до боли, но почувствовал ее скорее каким-то далеким фоном. Потому что Аврора, изумленно моргнув, посмотрела на него и спросила:

— Что?!