Глава 14. Кара

Я просто хотела почитать в тишине. Проклятье, неужели я прошу многого? Книги я полюбила еще до того, как научилась бегло читать. Несколько полок с древними гримуарами в комнате бабушки казались мне огромной библиотекой и редкой сокровищницей. Я могла часами сидеть перед ними, просто разглядывая потертые обложки, с благоговением водя пальцем по цветным кожаным корешкам.

Что бы я подумала тогда, оказавшись в библиотеке принца фейри? Наверное, просто упала бы в обморок, потому что ряды шкафов с книгами здесь, казалось, не заканчивались вовсе. А винтовая лестница из темного дуба вдобавок уводила на второй этаж.

Огромные витражные окна в пол рассеивали повсюду таинственные синие и бордовые блики. Высокий сводчатый потолок украшали фрески с картой звездного неба. Мягкие бархатные диваны и кресла цвета иссиня-черной ночи, массивный тлеющий камин и свечи в диковинных подсвечниках на столах порождали нестерпимое желание остаться здесь навсегда.

Я бы не отказалась провести здесь в блаженном одиночестве за чтением несколько часов. Но, судя по темному пристальному взгляду принца фейри, которым он прожигал меня уже несколько минут, сбыться этой мечте было не суждено.

Золотистый свет очерчивал профиль его грубого мужского лица. Казалось, тьма оживала в его мрачных глазах, шевелилась, пытаясь до меня дотянуться. И тьма во мне отчего-то тоже потянулась к нему. Прядь волос упала фейри на глаза, и мне захотелось убрать ее, заправить за необычное острое ухо. Я мысленно отругала себя. О чем я, дьявол меня побери, думаю?!

Бран шагнул ко мне, цепкий взгляд его скользнул по обложке книги в моих руках. Он склонил голову набок.

– Читаешь о ведьмах?

Я кивнула.

– Мне же предстоит убить одну из них. И не простую ведьму, а ту, что наложила могущественное проклятие.

– Верно, – выдохнул Бран. – Я бы тоже не прочь почитать что-нибудь о ведьмах.

Я поглядела на него недоверчиво.

– Зачем?

Мне показалось, он смешался на мгновение.

– Чтобы при случае тебе помочь.

Он прошелся вдоль полок с книгами, задумчиво провел пальцами по корешкам, взял одну и опустился в кресло напротив меня. Увидев, какую книгу он взял, я смерила его озадаченным взглядом и зачитала название вслух:

– «Под покровом ночи: романтические обряды и колдовские торжества».

Даже в полумраке я заметила, как острые скулы Брана слегка потемнели.

– Речь о праздниках, – поспешно пояснил он. – О том, какие обряды ведьмы проводят в тот или иной день.

Я недоверчиво изогнула бровь.

– Ага, романтические обряды… Зачем тебе вообще читать о праздниках ведьм? Как это поможет нам одолеть Керидвен?

Теперь потемнели даже кончики его ушей. Неужели мне удалось вогнать в краску эту гору мышц в облике мужчины? Едкая усмешка обожгла губы. А я молодец!

– Порой можно найти ответы совсем не там, где ищешь, – холодно отозвался Бран и с умным видом уткнулся в книгу, намекая, что разговор окончен.

Я закатила глаза. Пусть читает что хочет. Как будто это первый раз, когда он ведет себя как идиот! Я погрузилась в абзац о травах, особенно эффективных против ведьм, когда тишину вдруг нарушил голос фейри.

– Памятник в саду установлен в честь моего младшего брата, Слоана.

Я медленно подняла глаза и поразилась тому, каким безжизненным и далеким вдруг сделалось его лицо.

– Сайлас вырезал его из камня сам. Гоблины – дети пещер и подземелий. Способность к обработке камня у них в крови. Но обычно они делают что-то попроще: камины, вазы, столы. Сайлас же всегда был особенно одарен. Он умеет вырезать лица из камня лучше, чем пускать кровь. А в последнем ему среди моих слуг равных нет.

Я помолчала, обдумывая его слова.

– Что стало с твоим братом?

В глазах Брана проступила мучительная тоска.

– Слоан был женихом Керидвен. Он любил ее. – Бран запнулся и, помолчав, словно ему было невыносимо сложно это признавать, добавил: – Они любили друг друга. Но наши родители ненавидели ведьм. Они так часто повторяли, что Керидвен его околдовала, что убедили в этом почти всех при дворе. В том числе и меня. – Он горько усмехнулся. – Что, если подумать, было совсем несложно. Как водится у фейри, ведьм я ненавидел с детства. Я не знал, что к ним можно относиться как-то иначе.

Я стиснула зубы.

– Что сделали король и королева?

Бран избегал смотреть мне в глаза.

– Я подозревал, что отец с матерью попытаются помешать их союзу, но не предполагал, что они сделают именно это…

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как остатки терпения покидают меня, подобно последним крупинкам в песочных часах.

– Что. Они. Сделали?!

Бран судорожно сглотнул. Впервые за все время в его темных жестких глазах читалось что-то похожее на уязвимость.

– Подсыпали яд в бокалы Керидвен и ее близких.

При этих словах меня пробрал озноб, спина точно покрылась инеем. А Бран, невидяще глядя перед собой, тем временем продолжал:

– Но Слоан… он случайно опрокинул свой и в шутку выхватил бокал у Керидвен, когда она успела сделать лишь несколько глотков. Со словами: «В семье надо делиться» он осушил его до дна. – Принц вновь вымученно усмехнулся. – Он был большим весельчаком, мой брат. Но в тот раз шутка обернулась трагедией. Я осознал, что напиток был отравлен, когда Слоан закашлялся кровью. Следом за ним в предсмертных судорогах забились близкие Керидвен. Сама она оцепенела от ужаса, из ее рта и носа тоже текла кровь. Я бросился к Слоану, но Керидвен оказалась быстрее. Она стиснула его в объятиях, шепча заклинания. Но было уже слишком поздно. И в следующий миг все, кроме нее, были мертвы. Мои родители так и остались сидеть, видимо, не в силах сдвинуться с места. И тогда на ноги поднялась Керидвен. Она умирала, сосуды в ее глазах полопались, белки сочились кровью, но все же каким-то чудом она еще жила. Ведьма взмахнула рукой, и железный нож, который она всегда носила с собой для защиты, пронесся по воздуху, перерезав моим родителям горло. Они рухнули на стол, захлебываясь собственной кровью. А Керидвен, устремив на меня взгляд, полный ненависти, изрекла слова проклятия, в одно мгновение превратив лес Кровиан и Двор Теней в средоточие гнили и тьмы.

Я уставилась на Брана, не в силах выдавить из себя ни слова. Да и что можно сказать в ответ на такое признание? Родители Брана убили мою дальнюю родственницу и всю ее семью, лишив заодно жизни своего младшего сына. И все из-за слепой гордыни и ненависти. В моем смятенном сознании вдруг всплыли жестокие слова гоблина.

– Но, если во всем виноваты король и королева, почему Сайлас обвинил меня?

Бран облизнул пересохшие губы.

– До того рокового дня и мы, фейри, и наши слуги ненавидели ведьм. Никто не верил, что Керидвен действительно любила моего брата. В наших глазах она и ей подобные были причиной всего. После трагедии наша ненависть только окрепла. Ведь именно Керидвен наложила проклятие.

С моих губ сорвался злой яростный смешок.

– Вы за несколько секунд уничтожили всех, кто был ей дорог, и отравили ее саму. На ее собственной свадьбе, Бран! А чего вы от нее ожидали?

По лицу принца бродили тени.

– Тогда я считал, что все ведьмы лживы, коварны и злы. Но теперь, зная тебя, пусть даже и недолго, я начинаю понимать, что был неправ. Фейри, ведьмы, люди – мы не так уж и отличаемся друг от друга. И Керидвен… это не ее вина. Думаю, со временем мои подданные тоже это поймут.

С шумом захлопнув книгу, я бросила ее на стол и вскочила на ноги. От гнева и бессильной ярости мои руки дрожали.

– В одном ты прав, – прошипела я. – Керидвен не виновата. Она такая же жертва, как и ее семья, как и твой несчастный брат. Но вот в том, что ведьмы и фейри похожи, ты глубоко ошибаешься. Вам нравится издеваться над нами, а от убийств смертных вы получаете извращенное удовольствие. Твои родители были бы счастливы, если бы их план удался. Мы, ведьмы, особенно лунные ведьмы, не таковы. Мы чтим природу и ценим жизнь, нас не забавляют страдания других. И смерть мы тоже чтим, потому что она часть жизни. Убийство, в наших глазах, – жестокая необходимость. Его можно допустить, если тебе угрожает опасность. Это не забава на потеху себе и другим. Вы же, фейри, живете вечно и считаете, что вправе играть жизнями и чувствами смертных. Полагаете, что вы лучше нас. Вот за это вы и расплачиваетесь сейчас!

Последние слова я практически прошипела, выплеснув весь ужас, что я испытала, пока слушала Брана. Обычно мрачное лицо принца теперь вовсе сделалось беспросветным. Темные глаза его сочились горечью и мукой. И я вдруг ощутила укол совести.

Что бы ни совершили его родители, от принца я пока не видела зла. Да, он был дерзок и груб, язвил и высказывал пренебрежение, но он не бросил меня в лесу на растерзание проклятым тварям.

Я подалась вперед.

– Бран… – начала я, толком не зная, что хотела сказать.

– Не стоит, – возразил он, поднявшись, и холодно улыбнулся. – Не то чтобы ты была неправа. – Он кивнул на книгу на столе. – Не буду мешать. – И он исчез за дверью так стремительно, точно обернулся сгустком темноты.

Я сокрушенно сомкнула веки.

– Проклятье!