Глава 15. Бран

Я влетел в свои покои, скрежеща зубами.

Проклятая ведьма! Как я должен влюбить ее в себя, когда она без зазрения совести выплюнула мне в лицо такие ужасные слова?! Слова, сочившиеся гнусной уродливой правдой. И от этого сказанное ею жгло еще сильнее.

Но больше всего я злился на себя. Я не собирался рассказывать Каре о том, что случилось, в подробностях, но отчего-то, когда начал говорить, уже не смог остановиться. Я годами держал это в себе, не имея возможности с кем-нибудь поделиться. И когда ведьма спросила о Слоане, слова полились неиссякаемым потоком. Я сокрушенно прикрыл глаза.

Перед внутренним взором вдруг вспыхнуло ее разгневанное лицо. Тьма, в гневе оно казалось еще прекрасней. Я сдавленно зарычал. Гребаный идиот! Я должен был размышлять о том, как развлечь ведьму и увлечь ее собой, а не грезить о ее исключительной красоте.

Я растянулся на кровати как был, в сапогах, зажав в руках книгу, которую захватил из библиотеки. Первая страница содержала заговор на любовь с розой и свечой. Я нетерпеливо ее перевернул. На второй был описан ритуал с зеркалом, водой и растущей луной. Тяжело вздохнув, я принялся торопливо перелистывать страницы, пока не дошел до раздела о колдовских обрядах. В нем, помимо заклинаний, говорилось о ведьмовских пиршествах, играх и танцах. То, что нужно! Закинув ногу за ногу, я с головой погрузился в чтение.

Оказалось, ведьмы любили семейные застолья и хороводы. Они с удовольствием играли на флейте, пели песни, плели венки из полевых цветов, рассказывали жуткие истории у костра и прыгали через огонь. Час пролетал за часом, и чем больше я читал, тем яснее осознавал, что все, что знал о ведьмах, на деле оказалось грязной ложью.

Я мог бы прочитать эту книгу еще в детстве. Не знаю, воспринял бы я ее всерьез, ведь большинство книг представляли ведьм воплощением зла. Думаю, эта попала в библиотеку по ошибке. К тому же я не любил читать. Другое дело Слоан – он пропадал в библиотеке часами. Едва я вспомнил о брате, как мой взгляд упал на красивые ровные буквы, выведенные в книге его искусной рукой.

– Добавить в свадебный букет Керидвен к синим розам лаванду и гипсофилу, – прочитал я. – Лаванда дарит гармонию и защищает от зла, а гипсофила способствует долголетию и крепким семейным узам.

Строчки перед глазами отчего-то расплылись. Я коснулся лица, с изумлением осознав, что по щеке сбежала слеза. Последний раз я позволил себе подобную слабость, когда погиб Слоан. То есть десятки лет назад. В сердцах захлопнув книгу, я стиснул ладонями голову.

Я с ужасом осознал, что, оказывается, при жизни и не знал брата по-настоящему. Он действительно любил Керидвен и старался изучить ведьм, отказываясь верить лжи, которую нам день ото дня скармливали родители. Жаль, что его старания и сила целебных трав оказались бессильны перед жестокими кознями фейри. Если бы я только чаще слушал Слоана, а не отца с матерью, всего этого можно было бы избежать… Жалкий дурак!

Я зажмурился, отчаянно стремясь провалиться в сон, чтобы хоть ненадолго перестать испытывать эту упрямую ноющую боль в сердце. Так, окруженный демонами прошлого, погруженный в кошмарные сны, я промучился до утра.

Проснулся я совершенно разбитым и раздраженно уставился в окно, на мрачное мглистое небо. С тех пор как проклятие опустилось на мой Двор, оно всегда выглядело так, словно хотело задушить меня и всех обитателей леса безнадежностью, унынием и тоской. Порой мне казалось, что за столько лет эта мгла уже успела пропитать меня насквозь, прочно обосноваться в душе, и внутри меня было так же безрадостно и темно.

Хотя ночью я почти не сомкнул глаз, пора было подниматься. Ведьма, должно быть, уже тоже встала. Настало время узнать, на что она способна. Я так и не придумал, чем ее завлечь и как вообще себя с ней вести, когда она явно терпеть меня не могла. Но, как поговаривали мы, фейри, проще полюбить того, кого ненавидишь, чем того, к кому равнодушен. Быть может, со временем ненависть Кары переродится в другое, столь необходимое мне чувство. И я наконец-то смогу избавиться от этого ведьмовского проклятия.

Я нашел ведьму в трапезной, она как раз заканчивала завтракать. Ее взгляд устремился на меня, как только я появился на пороге. Он был настороженным и, как мне показалось, слегка виноватым. Или же я просто выдавал желаемое за действительное?

– Ты опоздал, – сказала Кара вместо приветствия.

– Я не голоден, – бросил я. – Фейри еда требуется гораздо реже, чем смертным.

Кара закатила глаза и равнодушно пожала плечами, подогревая дремавшую во мне злость.

– Ты закончила? – спросил я резче, чем планировал.

Она окинула меня хмурым взглядом и молча кивнула.

– Тогда пойдем.

– Куда? – Она выжидающе изогнула бровь.

– Ты, кажется, хотела научиться контролировать свою магию? – спросил я безо всякого выражения.

Кара тотчас подскочила из-за стола, на ходу запихивая в рот остаток сладкой булки.

– Уже иду, – пробубнила она с набитым ртом.

Тьма, мне не должны были нравиться ее манеры, вернее, их полное отсутствие. Но что-то было в ее непосредственности. Что-то свежее, столь непохожее на лицемерное поведение фейри.

– Куда мы идем? – спросила ведьма, торопливо следуя за мной. Дымчатое платье с юбкой ниже колен, расшитое серебристыми цветами, подскакивало с каждым ее шагом, точно подхваченное ветром. Глаза Кара подвела чем-то черным, и сейчас они походили на колдовские омуты. Я с ужасом осознал, что с радостью ухнул бы в них с головой, позабыв обо всем. Проклятье…

– В лес, – сквозь зубы процедил я.

Засмотревшись перед собой, Кара споткнулась о порог. Я подхватил ее под руки, легкую, как воронье перышко. Лицо ведьмы оказалось рядом с моим. Она запрокинула голову и вперила в меня свои огромные серо-сизые глаза. Черные полумесяцы ресниц слабо подрагивали, горячее дыхание обожгло мне губы. Казалось, время замедлилось. Мне до смерти хотелось послать свою выдержку к демонам, сократить оставшееся расстояние, завладеть ее манящими губами, ведь я почти что чувствовал их сладость, и будь что будет. Я отпрянул, точно обжегшись. Кара скрестила на груди руки, словно защищаясь от меня.

– Почему в лес? – спросила она недоверчиво. – Там ведь проклятые твари. Почему мы не можем практиковаться в замке?

– Потому что я понятия не имею, насколько сильна твоя магия и как хорошо ты сможешь ее контролировать, – отрезал я. – Мне бы не хотелось, чтобы ты разнесла своей силой ползамка. Это, между прочим, мой дом.

Кара понятливо кивнула. Надо же, когда дело касалось ее магии, она становилась совсем шелковой. «Это ее слабость, – мысленно отметил я. – Надо будет использовать ее при случае».

Лес встретил нас гнилостной вонью и жутким скрипом сухих ветвей. Время от времени хрипло каркали, приветствуя меня, верные мне лесные вороны. Ведьма шла мягко, неслышно, как будто всю жизнь только и занималась тем, что бродила по проклятым лесам.

– Долго еще? – спросила она, настороженно озираясь по сторонам.

– Почти пришли, – ответил я, не глядя на нее. – Нам нужны Столпы Тьмы.

– Что это за место?

– Так называются острые скалы из обсидиана. Они стоят вокруг древней лесной поляны. До проклятия между столпами клубилась черная мгла, а сами они гудели от силы. Это место было источником мощной магии, колыбелью неблагих земель. Фейри приходили сюда, когда нам требовалось подпитать собственную силу.

Я не стал говорить, что сейчас трава на поляне почернела от гнили, камни хранили мертвое молчание и единственным гостем в этом месте был ветер. Скоро сама все увидит.

Наконец, деревья расступились, явив нашим взглядам блестящие черные скалы, похожие на когти издохшего чудовища, что грозно торчали из-под земли. Ведьма придирчиво огляделась.

– Почему именно здесь?

– Если твоя магия ударит во все стороны, нам на головы хотя бы не посыплются ветки, – честно ответил я. – К тому же это место лучше, чем глухая чаща, где клархи могут застать нас врасплох.

Кара кивнула и ступила в круг столпов одновременно со мной. Мы застыли напротив друг друга. Ведьма прищурилась.

– И что теперь?

– Покажи, на что ты способна.

Она смешалась.

– Вот так просто? – Столкнувшись с моим невозмутимым взглядом, она добавила тише: – Я могу тебе навредить.

– Я остановлю тебя, если придется, – ответил я, испытывая странное удовольствие от того, что она не хотела причинить мне вред.

Решительно стиснув зубы, Кара вскинула руки. Я ждал, затаив дыхание. Все-таки столь смертоносную магию выпадает видеть не каждый день. К тому же, когда ведьма творила ее, она походила на воплощение богини, жуткое и невероятно прекрасное в своем могуществе. И я просто не мог оторвать от нее глаз.

Долго ждать не пришлось. Едва только Кара сомкнула веки и потянулась к собственной силе, та выплеснулась из нее неукротимым потоком. Ведьма широко распахнула глаза. Сквозь их таинственную дымку просочился испуг. Я осознал, что она не могла контролировать свою магию и жутко страшилась этого.

Я ощутил, как первые волны магии достигли моего тела. Я уже успел почувствовать их тогда, в лесу, когда встретил ведьму в первый раз, и был поражен, какими безжизненными и холодными они ощущались.

Но в тот раз я действовал быстрее. Сейчас же проклятая магия окружила меня со всех сторон. Руки и ноги точно сковало льдом, тело била частая дрожь, даже зубы застучали от холода. Острая боль пронзила все мое существо. Я подавил крик, рвущийся из глотки, и выпустил свою силу.

Черное облако окутало меня с головы до ног, рассеивая сизую мглу, заставляя ее отступить. Хаотично бушующая магия Кары рассеивалась, словно клочья тумана, гонимые ветром. Я усилил напор и ощутил, что моя магия больше не встречала сопротивления. Мысленно велел ей отступить. Она послушалась, как верная псина, свернувшись клубком где-то в области сердца. И передо мной предстала Кара.

В ее широко раскрытых глазах плескался ужас. Ведьма силилась сделать вдох, оправиться от опустошающего выплеска магии, но у нее ничего не выходило. Она задыхалась, отчаянно прижимая ладони к хрупкой груди. Повинуясь неведомому порыву, я подступил к Каре, обхватил ее за плечи и требовательно произнес:

– Дыши!

Точно очнувшись от колдовских чар, она послушно открыла рот, судорожно хватая воздух, как маленькая рыбка.

– Тсс, тише, – прошептал я ей на ухо, привлекая девушку к себе в чем-то похожем на объятия. – Сейчас все пройдет и станет легче.

Мои руки жили собственной жизнью, мягкими успокаивающими движениями скользя по ее спине и плечам. Погруженный в странные завораживающие ощущения – свежий, древесный запах ее волос, теплоту дыхания, возбуждающую мягкость кожи, которую я ощущал даже через одежду, – я не сразу сообразил, что Кара перестала дрожать. Возможно, уже давно.

Не желая выдавать своего волнения, я опустил руки и медленно отступил. Кара покачнулась, точно ее тело не было в состоянии держаться без опоры, и невольно потянулось следом за мной. Ведьма вновь скрестила на груди руки, но мне показалось, что в этот раз она не пыталась защититься от меня, а словно силилась не позволить самой себе рассыпаться. Ее ищущий взгляд скользнул по мне, и глаза вновь расширились от ужаса.

Проследив за ним, я судорожно сглотнул. Ткань моей рубашки испещрили дыры, будто их прожгло огнем или кислотой. Еще немного, и достало бы до кожи. Возможно, я был слегка самоуверен и поторопился, когда заявил, что смогу ее остановить.

Кара схватилась руками за голову.

– Дьявол! Твою мать! – в сердцах выпалила она. – Да что со мной не так?! Я всю жизнь была ведьмой без магии. Мечтала пробудить в себе хотя бы слабые ее отголоски. А теперь, когда она появилась, то оказалась смертельно опасной и неукротимой. Я не имею ни малейшего понятия, что с ней делать!

Я выставил руки перед собой, точно пытался успокоить взбесившегося келпи[7].

– Не паникуй. Я просил тебя показать, на что ты способна, и ты показала. Магия рождается легко. Осталось научиться ею управлять.

Кара вдруг гневно сдвинула брови. Хорошо, не переставай злиться, маленькая лунная ведьма. Злость лучше страха. Она, словно поленья для камина, дает силы для борьбы.

– Я мечтала о светлой магии! – прорычала Кара, яростно сбив сапогом гнилую кочку. – От Матери-Богини Луны. Как у прочих лунных ведьм. А не об этом!

Я хотел ответить, что злую судьбу редко интересуют наши мечты, как вдруг мой взгляд запнулся об угольно-синюю тень. Вылетев из чащи леса, она неслась прямо на нас. Разъяренный утробный рев больно ударил по ушам.

Я оттолкнул ведьму в сторону, воззвал к своей магии, но выпустить ее не успел. Кларх врезался в меня, сшиб с ног, выбив из легких весь воздух, и мы покатились по земле.

Откуда ни возьмись налетели вороны, принялись рвать когтями зловонную звериную шкуру.

Кара истошно закричала. Но я не испытывал страха. Знал по опыту, даже если тварь поцарапает меня, я не обращусь. Проклятие не даст мне погибнуть.

Несколько лет назад, доведенный до отчаяния, я даже пытался позволить клархам прикончить меня. Но они лишь терзали мое тело клыками и когтями, окропляя землю кровавыми слезами, а потом убирались восвояси, не доводя дело до конца. Тогда я понял – ведьма желала, чтобы проклятие и дальше мучило меня.

Острый нож вдруг впился кларху в бок, и тот отлетел от меня, огласив воздух низким свирепым ревом. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Вскочив на ноги, оторопело уставился перед собой.

Кара стояла спиной ко мне, зажав в руке нож, перемазанный гнилой кровью. Лохматая тварь, брызгая ядовитой слюной, металась перед ней, пытаясь прорваться ко мне, но саму ведьму не трогала. Что за дьявольщина?

Кара даже не использовала магию. Она просто выставила перед собой вздрагивавшие руки, как будто они и этот жалкий ножик были самой пугающей вещью на свете.

Глупая! Этот мерзкий урод же сейчас ее разорвет! Обычно я старался клархов не убивать, но этот несчастный не оставил мне другого выхода.

– В сторону! – рявкнул я, дав своей магии волю.

Ведьма обернулась ко мне. Огромные глаза ее лихорадочно сверкали.

– Нет! – закричала она. – Не трогай его!

Теперь она закрывала его от меня… Я зарычал.

– Что, мать твою, здесь творится?!

Кара оглянулась на кларха. С рук ведьмы сорвалась магия. Совсем немного, ведь Кара была еще обессилена, но этого оказалось достаточно, чтобы тот шарахнулся в сторону, попятился и, глухо взревев, бесследно растворился в лесу. Вороны кружили над нашими головами, оглашая воздух сиплым зловещим карканьем.

– Что ты делаешь?! – в сердцах заорал я.

Ведьма обернулась ко мне. Губы и щеки ее раскраснелись, грудь часто поднималась под потной рубашкой, дурманя мне разум.

– Ты не понимаешь, – выдохнула Кара. – Это мой брат!