Глава 41. Бран

Я смотрел на Керидвен со смешанным чувством сожаления, отвращения и ненависти. Ее холодная красота рисовала перед внутренним взором давно забытые воспоминания. Я жалел, что не помешал тогда отцу с матерью расправиться с ее семьей. И одновременно ненавидел ведьму за то, сколько страданий мне и моему народу пришлось пережить из-за ее дрянного проклятия.

Взгляд ведьмы, голодный до мучений, прошелся по мне, явно подмечая каждую деталь: выпавшие перья, когти, плохо заживающие раны. Ее губы исказила кривая усмешка.

– Проклятие справилось лучше, чем я ожидала, – зло усмехнулась она. – Приятно видеть, что ты, Бран, теперь лишь жалкое подобие некогда могущественного принца фейри. – Керидвен скривилась, ничуть не скрывая омерзения.

Взгляд ее цепких льдисто-серых глаз переметнулся к Каре.

– А ты… ведьма. – Ее губы дрогнули в намеке на улыбку. – Одна из потомков. – Я чую в твоих жилах родную кровь. – Керидвен сдвинула брови. – Но отчего твои волосы и глаза такого странного цвета? И магия, что гудит в теле…

– Тоже странного цвета, – холодно отрезала Кара, скрестив на груди руки. – И за это, дорогая прапрабабушка, мне стоит поблагодарить тебя! Твое проклятие отравило мою магию и изуродовало облик. – Охваченная гневом, она ткнула пальцем в Киллиана, который, злобно оскалившись, все это время не сводил с Керидвен тяжелого свирепого взгляда. – Мой родной брат стал его жертвой и последние десять лет провел в этом гребаном лесу! Не думаю, что родные по крови должны так поступать друг с другом.

Керидвен виновато опустила глаза, вот только в этом жесте не было ни капли искренности.

– Я не знала, – с напускным сожалением выдавила она. – Не предполагала, что проклятие навредит моим потомкам. Мне очень жаль.

Но Кара лишь отмахнулась от ее жалких попыток извиниться.

– А жители деревни? Пусть ко многим из них я и не питаю теплых чувств, но это не значит, что я желаю им смерти. Знаешь, сколько их погибло в жутких мучениях, когда яд проклятых тварей отравлял их кровь? Желая отомстить королю и королеве фейри, ты обрекла на страдания и смерть десятки, сотни людей и существ!

В глазах Керидвен разгорелся лихорадочный блеск, который мне совсем не понравился.

– Мы можем покончить с этим раз и навсегда, – решительно изрекла она, подступив к Каре. – Ты и я, вместе. Две лунные ведьмы, ведь мы семья.

Кара скептически изогнула бровь.

– Как именно?

Острый, как лезвие ножа, взгляд Керидвен метнулся ко мне.

– Нам нужно довести начатое до конца. Убить принца фейри.

Я внутренне поежился. Голос ведьмы сочился ненавистью. Я, конечно, понимал: после того, что случилось, она не питала любви к представителям моего народа, но не думал, что именно ко мне ее ненависть так велика. Что-то здесь было не так…

Кара склонила голову. На лбу ее пульсировала жилка. Обычно это не предвещало ничего хорошего. Я не завидовал Керидвен.

– Ты предлагаешь убить Брана?

Ведьма кровожадно осклабилась.

– Не будет принца – не будет проклятия.

Глаза Кары неожиданно потемнели, из серо-сизых сделавшись почти черными.

– Ты ведь лучше моего знаешь – это не снимет проклятие. Но существа, ставшие его жертвами, погибнут.

Ведьма злорадно оскалилась.

– Вот и прекрасно! Давно пора извести их под корень!

Кара недоверчиво прищурилась.

– Ты действительно хочешь уничтожить всех фейри? И боггартов, брауни, пикси, келпи? Даже тех, кто не сделал тебе ровным счетом ничего?

– А какое мне до них дело? – рявкнула Керидвен, и лютая злоба исказила ее идеальные черты. – Я ведьма. Пусть сгинут вместе с этим ненавистным лесом, будь он трижды проклят!

Кара стиснула зубы так, что на ее скулах заиграли желваки. Она резко шагнула вперед, и теперь они стояли с Керидвен лицом к лицу.

– Я бы сказала, что ты, дорогая прапрабабушка, тронулась умом. Но это не совсем так. – Кара сдвинула брови, внимательно изучая ее. – Ведь все это время ты нагло врала нам. Ты не ведьма больше, нет. Керидвен мертва уже много лет. Ты – нечто иное, жуткое, темное, красивое снаружи, но гнилое внутри. Ты – лишь оболочка моей прапрабабушки. Проклятие не обошло стороной и ее саму. Но если существа в лесу превратились в клархов и ротхов, то ее постигла самая незавидная участь.

Я внутренне похолодел. Грудь сдавило так, что стало невозможно сделать вдох. Я понял, что собиралась сказать Кара, за мгновение до того, как она прошептала:

– Ты моррах, неупокоенный карающий дух, рожденный из тьмы и не ведающий покоя. Вот откуда в тебе эта одержимость страданиями, кровью и местью.

Существо, что притворялось ведьмой, зашлось сиплым леденящим сердце хохотом.

– Долго же ты соображала, дорогая праправнучка, – язвительно прошипело оно и, отбросив притворство, принялось меняться на глазах.