Глава 5. Бран

Я узнал о ведьме, едва она ступила в лес. В тот момент я по обыкновению наблюдал за своим гниющим королевством глазами воронов, что обитали в лесу, и один из них ее заметил. Я сперва не поверил и застыл на месте. Должно быть, это какая-то насмешка, очередная издевка, пытка, уготованная для меня проклятием? Но потом ведьму увидели и другие вороны. Я не смог сдержать судорожный вздох. Тьма, сколько лет я ждал этого дня! Я давно потерял счет времени.

За эти годы камень в моем замке успел потрескаться, темные углы – обрасти паутиной, на чердаке поселились летучие мыши, и только ненавистные синие розы неизменно цвели в дремучем заброшенном саду, жестокое напоминание о том роковом дне, что навсегда изменил мою жизнь.

Проклятие обрушилось на меня, мою семью и весь Двор Теней по воле лунной ведьмы Кери́двен. И его главное условие гласило: только такая же ведьма, родственная ей, могла его снять.

Все как в гребаной волшебной сказке. Для того, чтобы проклятие пало, мы должны обменяться с ведьмой брачными клятвами при свете полной луны. Но это еще не все. Ведьма должна произнести нужные слова, будучи влюбленной в меня. Я зловеще хмыкнул.

Какая удача, что в проклятии ни слова не говорилось о моих чувствах, только о чувствах ведьмы. Я мстительно осклабился. Грубое упущение со стороны Керидвен. Я не был обязан влюбляться в ведьму, и, Тьма, я был этому несказанно рад! Потому что ведьм я просто ненавидел!

Мне бы и в голову не пришло не то что жениться на одной из них, но даже перекинуться с ней парой слов, если бы того не требовало проклятие. А я жаждал его снять. Ничего на свете я никогда так не желал. Я был обязан сделать это ради своих несчастных подданных и ради самого себя, пока оно окончательно не свело меня с ума.

И ненавидел я ведьм задолго до того, как одна из них меня прокляла. Можно сказать, я ненавидел их всю свою жизнь. Впитал эту ненависть с молоком матери.

Фейри никогда не испытывали к смертным особой любви. Мои родители, правители Двора Теней, Гордрид Безжалостный и Ноктэрия Темная, утверждали, что люди годились лишь на то, чтобы прислуживать нам, фейри, а ведьм они вообще желали истребить.

Они считали их существами подлыми, грязными и мстительными. И часто любили повторять: «Я скорее поверю Дуллахану, вестнику смерти, чем ведьме. В отличие от нее, он никогда не солжет».

Весьма смелое обвинение, на мой взгляд, учитывая то, что мы, фейри, лгали постоянно. Мы просто убедили людей в том, что не могли лгать. Но, видимо, мои родители считали, что то, что дозволено фейри, не дозволено смертным.

Я судорожно втянул в себя воздух. Воспоминания о том зловещем дне, когда меня настигло проклятие, вдруг замелькали перед глазами. Тогда я лишился не только королевства и прежней жизни. Я потерял того, кто был мне бесконечно дорог. Единственного фейри, что не позволял моему черному сердцу окончательно превратиться в камень, – младшего брата, Слоана.

Задохнувшись, я тяжело уперся ладонями в стол, пальцы предательски подрагивали. Закрыл глаза, глубоко вздохнул и запер воспоминания в темных недрах памяти. Мысленно повторил то единственное, что имело значение: «Ведьма наконец-то здесь. И я не обязан проникаться к ней чувствами. Она нужна мне лишь с одной-единственной целью – снять проклятие».

Я знал, что ведьма должна прийти, так предрекла сама Керидвен. Но, отчаявшись, уже не верил, что это когда-нибудь случится. Я решил, она нарочно придумала такое невозможное условие. Ведь смертные перестали ходить в мой лес, как только его коснулась гниль. Надо отдать им должное, они не были совсем уж глупы и вскоре поняли, что та представляла смертельную опасность.

Сюда, конечно, забредали другие существа: вампиры, демоны, оборотни. Некоторые из них были готовы пойти на любой риск, чтобы прибрать к рукам сокровища фейри, хоть слухи об их количестве и были сильно преувеличены. Однако ведьмы, способные снять проклятие, больше не приходили.

Но теперь лунная ведьма лежала на кровати в гостевой комнате моего замка, а я стоял и смотрел на нее в глубокой задумчивости. Кара была дальним потомком Керидвен – это я знал наверняка. Я время от времени наблюдал за их родом, чтобы убедиться, не прервался ли он.

В памяти всплыла схватка с клархами и темная магия моей неожиданной гостьи. Никогда еще я не видел у ведьмы подобной магии. Готов поспорить на что угодно, виной тому тоже было проклятие.

К моему удивлению и глубокому недовольству, ведьма была красивой. Изящные черты, длинные серо-сизые волосы, бледная кожа. Она лежала на постели, как распустившийся цветок речной кувшинки.

Я с досадой признался себе, что ее вид радовал глаз. Мда-а. Учитывая это, ненавидеть ее будет сложнее. Но все же возможно. А я мог быть дьявольски упорным, когда ставил перед собой определенную цель.

Ведьма походила на заколдованную спящую принцессу, вот только я совсем не тот принц, каких представляют в сказках. Принцы светлые и бесстрашные, благородные, они совершают подвиги.

Я же воплощение тьмы, про́клятый фейри, обреченный вести одинокое существование и способный скорее погубить принцессу, чтобы спасти свое гнилое королевство. Даже моя магия черного цвета, так как я повелеваю тенями. «Ее магия тоже далека от света», – прошептал на ухо назойливый внутренний голос.

Ведьма пошевелилась на кровати. Видно, начинала просыпаться. Я смотрел на нее внимательно и вдруг остро осознал, какая же она маленькая и хрупкая, но слабой ее не назвать. Сила, которую она показала в лесу, была впечатляющей. Странно, что она не могла ее контролировать.

Насколько я помнил, сила пробуждалась у ведьм в возрасте десяти лет, а затем они учились ею управлять. Но с этой ведьмой все оказалось иначе.

– Ведьмы и их тайны, – задумчиво прошептал я. – Какие же тайны скрываешь ты ?