Глава 25

Просыпаюсь и сразу же сажусь на постели. Ещё темно. Я в своей комнате, Зепара нет. Скотина! Опять бросил?!. От злости стискиваю кулаки и зубы.

Выходка Андрея — единственное, что меня сейчас волнует? Вопрос замечательный, а ответ очевиден. Если об этом подумала в первую очередь — значит, так и есть. Странное дело — совесть уже не колет. На душе тяжело, — всё-таки изменяю мужу, — но после рассказа Андрея, о тайных пристрастиях Вадима, сердце удивительным образом успокаивается. Правда или нет, сейчас не узнать, нужно устроить очную ставку, но почему-то слова Зепара имеют силу.

Спускаю ноги на пол — уже убрано. Встаю, кутаюсь в простынь и иду к Андрею. Неужели сложно понять: женщина не хочет быть одна. Разве трудно доставить удовольствие, и спать с ней… Тихо ступаю по ламинату и, одолев большую часть коридора, останавливаюсь в нескольких шагах от комнаты Зепара. Дверь приоткрыта. Слышатся приглушенные стоны, очень интимные и заставляющие смущаться, — чуть реже голоса… искаженные, но до боли знакомые…

Несмело заглядываю. Зепар, прислонившись спиной к постели, сидит на полу в наспех одетых джинсах — пояс, ширинка не застёгнута. Спокоен. Задумчиво смотрит на большой плоский настенный телевизор.

— Андрюш… — чуть слышно подаю голос. Зепар с некоторой отрешённостью во взгляде поворачивается. — Я тебя настолько не удовлетворяю, что решил не спать, а порнушку смотреть… — неуверенно предполагаю.

— Нет, милая, — нежно улыбается Андрей и кивает на телик: — Смонтировал кое-что. Любуюсь… — Перевожу взгляд на экран и не сразу понимаю, что вижу… свой кабинет… нас с надзирателем, в тот момент, когда мы…

— Ужас! — опешиваю. Робко прохожу в комнату и останавливаюсь рядом с Зепаром, не сводя взгляда от эротической сцены в телике. — Ты же обещал уничтожить запись. — Заливаюсь краской, кутаюсь сильнее в ткань.

— Ч-ш-ш, — тянет за край простыни Андрей и нежно усаживает меня на себя верхом, но лицом к экрану.

— Выключи… уничтожь… — бормочу стыдливо, порываюсь отвернуться.

— Гляди, — настойчиво шепчет Зепар, удерживая за подбородок и вынуждая смотреть. — Мне интересно, ты видишь то же, что и я?

— Не понимаю… — трясу головой, но глаз не отвожу.

— Это восхитительно…

Боже! Какой позор. А ещё… правда возбуждающе прекрасно. Нет ничего мерзко-вульгарного. Да! Парочка ведёт себя чуть развратно, но в тоже время очень пристойно, можно сказать, эротика в рамках цензуры. Нет грязи и пошлости дешёвых порносъёмок. Каждый жест пронизан чувствами, ненаигранными эмоциями. Между любовниками связь не только низменная, — слиться воедино, — но и иная, которую нельзя объяснить, зато не увидеть невозможно.

Как бы ни пыталась себя убедить в обратном — действо завораживает. По коже бегут щекотливые мурашки, разгорается жар, прокатывают тёплые волны, заставляющие сердце биться стремительней, яростней: дрожать, ощущая каждой частичкой тела ураган, зарождающийся внутри.

Уставшая, измученная, сонная… Нет, это не обо мне. Вновь горю, желаю, таю… Зепар точно улавливает моё возбуждение, почти незаметно ослабляет простынь, приспускает. Обхватывает горячими ладонями мою отяжелевшую грудь и сжимает. Не в силах сидеть обездвижено, льну спиной к жаркой груди Андрея, словно кошка ласкам хозяина. Тело не контролирую, оно само требует, чего хочет, я всего лишь безропотная раба, давно согласившаяся на негласные правила господина. Зепар внимателен, нежен, неспешен — его руки скользят с нескрываемым вожделением. Проникают, куда заблагорассудится. Горячие губы не пропускают ни миллиметра, умелый язык превращает экстаз в пытку.

Покачиваюсь в такт заданному ритму, внутри пекло, но и Андрей хочет — ощущаю его желание. Нащупываю с позволения хозяина, скинувшего с меня, ставшую ненужной материю, и приспустившего джинсы с себя. Обхватываю пальцами, ласкаю, поспевая за его ласками:

— Язык может лгать, — шелестит низкий голос над ухом. Невольно прогибаюсь, обвиваю шею Андрея, пальцами зарываюсь в густые волосы. — А вот язык тела — нет, — тихо, но вкрадчиво выделяет каждое слово Зепар. — Для этого нужно быть великим лгуном — владеть в совершенстве плотью.

— К чему это? — голова совсем не варит, перед глазами дымка возбуждения.

— К тому, моя хорошая, — крепко-интимно сжимает горло Зепар, вынуждая смотреть на экран. Там момент, когда мы с Андреем придаёмся животной любви в коридоре, у выходной двери, у стены… Даже темнота не скрывает яростного запала обоих. Звериной похоти, нервных движений, судорожных касаний, диких поцелуев на грани боли друг для друга… шороха летящих вещей… стонов, хрипов, шумного дыхания…

Кадр сменяется — вновь мой кабинет… я на Зепаре…

— Что я пытаюсь выискать момент, когда ты мне лжёшь, — охрипло шепчет Андрей. — Обманываешь, играешь со мной… притворяешься. Но, чёрт возьми, не нахожу… — с необъяснимой болью почти взвывает.

— Ни разу… — От возбуждения почти теряю сознание. Наяву ощущаю «тот» скоротечный оргазм в офисе. Накатывает новый, провоцируемый ловким стимулятором — руками Андрея. Стону, молю невнятно… Когда терпеть нет больше сил, Зепар с глухим рыком, грубо насаживает на себя. Вскрикиваю, по жилам несётся настолько разогретая кровь, что сравниться с ней может, лишь расплавленный металл, заполняющий оттиск.

— Ты так прекрасна… — чуть слышно наговаривает Андрей, ускоряя темп, вот только слышу плохо. Пальцы Зепара добавляют ощущений настолько острых, что сдерживать стоны не получается. Качает, словно мой корабль попал в шторм — разгорячённым телом ухожу под холодную воду и также резко выныриваю к свежести. То в поту, то в огне, то в ледяной испарине…

О, да! Я точно лёд, попавший в пламя.

— Твоё желание сводит меня с ума, — одурманивает страстью голоса Зепар. — Заставляет хотеть ещё больше, развращённей и грубее, но я не могу причинить боль. Мне не нужна твоя изувеченная плоть. Заберу всё сразу и сердце, и душу… — Дико насаживает на себя, заполняя так глубоко, что вместо ответов, возражений, согласий, только прогибаюсь и вскрикиваю, судорожно вцепившись в ноги Андрея. Всё чаще проваливаюсь в другую реальность, по телу пробегают короткие зажигательные разряды. Они — запал… Вот-вот выдадут мощную волну оргазма. Искра задаётся. Стремительно несётся от кончиков пальцев до головы. Словно молния, попавшая в дерево — прошибает мозг. Меня сотрясает… последняя вспышка, и угасает…

Сжимаю изо всех сил бёдрам ноги Зепара и льну — Андрей содрогается, дышит: часто, хрипло, с рычание. Обхватывает ручищами, подгребая, к бешено вздымающейся груди и утыкается носом в затылок. С закрытыми глазами наслаждаюсь эйфорией, томительной негой, окутавшей в тишине и приглушённой темноте. Внимаю шуму от Зепара, медленно приходящему в себя.