Глава 27
Открываю глаза с неохотой — ночка была очень продолжительной и жаркой, вставать совсем лень. К тому же впервые ощущаю, что не одна. Осторожно оглядываюсь — Андрей не спит. Лежит на боку, подпирая голову рукой… рассматривает меня. В зелёных глазах задорно блестят искры:
— Доброе утро, — тихо бормочет и с нежностью гладит по щеке. От удовольствия на миг зажмуриваюсь. По телу расползается тепло, в животе точно бабочки крылышками щекочут.
— Доброе, — протягиваю сонно. Губы Зепара растягиваются в хитрую ухмылку. Придвигаюсь ближе. Андрей спешно прижимает к себе и зарывается в мои волосы:
— Как спалось?
— Чудовищно мало, — признаюсь тихим смехом.
— Голодна?
— Как волчица…
— Я позвонил на работу — сегодня у нас отгул… Будем валяться в постели!
— Многообещающе, — отзываюсь задумчиво-игриво. Получаю лёгкий шлепок и деланно надуваю губы: — За что?
— Твой зад так и просит внимания, а у меня руки чешутся…
— Вот и иди на кухню, — шутливо отталкиваю, — почеши о тарелки, чашки и всякую вкусность, а то я так хочу кушать, что готова тебя съесть.
— Я не против, — уверяет серьёзно Зепар, но поддаётся — скатывается на край постели и неспешно встаёт: — Что желает моя госпожа?
— О! — натягиваю простынь по грудь, сажусь, потирая руки: — Хочу тех волшебных булочек, которые испекла Иолла, — мычу, закрыв глаза, наяву ощущая бесподобный вкус сдобы на губах, — и горячего чая…
— Будет исполнено, — низко склоняет голову Андрей и выходит их комнаты.
Откидываюсь на подушки и несколько минут бесцельно смотрю в потолок.
— Витка, что-нибудь более существенное хочешь? — раздаётся крик Зепара издалека.
Секунду улыбаюсь точно дура. «Витка!» Меня никто так нагло-интимно не называет кроме Андрея, а ещё из его уст «Ивакина» — совсем не фамильярность, очень жарко и проникновенно. Горячие волны обволакивают руки и ноги, в душе теплится необъяснимая радость.
— Нет, — отвечаю также громко и реагирую на тихую вибрацию. На прикроватной тумбе светится айпод Зепара. Беру, уже собираюсь отнести, как застываю — на экране высвечивает до боли знакомое имя… Оксана. Пришло сообщение… Встаю с постели и не удерживаюсь — открываю…
«Твой план хорош, но пора заканчивать с девкой. Пусть отдаст артефакты, иначе буду действовать я».
Пока читаю, приходит следующее. На автомате открываю:
«Пы. сы. Хозяин уже в курсе. Ждёт, не подведи его ещё раз».
Боже! Что это значит? Кто такой хозяин? План… От ужаса нечего не соображаю. Мысли словно потревоженные крысы в чулане. Нужно потребовать разъяснений у Зепара! От страха даже в кишках ёкает. Нет… уже не до разборок тет-а-тет. Больно, обидно, но… пора мне поступить, как уговаривалась с Костиком. Приведу Андрея к Вадиму, на месте вся правда и откроется.
Порываюсь отложить айпод, но вновь утыкаюсь в экран. Бегло просматриваю другие сообщения. Ничего подобного больше нет. Может, удалил? Чёрт! А мне что делать? Если оставлю это сообщение, Зепар увидит, что кто-то его получил… прочитал… Лучше удалить! Нажимаю кнопку, спешно кладу айпод обратно и юркаю в постель. Как раз вовремя — слышатся приближающие шаги:
— Витка, — взволнован Андрей, — ты чего молчишь?
— Почему молчу? — нелепо переспрашиваю, перед глазами до сих пор сообщение Оксаны, а от громыхания сердца гулкая пульсация в висках.
— Я спросил, чем сегодня кроме секса будем заниматься?
— Секса? — опять туплю, но справиться с эмоциями не получается.
— Ивакина, — тревожится Зепар и в шаг оказывается рядом. Садится на край постели: — Что-то случилось?
— Почему сразу что-то случилось? — торопливо огрызаюсь.
— Милая?.. — протягивает Андрей, прищуриваясь. Нотки голоса подозрительные, вибрирующие.
Гляжу вмиг почерневшие глаза Зепара. Душа кричит всё, что таится, но язык точно онемевает. Губы не разжимаются бросить подобные обвинения человеку, с которым равно и хорошо, и плохо.
Удивительно, с Вадимом всегда было спокойно, мирно, а с Андреем… то жарко, то холодно. То подлетаешь от счастья, то падаешь от горя. То паришь в небесах, то хочется провалиться под землю. Жизнь на грани боли, удовольствия. По лезвию… Существование наперекор, вопреки всем, но зато для себя…
— Секс отменяется, — неровно дышу, но голос твёрд. — Мне кажется, я вспомнила, где тайник.
Тепло и участие стираются с лица Зепара, возвращается привычное ледяное спокойствие:
— И?..
— Прокатимся до места, посмотрим, — неопределенно пожимаю плечами.
Андрей медленно встаёт:
— Когда и куда? — интересуется сухо.
— Умоемся, позавтракаем… — спешно подбираю слова, — недалеко от Гатчины есть лесной домик. Идти придётся ногами — только так помню дорогу.
— Отлично! Мне нужно сделать пару звонков, — отстранённо кивает Андрей. Несколько секунд пристально смотрит будто сквозь меня. Глаза меняются из мутно-зелёных в блекло-чёрные и обратно. Зепар резко склоняется — внутренне сжимаюсь от ужаса. Придушит? Начнёт трясти?.. Мимолётно целует и озорно подмигивает: — Подъём, нас ждут великие дела!
Натягиваю милую улыбку, скрывая нервную дрожь.
Быстрый завтрак, непонятные сборы… Почему-то квартира кажется пустой и неродной. Чуждой сердцу. Ловлю себя на том, что хожу бесцельно, точно прощаюсь и не знаю, как об этом сказать. По нескольку раз открываю шкафы, смотрю невидящим взором на вещи. Ужаснувшись собственному отражению — бледная, замученная, исхудавшая, зачем-то надеваю жемчужную подвязку с подарком Зепара. Жемчуг, конечно, не подходит к синим джинсам и голубой футболке, но ощущаю острую необходимость чувствовать на груди частичку Андрея. Именно так позиционирую его презент. Выхожу на балкон, пару минут гляжу на суету города пасмурного утра. В тренировочном зале на секунду замираю — завтра этого здесь не будет!..
Так вот в чём дело? Меня не радует, что вскоре всё вернётся на круги своя… Андрей или Вадим, кто-то из них всё изменит раз и навсегда, вот только я уже не буду прежней. И вообще… буду ли я…
* * *
В гробовом молчании едем прочь из Питера. Попутная трасса свободна, на встречной полосе небольшие заторы — люди спешат на работу в город. Сижу на переднем сидении рядом с Зепаром. Сердце бьётся всё чаще, быстрее. Рождаются сомнения. Почему не могу заговорить? Почему бы не решить проблему, задав несколько вопросов?
Машина резко сбрасывает скорость, Андрей крутит руль, и джип съезжает на обочину. Мимо пролетают автомобили, мы сидит в полном безмолвии. Секунды тянутся словно часы…
— Всё началось давно, — Зепар глядит на дорогу, всё ещё сжимая руль. Тоже смотрю вперёд, но толком ничего не вижу. От ужаса сердце не просто колотится — яростно стремится выскочить из груди. Судорожно переплетаю свои пальцы между собой и, затаив дыхание, жду. — То, что сейчас расскажу, прозвучит абсурдом. Но если откинешь предубеждения насчёт реальностей и человеческих граней, будет проще. — Монолог пугает до мурашек и жалобного писка — стиснув зубы, — а то так и норовят выдать чечётку, — еле сдерживаюсь, чтобы не распахнуть дверцу авто и не убежать. — Когда Бог сотворил Землю, населил не только живыми существами, но и… иными. Точнее, — ведёт головой Андрей, — они сами на неё спускались… поднимались… — добавляет многозначительно. — Кем бы ни были по природе, они, были, прежде всего, детьми Бога…
— Краткий экскурс в религию и мифологию? — наконец, осмеливаюсь открыть рот, но голос льётся удивительно безжизненно.
— Типа того…
— Намекаешь, — теряюсь на миг, — ангелы, демоны, ведьмы, вампиры, оборотни?..
— Список чуть короче, милая, но мыслишь правильно. Ангелы, демоны…
— Хочешь, чтобы поверила в бред? — нервозно перебираю пальцами.
— Ты с детства видишь всякое…
— Да, но ты говоришь абсурд, — отрезаю тихо.
— Я предупредил, что будет странно. А теперь заткнись и просто слушай!
Испугано-обиженно поджимаю губы. Как не понять, когда так объясняют? Я, конечно, дура, но о многом молчу уже долгое время… И сейчас могу… помолчать! Андрей монотонно продолжает:
— Круговорот таков, что выживает сильнейший. Кому-то для пропитания нужна трава, кому-то плоть, кому-то души… — Нервно сглатываю, через плечо кошусь на Зепара. Мрачен, но спокоен. — Добывают пропитание как заложено свыше и винить в жестокости льва, задирающего антилопу глупо — мы все разные… — переводит дух. — Помимо силы, каждое существо имеет слабости. В них-то и кроется корень бед…
О, да! Хотелось бы послушать о слабостях и бедах… Мой конёк!..
— Слабостями пользуются более могущественные, — буднично рассуждает Андрей. — Подлавливают, вытягивают необходимое… Дают мнимый шанс на спасение, процветание, власть. На деле же — загоняют в долговую яму со стократным выигрышем.
— Зепар, — с трудом узнаю собственный голос — уж больно решительный. — Во-первых, смахивание на ипотечное кредитование, во-вторых, ты не в себе, в-третьих, заканчивай мой мозг засорять небылицами — ближе к делу, а когда вернёмся, если вернёмся, — поправляюсь со знанием дела, — вместе к Антону Николаевичу сходим. Или сразу в клинику обратимся…
— Это вступление к тому, Ивакина, — тихо чеканит Зепар гневным тоном, — что собираюсь к чертям собачьим растоптать твоё узкое мировоззрение, а найти слов, как перейти к главному, не знаю. Не философ я! Так что, плевать на твои чувства и не готовность услышать нечто запредельное, вне человеческого понимания, от чего долгое время с таким трепетом уберегал тебя Никитин. Слушай внимательно! Это жизни не прибавит, но лишним не будет! …Жертв много, тех, кто поддался соблазну. Одним из них становится молодой парнишка. Не плохой, не хороший — обычный, но со странными, для серой массы человечишек, увлечениями. Предпочитает экстремальные виды отдыха и тотализатор…
С замиранием сердца вслушиваюсь — интересно, Зепар сейчас о себе говорит?
— Но удача благоволит до поры до времени, — суровеет голос Андрея. — В двадцать один год фортуна отворачивается и от парня. Крепёж скалолазного оборудования подводит… и Вадим падает. — Впервые дёргаюсь точно после удара электричеством. Зепар невозмутимо продолжает: — Пока друзья спускаются с горы, чтобы помочь, Ивакина навещает адвокат дьявола, предлагает сделку жизни и смерти, и парень не отказывается. Всё бы ничего — его решение, его судьба, его расплата… Но Вадим оказывается алчней и скупее, чем думали все. Вернувшись в мир живых, — а возвращаются уже с изменённым сознанием — более развращённым, болезненным во всех планах, — смакует слова Зепар, будто упивается рассказом, — он понимает, что выгода от продажи души маловата. С тех пор, с утроенной силой выискивает доказательства существования других существ и того, чтобы их могло заинтересовать настолько, что они выйдут на контакт и согласятся изменить договор. И находит… через восемь лет. Информацию о… твоих родителях, — наконец Андрей поворачивается, но хмурое лицо печально. — О таинственных артефактах, очень интересующих и ангелов, и демонов. Потом выходит на тебя, подстраивает нападение, благородно спасает и, с поразительным терпением, столько лет ждёт, когда же ты вспомнишь прошлое. Правда, не забывая время от времени предпринимать попытки хоть как-то растормошить…
Меня распирает от бури чувств. Переполняет возмущение, негодование, масса возражений, вопросов:
— Вадим умер, но его воскресил адвокат дьявола… — огорошено бубню, не в силах постичь маразма услышанного. — Искал «нечто»… Этот бред, пожалуй, можно откинуть, — осторожничаю, подбирая слова.
— Почему бред?.. — тихо рокочет Зепар.
Упорно игнорирую:
— Ивакин меня запугал… — останавливаюсь на мало-мальски приемлемой информации и интересуюсь: — Хочешь сказать, что он всё планировал давно?
— Да! Ему кровь из носу нужны артефакты! Время, отпущенное сатаной истекает, а он только прочувствовал прелести земной жизни без ограничений и рамок нормального. К тому же всему виной распутная жизнь, которая после падения со скалы только усугубилась, а она очень быстро подпорчивает резервы плоти. Так сказать, ускоренный износ — ведь Вадиму приходится выискивать всё новые и новые способы получения наслаждений и умирать совсем не входит в планы.
— Громогласные заявления!.. — осекаюсь, точно проглатываю язык — Зепар быстро перегибается через меня. Распахивает бардачок, достаёт небольшую папку. Кладёт мне на колени и захлопывает полку:
— Полистай…
Так мило! Все всё про всех знают — даже на каждого есть «дело», и только мне толком ничего неизвестно. Не покидает ощущение, будто последнее время перебарщиваю с бесполезными походами по библиотекам с устаревшими архивами, хотя другие черпают обновлённую информацию из просторов инета и не приемлют этим ткнуть.
— Дело на Вадима? — несмело предполагаю.
Андрей коротко кивает.
— И давно оно у тебя? — вновь робею.
Зепар опять кивает.
Долго не решаюсь, но всё же дрожащими руками открываю. Газетные вырезки — статьи про группу ребят, рассказывающих одну и ту же историю — как один из них упал с отвесной тридцати семиметровой горы, но не погиб… Пару переломов, сотрясение, несколько травм, ушибов — в остальном здоров, что подтверждают заключения медиков. Общее фото прилагается, и среди них вижу знакомое счастливое лицо мужа.
Листаю… листаю… похожие статьи, разные фотки, но Вадим есть на всех. Останавливаюсь на странице со своей карточкой — испуганные глаза, впалые щёки, затравленное выражение лица. Эта фотка сделана после моего «спасения» из лап маньяка. Вадим рядом, бережно обнимает. Чуть поодаль в толпе Александр… во взгляде обречённость.
Проворачиваю знакомые статьи о моём спасении — их помню до сих пор и без визуальных подсказок, — и останавливаюсь на статье о бракосочетании. Секунду рассматриваю… Себя: худенькую, неулыбчивую, в белом прямом коротком платье без лишних украшений, рюшек, гипюра. Держу Вадима под руку, вжимаю голову в плечи — будто потерянный зверёк. Муж… Кхм, странно, никогда не замечала такой победной ухмылки на его дерзком лице, даже скорее хищно-брезгливой. Недобрые глаза с ледяным блеском…
Листаю дальше и замираю через пару листов — цветные фотки. Муж заходит в бордель?!. Яркие вывески, недвусмысленные картинки, фетиш-атрибутика… Листаю дальше, много, очень много подобных фоток, некоторые даже сделаны изнутри… Вадим в обнимку с девицами и, как понимаю, не всегда… чисто… полыми девицами. С отвращением пролистываю, даже не всматриваясь в вереницу однотипных картинок. От следующих кадров внутренне сжимаюсь, к горлу подкатывает тошнота. Затенённая комната. За руки и ноги подвешен человек, причём ноги так сильно отведены назад к спине, что «нижний» прогнут мостиком. Из одежды только маска с расширителем для рта, кожаный ошейник с шипами и цепью, перекинутой через стойку-держатель.
Грудь исколота… Соски проткнуты… тело в кровавых дорожках. Подобие кожаных трусов и то… скорее, чехольчик для… члена… яички торчат… пах в зажимах, точно ёж в иголках. Рядом с «нижним» стенд с фетиш-аксессуарами и полная «верхняя» в воинствующей позе с крюком в руках. На высоченных каблуках, в чёрной одежде из латекса — лиф и трусики. Лицо закрыто, тёмные волосы убраны в высокий конский хвост. Листаю — множество последовательных кадров… Избиение, прокалывание, истязание… отвратные сцены насилия, на которые толком и смотреть не могу. Листаю быстро, пока не замираю на фотке с крупным планом «нижнего»… Маска снята… Вадим… на лице отрешённо-блаженное выражение, словно его только что сам Бог поцеловал… Захлопываю папку:
— Это фотошоп! — заявляю без особой уверенности. Протягиваю папку обратно Зепару: — Ничего больше не хочу читать…
— Зря, там много интересного. Есть масса других более откровенных фотографий. Или хочешь глянуть видеозаписи?… — игнорирует мой жест Андрей. — Говори, что хочешь, но в глубине души ты знаешь — это не монтаж и не фотошоп!
Задыхаюсь злобой, но ведь сердце и, правда, несётся с негодующим ритмом. По позвоночнику скользит ледяная струйка.
— Даже, если это и так, то… муж никогда не тащил подобный ужас домой! — бубню упрямо.
— Уже понял, — тихо отзывает Андрей.
— Зато ты… — осмеливаюсь посмотреть на Зепара и ловлю вопросительный взгляд. — Позволяешь такое…
— Прости, — холодеет Андрей, — если тебе со мной плохо.
— Не плохо, — поправляю спешно. — Уже много раз говорила: очень хорошо, но твоё желание доказать, что я слабая, порой оскверняло мое эго. Не причиняя боли телу, ты уничтожал остатки гордости. Да, — не могу не согласиться, — я уже пережила унижение. Со временем оно притупилось, отношения с тобой каждый раз приносят нечто новое, но наклонности к садомазохизму пугают.
— Я был уверен, что у вас с Вадимом, — заминается Зепар, явственно подбирая слова, — другие сношения… — всё же режет вульгарщиной, — Подумал, раз ты с ним живёшь, у тебя другие пристрастия…
— О, — иронично хмыкаю, — а досье на мою половую жизнь у тебя нет?
— Не смешно! — отрезает Зепар.
— Знаешь ли, мне тоже! Ты так хорошо знаешь моё тело, что складывается впечатление: у тебя есть подробная сводка моих эрогенных зон. А к нему маленькая пометка крохотным шрифтом: стукни Ивакину или придуши для остроты ощущений… Тебе никто не говорил, что ты — больной маньяк?
— Нет. Клянусь, в «теме» не состою, но некоторые секс-игры с удовольствием применяю. Поверь, я бы никогда не сделал тебе больно специально. Когда мы занимались любовью, я чувствовал тебя. Контролировал твои ощущения: знал, хватает ли терпения. Это приводило в дикое исступление, ведь обладать женщиной с таким темпераментом — дорогого стоит!
— Какой темперамент? — шепчу, распахивая широко глаза. — Всегда считала себя фригидной и пассивной. Меня не интересовал секс, да и сам акт чаще всего не приносил удовольствия…
— Считать — не быть, — горько усмехается Зепар. — В отношениях, главное найти свою половинку. Бог создал тварей парами, но немногие находят друг друга…
— Конечно, если учесть, что охотников за душами развелось, как кур нерезаных! — негодуя, смелею.
— Да, так, — безэмоционален Андрей. — Оставшиеся могут не встретиться, даже через несколько жизненных круговоротов.
— О, хочешь сказать, что мне повезло с тобой? — от возмущения перехожу на шипение.
Андрей с видимым раздражением стискивает зубы, желваки яростно ходят вверх-вниз:
— Нет! Лучше считай, что не повезло с мужем…
— Прекрати! — отворачиваюсь к окну. — Я ещё не пришла к однозначному решению по поводу Вадима. Был он «таким», — чуть не выплевываю слово, — или нет — неважно. Иметь тараканов, не значит, быть убийцей. Ивакин мне открыто не делал ничего плохого.
— Вот именно, — вкрадчив Андрей, — открыто. Вадим творил злодеяния за спиной. Прости милая, но именно он — тот, кто нарушил магический купол, скрывающий твоих родителей от врагов. Они долго бегали от ангелов и демонов, но как только Вадим нарушил границу… — многозначительно умолкает Зепар. — Им пришлось перед смертью отпустить тебя — тем самым спасти. Кто их убил — не знаю, наговаривать на Вадима не стану, но когда Александр нашёл тела, было уже поздно. Он не смог им помочь…
— Ты говоришь чудовищные вещи, на грани такого абсурда, что голова раскалывается!
— Вит…
— Не называй меня так! — завожусь, психуя.
— Прости! — в голосе звучит искреннее сожаление.
Складываю руки на груди, зло соплю.
— Витка, — взывает с чувством Зепар, — чтобы вникнуть, отбрось предубеждения… и прими как должное.
— Бред!.. С трудом, но я могу поверить в… наклонности Вадима… — морщусь, точно лимон целиком ем. — В его коварность. Что, заметь, тоже звучит неправдоподобно. Но ангелы, демоны… — беспомощно мотаю головой. — Мои родители с чего-то от них бегают… Умоляю!..
— М-да, — задумчиво мычит Зепар. — Вот главная проблема во взаимопонимании и доверии — люди охотнее глотают искусную, приземлённую ложь, которая не противоречит их убеждениям, — тон леденеет, — чем неприглядную, рушащую мировоззрение правду.
Некоторое время молчу. Чёрт! Андрей прав! Сладкая ложь проще ложится на слух, нежели горькая правда. Не хочу верить в абсурд, не могу… Но ведь многое сходится. То, что раньше не имело логического объяснения, теперь становится на свои места. Необъяснимые моменты с ведьмаками, колдунами, экстрасенсами; случаи в аномальных зонах; постоянные тайны вокруг неизведанного; вечные столкновения с потусторонним; галлюцинации. Словно кадры быстрой перемотки яркими вспышками мелькают моменты, о которых забывала, опять же, по непонятной причине. Скорость Андрея; гипнотическая мощь, двери, закрывающиеся, открывающиеся сами… Аура некоторых людей. Ползущие тени… Беспокойные сны…
Сон?.. Вершина горы и идеальный мужчина — крылатая тень. Словно трезвею на глазах, мир заметно искажается, по невидимой поверхности пробегаются небольшие волны, и картинка застывает уже в новых красках и реалиях! Я не сумасшедшая! Видения — правдивы. Мир куда сложнее, чем думаю. Бог, Дьявол, их приспешники… Поворачиваюсь к Андрею, в груди щемит от боли.
— Так ты — демон… — стону обречённо. Фраза больше для себя, ведь ответ уже знаю. — Вот почему твои глаза… — не нахожу слов объяснить. — Александр, — осеняет новая догадка, — ангел?..
Зепар непроницаем:
— Твой хранитель.
— Как вы?.. — запинаюсь. — Почему вы?.. — неопределенно машу рукой, не в силах понять связь. — Демон и ангел… Что вас объединяет?..
— Это другая история, — суровеет Андрей.
— Так я слушаю! — настаиваю грубея.
Зепар шумно выдыхает:
— Никитин меня спас, когда мой господин…
— Дьявол? — звучит мразматично, но не спросить не могу.
— Да, — нехотя отзывается Андрей. — Я подвёл его. И он… за дело, если признаться, сослал меня на Землю со смертельными ранами.
— Твои шрамы, — предполагаю несмело, — клеймо…
— Да, — с явной неохотой отзывается Зепар после недолгого молчания.
— Что оно означает? — не отпускаю допрос.
— Рождение чёрного зверя, несущего смерть в момент восхождения тёмного солнца. Выбор сумрачного пути: ограниченного, но в человеческом понимании — беспредельного…
— Твоё?.. — вновь робею.
— Да! Не помню как, не помню кто. Вероятно, Дьявол, поставил метку своего господства и моей принадлежности его касте, семье. Кстати, у Вадима тоже есть…
— Всевидящее око, — чуть слышно шепчу. — Он рассказывал, что баловался по-молодости чернокнижием…
— Неправда, — незлобиво обрывает Зепар. — Это клеймо, что сатана за ним следит и в нужное время нагрянет за долгом. Такие у всех, продавших души…
— Почему же после смерти следователи и патологоанатомы не сопоставляют похожие знаки-шрамы?
— Милая, не думай, что всё так просто. Клеймо после смерти исчезает, стирается…
— Понятно, — протягиваю задумчиво. — Тебе оставили, чтобы помнил?
— Конечно! Дьявол любит подчинять и властвовать! А таким образом, перекрыл дорогу обратно, отрезал связь с братьями и сестрами. Когда я умирал, никто из моих не решился помочь, да и не принято это в нашем кругу, — понимающе кивает Зепар. — Все хотят выслужиться, прогнуться, чтобы быть ближе к Дьяволу. Я уже радовался смерти, проваливался в темноту, как вдруг появился свет… — грустно усмехается Андрей. — Это была Иолла.
— Она тоже, — бубню под нос, — ангел… У неё аура как у Никитина.
— Так и есть! Иолла заставила вернуться мою чёрную душу обратно, в покинувшее изувеченное тело. Дала толчок к жизни — реанимировала остановившееся сердце… Но её сил было недостаточно, а мой сосуд слишком слаб, чтобы полностью воскреснуть, да и не хотел я — уж лучше сдохнуть, чем на Земле человеком скитаться, помня об истинной мощи демонической сущности. Но настойчивости и упорству ангелов можно позавидовать. К тому же вскоре появилась подмога в лице Никитина… — впервые лицо Зепара смягчается. — Александр залечил раны. Поделился своей силой. Пожалуй, чего не могу понять, и по сей день. Мы ведь находимся по разные стороны баррикад в борьбе за человечество, хотя по сути, цель у нас одна — ваши души… С тех пор, я прошёл долгий курс реабилитации — укрощения демона в себе. Со временем приспособился жить как люди, стараясь не выделяться силой и оставшимся даром. Александр не просто наставник — он мне как отец. Да, я не самый праведный сын-демон. Свою сущность изменить полностью не дано никому — уж что заложено Богом, ведь питаться надо вопреки всему, — бормочет, оправдываясь Зепар. — Память о былых счастливых временах тоже не стереть — в чём тебе завидую. Но я действительно стараюсь! Часто ловлю себя на мысли, что хочу вернуться к своим, вновь ощутить могущество, неуязвимость, но это почти невозможно. Поэтому продолжаю жить на Земле, среди людей. Нравится тебе или нет, но мне приходится подкрепляться…
— Дегтерёв был в твоём списке… еды?
— Да…
— Остальные экс-клиенты охранного агентства «Жизнь», погибшие… — несмело гляжу на Андрея.
— Я не собираюсь оправдываться, — грубо чеканит Зепар. — Но… никого, ни к чему не принуждал. ССиС выбирает каждый.
— Что это за ССиС? — робко переспрашиваю. — Самый сильный испытанный соблазн?
— Свою судьбу и смерть, милая.
— А, — теряюсь на миг. — То есть, жертвы знают, как умрут и когда?
— Да.
— Не верю, чтобы были те, кто добровольно на такое согласится… без принуждения, угроз, шантажа.
— Я не говорил, что не умею заинтересовать, искусить, соблазнить…
— Гипнотизировать… — подсказываю в тон. — О, да, — восхищаюсь язвительно, — в этом ты мастер!..
— Не буду отрицать, — качает головой Андрей, смотря перед собой. — Мне нужно чем-то питаться, чтобы окончательно не потерять свои силы. Я и так слабее, чем моя семья. А так, вроде как сильнее людей.
— Дьявол знает что ты…
— Да, но я для него мелкая сошка.
— За что он тебя низверг?
— Дело давнее, не хочу об этом, — вновь мрачнеет Зепар.
— Понятно, — протягиваю с грустью. — Опять закрываешься…
Андрей упорно молчит. Чтобы не потерять окончательно нить разговора, нарушаю тишину:
— Какими способностями обладают демоны?
Некоторое время висит тишина.
— В основном, передвигаемся со скоростью мысли, но в рамках известного маршрута — точка отправления, точка прибытия. Хорошо знаем слабости существ, намного сильнее живых, перемещаемся в пространствах между Адом и Землей. Нас не берёт оружие смертных. Мы разные, Вит! Кто-то больше одарён, кто-то меньше, но мы не убиваем просто так. Для этого нужен либо контракт, чтобы подтвердить свои права на душу, либо устная клятва, данная заверителем от всего сердца. Лишь она прозвучит в каждом удалённом уголке вселенной: только так никто не посмеет заявить права на чужую собственность, оспорить решение дарующего. В противном случае, невинно-убиенные, при отсутствии душеприказчика, могут попасть в межпространство… Так называемые неприкаянные души, которым нет хода ни в Рай, ни в Ад…
— Приведения, — шепчу неуверенно.
— И они в том числе, — уклончив Андрей. — Проблема в том, что до них не могут добраться ни ангелы, ни демоны. Вот почему и стараются подобного не допустить. Хотя, в корыстных целях бывает и так убиваем — используем тело как временный сосуд. Между демонами и ангелами идёт негласная война за нетленное. Если наступит апокалипсис, мы не должны уступить божественникам.
— Почему? — шепчу возмущенно. — Вы же… зло…
— Глупость! — качает головой Зепар. — Опять рамками мыслишь. Что есть зло? Что есть добро?..
— Ну, понятия всем известны… — смущенно ухожу от ответа.
— Ивакина, демоны и ангелы — одно и тоже, только служат разным господам. Нет понятий хорошо, плохо, но есть вы — люди, точнее, ваши души. И они — наше питание. Поверь, демонам выгодны живые существа. Без вас не будет нас. Нам нет смысла убивать без надобности. Мы заинтересованы в продолжении вашего существования, изменении сознания. А вам нравятся цивилизация и прогресс, которые стимулируем мы…
— То есть?
— Не все демоны занимаются такими мелочами как я. Я, так… клоп выживающий. Демоны высокого уровня работают с миллиардерами, мегакорпорациями, правительством. Там колоссальные проекты, грандиозные контракты, масса продажных душ…
— Меня интересуешь ты, — поясняю терпеливо. — Что ты за демон, и какими талантами блещешь?
Висит молчание: угрюмое, долгое, тягостное.
— Зепар — моё истинное имя, — выдыхает неровно Андрей. — Я — демон…
— …обольститель, — шепчу в никуда. Уже знаю правду, ведь изучила много информации о разных тварях. В том числе и о демонах. Усмехнулась когда-то фамилии «Зепар», а теперь получила пулю в голову. — Шестнадцатый дух, великий герцог ада. Управляешь двадцатью шестью легионами духов, — голос предательски нет-нет, да и умолкает от нехватки кислорода.
— Управлял, но цифры нелепы…
— Проникаешь в сознание женщины… и сладострастными пытками… мечтами доводишь до сумасшествия. А также… делаешь их бесплодными… — дальше ничего не могу сказать, рот не открывается, в глазах только резь.
— Да, нехорошая ситуация, — с грустью кивает Андрей. По его лицу пробегает искренняя мука.
Нервно смахиваю слезы:
— Ты меня… — дрожат губы, голос вновь утихает.
— Витка, выслушай, — торопливо перебивает Зепар. — Не буду врать, воздействовал на тебя, было дело… — шумно дышит. Закрываю глаза, видеть не хочу, как скотина подыскивает оправдания. — Но ты… Твою мать! — взывает, негодуя Андрей. — Ивакина, поверь, это не всегда получалось…
— Да ты что?.. — визжу в ярости. — Я только и делала, что спала с тобой… Выполняла твои грязные указания! Пресмыкалась…
— Неправда! — отрезает Андрей.
Словно обухом по голове — меня осеняет:
— Приворот… — игнорирую повышенный тон Зепара — вспоминаю ещё детали о его сущности. Что-то читала о чудодейственном амулете со знаком демона, подложи который жертве, она тотчас влюбится. — Где он? Амулет? — требую, снова выходя из себя.
— Ты не слышишь! — мне под стать взрывается Андрей. — Нет никакого амулета! — чеканит гневно, выделяя слова. — Каждый раз, когда воздействовал, ты брыкалась, и мне приходилось отступать. А когда опускал руки, ты…
— Не верю, — упрямо трясу головой. — Я не могла отдаваться так грязно без гипноза, слушать с открытым ртом, идти, куда бы ни позвал…
— В чём грязь? Не понимаю… — негодование Зепара звучит неподдельно, но пыл медленно усмиряется, Андрей стыдливо морщится: — Да, моя слюна содержит вещество, заставляющее кровь женщины бурлить. Есть элемент очарования — здесь ничего не исправить — такова моя сущность. Я — соблазнитель! Но клянусь, с тех пор, как мы вместе, могу по пальцам сосчитать моменты, когда играл вне правил…
— Когда?.. — сомнения переполняют, но очень хочется узнать.
— Однажды, — на миг умолкает Андрей. — Когда ты ультиматум поставила и ушла спать к себе, — признаётся с явной неохотой. — Не мог проиграть битву характеров… Но, как оказалось… проиграл!
Будто током шибает — перед глазами фрагмент физической ломки от желания в моей спальне у двери.
— Открытый балкон!.. — осеняет догадка. Андрей сокрушенно кивает, но глаз не поднимает. — Ты тогда… — не нахожу правильного ответа. — Как? — снова жду разъяснений.
— Демонической сущностью.
Вновь получаю отрезвляющий разряд молнии. Перед глазами вспыхивает новый кадр — тень, ползущая по стене к балконному проёму.
— Тенью, — шепчу себе под нос, наяву ощущая в тот момент испытанный ужас.
— Да…
— Покажись! — настаиваю гневно.
— Не стоит, — качает головой Андрей.
— Покажись, — срываюсь на крик и тотчас умолкаю, прикрыв от испуга ладонью рот. Вжимаюсь в дверцу машины, словно она спасёт от «нечто» по соседству. Материальная сущность Зепара рассеивается, очертания размываются и вместо человека за рулём покачивается чёрная субстанция, тень… вот только маразм в том, что при дневном свете, без оград и помех тени быть не может…
Демон мгновенно обращается в людскую личину, но ещё несколько секунд изучает меня нефтяными глазами. Прихожу в себя, шумно сглатываю, стискиваю кулаки и цежу сквозь зубы:
— Ну ты и тварь, Зепар… — не могу не восхититься.
— Я не говорил, что ангел.
— Спасибо, что напомнил, — с болью в сердце возвращаюсь к жестокой реальности. Несколько минут пытаюсь собраться мыслями, вспомнить хоть один вопрос, но не получается — внутри клокочет от негодования: — Какие способности у Александра? — шепчу первое, что вертится на языке.
— Ангелы — те же демоны, только название другое, а Никитин… — Зепар умолкает на несколько секунд. — Александр давно ушёл к людям. Решил жить со смертными. Помогает больным — теми и питается. Он честен перед миром!
— Как получилось, что он спас тебя, а родителей не смог?
Андрей глубоко вздыхает:
— Чем дольше мы, имею в виду, демонов и ангелов, на Земле, тем слабее. Очеловечиваемся… Всё дело в удалённости от нашего истинного места обитания. Если ход в Ад и Рай закрыт — приходится выживать здесь, а это очень сложно, особенно, когда имеешь гуманные принципы и убеждения. С воскрешением — всё очень просто. Я был между жизнью и смертью — то выныривал из небытия, то вновь покидал бренное тело, но не настолько долго, как твои родители.
Киваю недоуменно — не знаю, что толком ответить:
— Прав! Очень… Просто… — умолкаю. Собираюсь мыслями. — Почему раньше не рассказал?
— Никитин был против, да и… надеялся, что обойдусь без подробностей.
— Почему сейчас передумал?
Зепар прячет папку в бардачок, спокойно включает зажигание и неспешно выезжает на дорогу. Набирает скорость, за окном монотонно гудит ветер.
— Решил, что тебе пора узнать правду. Возможно, смогу хоть немного рассеять твои сомнения. Одумаешься и, наконец, начнёшь доверять.
— Ты читаешь мысли? — несмело озвучиваю вопрос, беспокоящий очень давно.
— Нет…
— Слышишь как-то по-особенному?
Зепар равнодушно мотает головой:
— Витка, у нас ведь всё было хорошо… — осекается. — То есть, мне так казалось. — Что тебя толкает на неверие?
Отворачиваюсь к окну. Радует, что демон не копается голове. Правда, если сказал правду. Кхм, пора задать вопрос, который породил ревность.
— Знаешь, — чуть медлю задумчиво, — у Оксаны тоже глаза чернеют. — Выдерживаю паузу: — Она демон?
— Да!
— И давно вы вместе?
— Мы не вместе…
— Я видела вас целующимися.
Зепар скрипит зубами, до хруста сжимает пальцами руль:
— Клянусь, никогда её не целовал. Попытки Лучковой меня соблазнить обрывал на корню. Но знакомы давно… очень!
— Служишь ей?
— Нет.
Поверить в такое сложно, особенно, после душещипательного рассказа Зепара. Его стенаний, как же плохо на Земле и как хочется вернуться в лоно семьи. Сомнения укрепляются. От мыслей голова совсем раскалывается.
— Она пришла по душу Вадима, — нарушает повисшее молчание Андрей. — Но он её убедил, что ты знаешь, где артефакты. С тех пор они работали вместе. Помнишь, ты говорила о ведьмаке, к которому ездила в Москве?
Скупо киваю, нервно пожёвывая край нижней губы.
— Мои ребята наведались к нему уже через пару часов после нашего с тобой разговора, — многозначительно понижает голос Зепар, — но Моргун Иннокентий Никифорович пропал. Его обезображенный труп обнаружили за чертой города только спустя несколько недель…
— И?.. — уже плохо слышу, перед глазами картинка из новостей по телику. Репортаж, когда лицо неизвестного на фотке мне показалось знакомым, а вспомнить, кто такой, не смогла — репортаж о конкурсе красоты сбил с толку. Но сейчас эпизод всплывает. Вот только… Кто сказал, что именно Вадим убил ведьмака? Может, Андрей постарался?..
— С твоего телефона в то утра был сделан звонок на номер, которого больше не существует, — добавляет Зепар.
— Я никому не звонила, — распахиваю недоуменно глаза.
— Зато кому-то звонил Вадим, — спокойно рассуждает Андрей. — Вспомни, мы собирались уходить, оно попросил твой мобильник. Якобы у него деньги закончились, а пополнить счёт не может.
— Да… — задумчиво тяну.
— Я не придал тогда этому значения, но когда нашли труп ведьмака, затребовал выписку по звонкам со всех наших телефонов и только этот номер привлёк внимание… К тому же звонок был сделан на симку, купленную в Москве. Мою уверенность в его причастности поколебала только авария. Всё, что собрал, пришлось отложить. Смерть главного подозреваемого — веский аргумент в пользу его невиновности. Или, по крайней мере, если и был с маньяком связан Вадим, то после его смерти пришлось искать другого…
— И ты… нашёл? — чуть запинаюсь на последнем слове.
— Да. Оксана! Камера видеонаблюдения одного из офисов соседнего дома Иннокентия Никифоровича зафиксировала, как к дому подъехало такси. Это была Лавкина Клавдия Матвеевна, уборщица из вашего офиса, — поясняет услужливо Зепар. — Такси осталось ждать, а женщина через десять минут вышла уже вместе с Моргуном и уехала…
— Причём тут Оксана?
— Тело уборщицы нашли с предсмертной запиской: «Я отомстила за свою дочь» на неделю раньше трупа ведьмака. Моргун в своё время заполучил договор на душу её дочери. И это правда! Лавкина Вероника Львовна сама обратилась к нему за помощью. Сделка была честной… Только вот Оксана всё подстроила: нашептала старушке, внушила, что надо делать, для отмщения дочери, Клавдия Матвеевна и поддалась увещеваниям. Привезла Моргуна, якобы на встречу… Лучкова разобралась с обоими.
— Как ты смог вычислить всю схему?.. Где доказательства?
— Интуиция! Сам бы так поступил! — Ответ Зепара производит сильное впечатление. Внутренне содрогаюсь, Андрей продолжает: — Лучкова избавилась от тел, подчистила следы…
— Почему я должна тебе верить? Может, ты с Оксаной заодно? Кстати, я не говорила, как зовут колдуна. Ни разу… К тому же ты много знаешь про дочь Лавкиной…
— Моргун под моим наблюдением давно. Неужели думаешь, мне неизвестны хорошие ведьмаки? — ухмыляется недобро Андрей. — Перекупить контракт на душу или забрать ценную жизнь самого ведьмака — весьма лакомый кусочек. Но я не трогал его, по крайней мере, — торопливо поправляется Зепар, — не убивал…
— Зачем его убили?
— Потому что он — ненужный свидетель. А точнее, тот самый наёмник, который напал на тебя в семнадцать лет.
О боже! Шумно сглатываю. Очень похоже на правду, ведь неспроста он мне показался знакомым, а его голос проникал в сознание и вызывал неописуемый страх.
— Не понимаю, если он с ними, тогда почему отпустил в Москве?
— Он не ожидал, что это ты явишься. Растерялся, да и не особо ты ему нужна была. Он за долги Ивакину давным-давно отработал роль. Пешка, которую после шумихи, благополучно спрятали и не забывали изредка подкармливать…
Новая догадка робким огоньком разгорается во мраке поколебленного сознания:
— Скажи, — осторожничаю, — когда я призналась, что была у него, ты об этом уже знал?
— Да, — чуть медлит с ответом Андрей. Терпеливо молчу, хотя желание наброситься и вытрясти правду так сильно, что аж кулаки стискиваю до побелевших костяшек. — В тот день я за тобой следил. Остановился недалеко от твоего такси…
Новый кусочек раздробленной реальности возвращается на место. Теперь чётко как никогда вспоминаю странную тень, скользившую рядом со мной в квартире колдуна. Она тогда привлекла внимание, но чары демона умудрились подчистить и это упущение — просто на время стерли эпизод из памяти.
— Это был ты… — шепчу задумчиво. — Вселился в меня и ударил ведьмака, когда тот… — осекаюсь и непонимающе встряхиваю головой: — Зачем? Мы тогда ещё не были знакомы… Или были? — несмело предполагаю и кошусь на Андрея.
Вопрос остаётся без ответа:
— Я не хотел вмешиваться, — признаётся с горечью в голосе Зепар, — но не удержался…
— Почему? — всё ещё недоумеваю. — Я же для тебя очередная игрушка. Хотя… — умолкаю на миг. — Ты же сказал: нужны и сердце, и душа. Я поняла, — убито киваю своим мыслям. — Сама по себе я ничтожна — никчёмная, жалкая человечешка, как ты обозвал…
— Это не так, — оправдываясь, твердит Зепар.
— Видимо, из-за родителей-колдунов у меня сила чуть больше, чему других, моя сущность аппетитней…
— В этом ты права, — тихо подтверждает догадку Андрей.
— И это тебя привлекает. Моя душа настолько важна для тебя?
— Да…
— Поможет вернуться к прежней жизни, о которой мечтаешь?
— Да… — нехотя отзывается Зепар. — Но это не всё…
— Конечно, — понимающе усмехаюсь сквозь слёзы. — Артефакты бы тоже пригодились. О! — протягиваю, силясь не разреветься в голос. — Думаю, ты и о них знаешь. — Андрей яростно сопит. Не выдерживаю настолько многоговорящего молчания: — Ты знаешь, что спрятали мои родители?
— Да, — отзывается после минутного затишья Зепар и бросает на меня подозрительный взгляд. — А ты разве нет? Я думал, вспомнила…
— Далеко не всё!.. Вернее, небольшие фрагменты и только. Бессвязные обрывки, но есть пару интересных картинок: кинжал и дощечка с письменами. Не то из глины, не то из камня, но толком понять, что к чему — так и не могу.
— Это артефакты…
— В чём их ценность?
— Когда-то демоны и ангелы, — затягивает новую историческую справку Андрей, — настолько разошлись в желании доказать кто из них могущественней, что не заметили, как почти истребили людей. По природе более слабые, они не могли противостоять сильным братьям и сёстрам — первенцам создателя. Вот тогда Бог и решил хоть немного уравнять силы. Послал на землю необычный «подарок» — метеорит с секретом. Внутри был кинжал, заговорённый убивать любых существ и небольшая скрижаль, способная вызволять неприкаянные души из межпространства. На поверхности метеорита оставил памятку, для чего нужны артефакты. Когда первенцы узнали о проделке создателя, отправили своих лучших охотников на поиски чудо-вещиц. В общем, корыстные цели, глобальные планы… Вот только никто не думал, что найдя их, казалось бы, враждующие стороны — Алберита и Михаил, твои родители, — злобно скрипит зубами Зепар, словно воспоминания причиняют боль, — влюбятся.
— Ты хочешь сказать, что я… — обдумываю услышанное несколько секунду, утираю дрожащей рукой слёзы, — даже не ребёнок колдунов, а… нечто? — всхлипываю нервно.
— Нет, — рассуждает спокойно Андрей. — Ты на девяносто процентов человек. Говорю же: родилась на Земле. Алберита и Михаил здесь долго жили. Теряли сверхсилы…
— А оставшиеся десять? — несмело интересуюсь.
— Это пытался понять, наблюдая за тобой, — отзывается Зепар голосом, лишённым эмоций.
— Наблюдая? Так ты за мной всё это время наблюдал? — смутная догадка неприятно щекочет гордость, от возмущения я готова взорваться. Андрей сердито сжимает губы, упорно игнорируя вопрос. — Зепар!.. — протягиваю с вибрирующими от негодования нотками.
— Не забывай: ты — моя работа, — наконец, нарушает молчание.
Ответ не устраивает — слишком уклончивый, звучит будто оправдание, но как вытрясти правду, если её не хотят говорить? Никак… Зажимаюсь ещё больше во внутренний кокон. Насупливаюсь.
— В тебе есть демоническая черта: искушаешь, обольщаешь, упираешься, язвишь…
— Называешь качества, — цежу сквозь зубы, — которыми обладает большое количество людей.
— Милая, а я не говорил, что ты — единственный ребёнок — нечистокровка.
— Есть похожие на меня?
— Конечно, — отрезает без особого энтузиазма Андрей. — В тебе есть властительные черты. Упорная, сильная духом — в мать, а ещё взрывная, эмоциональная, чувственная, страстная… Командуешь так, что люди не смеют перечить.
— Издеваешься? — вспыхиваю смущенно. — Ты мной…
— Повторяю, — грубеет тон Зепара. — Я не человек. — С минуту выдерживает паузу. — А от ангелов: умение закрыться и молчать о важном. Анализировать, рассуждать здраво, несмотря на отсутствие времени. Готова рисковать даже ценой жизни. Умеешь убеждать… Отцовские черты.
— Ты его хорошо знал?
Вопрос явно вводит Андрея в ступор, глаза недобро сужаются, губы искривляются в презрительной ухмылке:
— Да, — вновь медлит с ответом. — Ты — истинная ангенесса, — добавляет с видимой неохотой. — Взяла как лучшее, так и худшее от всех сторон.
— Я — Вита! — поправляю твёрдо. — Меня пугает, — опускаю глаза и изучаю пальцы, — что ты столько много знаешь подробностей о родителях. А ещё, как о них говоришь… Ты либо восхищался ими, либо ненавидел!
— Ненавидел, — ужасает правдой Зепар. — За их отступничество.
— Они имели другие убеждения, свою точку зрения, влюбились как… Ромео и Джульетта. За это ненавидеть?
— Не помню, говорил ли что я — демон, — с издевкой чеканит Андрей и бросает циничный взгляд: — У нас заложено природой ненавидеть тех, кто… — на миг обрывает речь. — Впрочем, забыл сказать главное, — многозначительно поджимает губы. — Почему же демоны и ангелы так разозлились на твоих родителей! Дело даже не в их связи, — кривится Зепар. — Михаил с лёгкостью уговорил твою мать выкрасть из Ада одну часть метеорита, которую она же и добыла в очередной командировке на Землю. А ещё, убедил, что никто из живых существ не должен обладать кинжалом и скрижалью. Думаю, на его решение повлиял наставник, некогда самый преданный ангел Бога, но к тому времени уже отрекшийся от своих обязанностей и ушедший к людям…
— Александр? — язык опережает мысль.
— Да! — задумчиво кивает часто-часто Андрей. — Настоящее имя Сашиэль. Никитин знал их, помогал и поддерживал, пока мог. Они долго скрывались от преследований, но когда появилась ты, потратили большую часть сил на защитный купол. Вот здесь-то и пригодился метеорит — его мощь их спасала какое-то время. Тогда-то Александр от них и ушёл. Специально, чтобы не знать, где обоснуется твоя семья. Боялся раскрыть место пребывания. Не навещал, не писал… Когда ему позвонила взволнованная Иолла и рассказала о некоем мужчине, интересовавшемся её частью камня, но получившем отказ и выкравшем его в туже ночь, Александр сорвался на поиски Албериты и Михаила…
— Кто был тем вором? — бормочу, хотя ответ интуитивно знаю.
— Вадим… — безжалостно подтверждает догадку Зепар.
— Почему Иолла не уничтожила камень?
— Так же, как и твои родители, она из него черпала энергию. Гадала, зарабатывала на жизнь. К тому же не полный. Часть… С оборванными письмена на ивтире.
— А Вадим умудрился найти обе части…
— Да, — отзывается чуть погодя Зепар, словно не верит сам себе. — Вторую выкрал у твоих родителей, тем самым разрушив защитный купол. — На миг лицо искажается злобой. Глаза светятся недовольством сильнее обычного. — В общем, Никитин попытался предупредить Албериту и Михаила, но когда нашёл, было уже поздно.