Глава 28

Зависает тишина, погружаюсь в глубокое раздумье. Как много всего узнаёшь, когда собственная жизнь уже не имеет ни вкуса, ни цвета. Пресная гамма реальности не привлекает, от тёмного прошлого мутит, а мрачное будущее пугает неотвратимостью.

В виновность и корысть Никитина, как убеждал Вадим — не верю. Явное тому подтверждение — рассказ Зепара, но он убеждает ещё и в другом: оба мужчины, которым вверяла себя, отдавала и душу, и сердце, мне лгали.

Ощущаю острую необходимость позвонить Александру. Не знаю почему, но в груди разрастается сгусток боли, сердце подозрительно выбивает: «Звони, звони…» Выуживаю телефон, наткнувшись на недобрый взгляд Зепара, поясняю:

— Хочу поговорить с Никитиным.

— Только не говори, где мы, — заминается Андрей. — Будет кричать, требовать, чтобы мы его подождали…

Вот и ещё одно доказательство: Никитин не с Зепаром.

Знакомы — да. Связаны обетом — да. Но по разные стороны…

Робко киваю и быстрым набором вызываю Александра. Неспешные гудки долго и монотонно звучат чётким эхом, отдаваясь в висках. Уже готовлюсь отключиться, как обрываются:

— Да, — торопливо отзывается Никитин, будто только проснулся.

— Саш, — перебиваю и осознаю, что не знаю, о чём сказать. — Я… в растерянности, в шоке… Мне плохо… больно… обидно… — лепечу бессвязно, задыхаюсь от переполняющих чувств.

— Прости, — в голосе Никитина неподдельное сожаление. — Ангел мой, я сейчас не могу долго говорить, — умолкает, тихо сопит: — Истинная трагедия не в противостоянии правды и неправды, а между двумя правдами. Какая тебе ближе, с какой согласна мириться, с той и живи.

— Меня ни одна не устраивает, — робко шепчу и сильно зажмуриваюсь, останавливая подступающие слёзы.

— Ты запуталась, но у тебя есть Зепар, — многозначительно выдерживает паузу Александр. Бросаю затравленный взгляд на Андрея и от расстройства сжимаю губы, чтобы не высказать всё наболевшее — гнев за предательство. Никитин вкрадчиво отрезает: — Часто, чтобы сделать добро, приходиться быть жестоким и решительным.

— Возможно, — нехотя соглашаюсь, — но небезразличным…

— Ангел мой, — чуть слышно бубнит Александр. — Порой за маской холодного безразличия скрываются самые сильные и искренние чувства… — Голос обрывается — раздаются быстрые гудки.

Рассеянно хлопаю глазами.

— Алё! — непонимающе кидаю в трубку и вновь кошусь на Зепара. Андрей одаривает хлестким, взволнованным взглядом и снова смотрит на дорогу. Перенабираю… «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети…»

Ещё раз — неживой женский голос вещает о том же. В лёгкой прострации несколько секунд смотрю на мобильник.

— Связь оборвалась… — бормочу невнятно.

— Может, в зону неудачную въехали? — отзывается неуверенно Зепар.

Потерянно веду плечом и смотрю в окно. Перед глазами мелькает зелень деревьев, но красоты природы не вижу. Мысли вгоняют в ещё больше уныние. Совсем дурные, непослушные. Прыгают с одной темы на другую. Столько информации переварить сиюсекундно — невозможно, если, конечно, мозг не компьютер. В том-то и дело, он — не машина.

Слушать разум? Как, если его перекрикивает сердце… глупое, невоспитанное, распоясавшееся. Беда, да и только.

— Как думаешь, может, лучше не открывать тайник? — рассуждаю несмело. — Сказать, что соврала и ничего не помню.

— Твоё спасение в том, что ты — единственная кто знает, где он. Но терпение демонов и ангелов небезгранично. Им проще найти другие методы убеждения, чем бесцельно следить, как ты стареешь… Счастливой жизнью и мирной смертью.

— Тогда, может, умереть молодой? — предполагаю упавшим голосом.

— Не всё так просто, — зыркает недобро Андрей — по коже высыпает морозец. — Тогда твоя душа достанется кому-то из них… А с душами разбираются ещё быстрее — попади к ним, и они сразу же узнают, где артефакты.

— Почему же не убили меня раньше?

— Боялись, что попадёшь в руки врага. Ведь твоя душа, в отличие от других… вхожа как и в Рай — на Небеса, так и в Ад независимо от убийцы.

— Из-за родителей?

— Да.

— Но мои родители мертвы. Где же их души?

— В том-то и дело. Их ждали с распростёртыми объятиями, но души Албериты и Михаила затерялись в межпространстве.

Кхм…

Перспектива дальнейшего существования радует. Я без вины виноватая. Расплачиваюсь за проступки родителей, а кара ожидает очень… Интересно, какова моя дальнейшая участь, если вспомнить, сколько людей пострадало из-за секретов, о которых толком не знаю?

— А Сергей? — назойливый вопрос заставляет теплиться крохотной надежде.

— Сергей? — эхом переспрашивает Зепар, будто не понимает, о ком речь.

— Мой водитель, который погиб… — чуть заминаюсь, ведь мы с Андреем не затрагиваем тему воскрешения Вадима. Либо ждёт, что заговорю первой, либо не знает о появлении мужа. Выдать Ивакина? А что если демон только сейчас испытывает на мне чары убеждения? Ну уж нет, я ещё не всё узнала, что хотела. Раз решилась идти на предательство обоих — нужно, скрепя сердце, продолжать. — Вместе с Вадимом, — робко заканчиваю, но голос предательски стихает.

— Он чист, — отчуждённо пожимает плечами Андрей.

— Что значит, чист? — раздражённо встряхиваю головой.

— Он… — Зепар явно подбирает более верные слова, — погиб напрасно. С Ивакиным и Оксаной не был связан. Его жаль, — без намека на сострадание бросает Андрей. — Но таковы жертвы…

Быть настолько бессердечным и хладнокровным — непростительно для существа, утверждающего, что он очеловечивается, живя с людьми… на Земле. Даже страшно представить, каков Зепар в реальности. Непроизвольно содрогаюсь, на коже высыпают ледяные мурашки.

Интересно, таких чудовищ в нашем мире много?

Ужас… если им приспичит нас поработить — вмиг завладеют, точно безропотной тлей! Хорошо, что Бог позаботился о своих младших детях, и ниспослал несколько артефактов…

— Говоришь, — протягиваю задумчиво, — есть оружие против вас?

— Да, — осторожничает Зепар и смотрит подозрительно через плечо.

— И скрижаль, — выдерживаю секундную паузу, — которая способна освободить неприкаянные души?

Потемневшие глаза демона сужаются — чуть помедлив, Андрей кивает.

— Даже воскресить моих родителей? — осторожно забрасываю «удочку».

— Не совсем, — поправляет Зепар. — Не воскресить, милая, а именно вызволить душу из межпространства, а дальше всё зависит от того… кто владеет скрижалью. Если демон, значит, попадёт в его владение. Если ангел — затеряется в небесах…

— А если человек?

— Вернётся на Землю, только в другом облике и начнёт жить с нуля… как общая, серая масса…

— Получается, — рассуждаю с расстановкой, — у меня, как и Виты Ивакиной, нет выбора?

— Почему же? Выбор есть всегда! — философствует Зепар.

— Нет! — отрезаю, заводясь. — Меня в любом случае ждёт смерть! Не расскажу — убьют, а потом бросятся открывать тайник. А открой я его сейчас — меня тотчас убьют.

— Тоже не верно, — многозначительно протягивает Андрей. — Можешь жить под защитой скрижали.

— Какой защитой?.. Которая была у родителей? — тихо недоумеваю.

— Нет. Той скрижали, которая хранит секрет изъятия неприкаянных душ, — любезно просвещает Зепар без тени издёвки. — Кто ей обладает, тот под защитой самого Бога.

— И что, никто-никто не сможет меня убить? — вспыхивает надежда.

— Никто из демонов или ангелов, — поправляется с явной неохотой Андрей.

— А человек?

— Может…

— А получеловек-полудемон… то есть ты?.. — опасливо интересуюсь.

— Скорее всего, тоже смогу, ведь я уже не совсем демон, — чуть медлит с ответом, но даже на меня не смотрит — лишь сжимает баранку крепче.

— Замечательная защита… — ёрничаю, балансируя на грани истерики. — Либо кувалдой по голове, либо голову топором. Уф, аж не знаю, чтобы выбрать! — умолкаю, кипя, будто вода в самоваре. — А кинжал обладает таким даром?

— Нет, — качает головой Зепар, — но он может помочь убить нас.