Глава 30

Подлец! Гад! Подонок! Лицемерная тварь! Бросаю взгляд туда, откуда пришла. В голове разрастается шипение: «И даже не думай бежать!» Пугающее многоголосье странных неживых голосов. То ли от страха, то ли звучит убедительно, но мысль удрать — мгновенно испаряется. Насильно заставляю себя встать на ноги. Слёзы жгут глаза, зубы выдают чечётку, в груди расползается холод. От леденящего ужаса, даже волосы шевелятся. Преследовавший долгое время страх, настойчиво гонит вперёд.

Я сошла с ума! Мир тоже… демоны, ангелы, артефакты, маньяки — что за бред?! Хочу опять жить в неведении…

Обхватываю руками плечи, дико озираюсь. В ступне то и дело простреливает боль. Скрипя зубами, сильно прихрамываю, но иду… Огибаю сосну, за которой скрылся Зепар и вижу хижину. Покошенную, старую, угрюмо-бревенчатую, тёмно-серую. Плетусь к ней еле-еле. Прислушиваюсь, испуганно сжимаюсь от каждого собственного шороха, мнимого хруста леса.

Поднимаюсь по скрипучим ступенькам, замираю около двери. Жду.

Где же Вадим? Он знал, что приеду. Почему не встречает? А где… Зепар? Почему тишина? Если бы муж и демон сцепились — было бы громко, если только… Андрей с маху не убил Вадима…

Решаюсь и несмело открываю дверь.

Встречает полумрак, запах сырости и затхлости, а ещё — могильная тишина. В прихожей нет окон, а входная дверь не даёт полностью рассеяться мраку. Испуганно ступаю — половицы озвучивают каждый шаг. Пару секунд всматриваюсь в темноту — ещё одна дверь. Тело всё сильней сотрясает озноб. Сердце уже непросто выбивает бешеный ритм, будто и не бьётся вовсе. От гула в висках глохну.

Чёрт! Почему так холодно и страшно?..

Забиться бы в угол, зажмуриться и пусть хоть вся вселенная идёт прахом.

Уже не уверена, что хочу… не готова… не согласна…

Точно пинок получаю — распахиваю следующую дверь, судорожно удерживая ручку. Вижу часть большой комнаты. Она в пыльной дымке, рассеиваемой скудным дневным светом, пробивающимся между тонкими щелями горбыля, которым заколочены два небольших окна. Странный аромат… ладан и… сера… Мебели нет, но ощущение «здесь кто-то есть» не оставляет.

— Вадим, Андрей… — летит робкое эхо и утихает. Останавливаюсь напротив Зепара, замершего посреди комнаты. Нет, он жив — стоит, дышит, смотрит обычным взглядом хладнокровного ублюдка, даже скорее, нагло-снисходительно ухмыляется. А чего это он стоит, точно прикованный к месту. — Что с тобой?..

Чуть не взвизгиваю от ужаса — ко мне в два шага подходит муж, до этого момента, хоронившийся в дальнем углу:

— О, Витуся, это ты, любимая! — шепчет с чувством. Обнимает за плечи, целует в лоб: — Какая же ты умница, — восхищённо бубнит. Растерянно утыкаюсь носом в грудь Вадима. Шумно втягиваю воздух, прислушиваюсь к запахам — возможно, поддаюсь внушению Зепара, но ощущаю отдалённое амбре тошнотворной гнильцы, тянущееся от мужа.

Как вариант, его куртка провонялась… Футболка, брюки?

Глупость. Нелепые отговорки, оправдания… Внутренне содрогаюсь. Ивакин вдохновлено тараторит:

— Так искусно обставить этого… — умолкает на миг, явно подбирая слова, — преступника, — выдавливает и чуть погодя кивает на Зепара: — Он тебя не обидел?

— Уничтожил… — мямлю не своими губами.

— Любимая, ты о чём? — отстраняется муж. В удивительно холодных глазах ни намека на участие. — Жива, цела, невредима…

— Оболочка, Вадимушка, а душа, сердце… Вы оба! — нервно жестикулирую, перевожу взгляд с одного на другого. Андрей невозмутим, бесстрастен, хотя скорее, даже немного скучает. Это цепляет ещё больше. Вновь обращаюсь к мужу: — Вот ты… — тычу ему в грудь. — Кто такой, чтобы играть моей жизнью?..

— Твой муж, — отзывается с некоторым недоумением и запозданием Ивакин. — Готов объяснить, если захочешь, только не сейчас…

Больше не даю и слова сказать, поворачиваюсь к Зепару:

— А ты! — завожусь гневом. — Меня пугаешь как ничто на свете. Ты смог отобрать у меня нечто большее, чем жизнь… — отрешённо мотаю головой и отступаю.

— Вит, — муж оказывается рядом и настоятельно трясёт за плечи: — Заканчивай истерику. Понимаю, тебе тяжело, но мы должны поставить точку. Если не поторопимся, будет поздно…

— Для чего? Кого?.. — мёртво бубню, смотря на Вадима невидящим взором.

— Для меня, — слышу недовольные, и даже злобно-вибрирующие нотки в голосе мужа. — Тебя, — спешно поправляется. — Нас… спасения…

— О, спасение… точно… Тебе нужен кинжал? — отчуждённо интересуюсь и фокусируюсь на взволнованном Ивакине — таком на удивление далёком и незнакомом, что к горлу подкатывается тошнота и злоба. Ну я тебе устрою!

— Да, — торопливо дёргает головой Вадим, — ведь только им можно убить его! — указывает на Зепара. — В глазах искры безумия, но они быстро угасают. Муж настороженно щурится: — Откуда знаешь про кинжал?

— Есть добрые люди, или не совсем люди… Вадимушка, скажи, насколько я должна быть слепа и тупа, чтобы не заметить, что Андрей стоит в том месте, точно прикованный? С чего бы человеку на месте прирастать? — напущено задумываюсь. — Заболел? Столбняк? — гадаю иронично. — Да вроде, по внешнему виду, здоров, как конь. Кхм… Может, он… — развожу руками, деланно недоумеваю: — Бред, конечно, но, может, Андрей не человек, а, предположим, — осторожничаю театрально, — демон и ты его загнал в какую-то невидимую ловушку?..

Вадим метает негодующий взгляд на Зепара:

— Ты рассказал?.. — недобро пыхтит, но скоро смягчается и гнусно усмехается: — Это даже к лучшему! — скалит зубы. Никогда прежде не видела такого лица у мужа. Всегда понимающий, мягкий, любящий. Сейчас — надменно-пренебрежительный, лицемерный. — Решил массы проблем, неудобств. А то я голову сломал: как жене правду сказать? Так, чтобы поменьше в дебри залезать, не показаться сумасшедшим и в тоже время, чтобы она согласилась добровольно помочь.

Не верю своим ушам и глазам. Этого человека я любила?!

Странно. Любила — чуждое слово по отношению к Вадиму. Неужели, возомнила, что чувствую к нему нечто большее, чем привязанность, симпатия, благодарность.

Так и есть!.. Боже!

От пришедшего ответа, совсем дурно становится. Как же я заблуждалась… Зепар прав от начала до конца — муж двуличен. Но, как же хорош, актёр?!.

— Спасибо! — прерывает порядок мыслей безэмоциональный голос, от которого мозг точно получает ударную дозу антидота.

Ненавистное слово мгновенно отрезвляет. Андрей, под стать Вадиму… Оба подонки!

— Я был как можно тактичней, — безгранично невозмутим Зепар: — К тому же когда женщина удовлетворена, её проще убедить даже в самой невыносимой лжи и небывалой выдумке, а так как правда от них недалеко ушла — мне удалось с лёгкостью.

Вот же тварь! Опять ехидничает! Зато теперь не отрицает своего воздействия на меня — прямо говорит, что манипулирует!

— Правда? — вскидывает брови Ивакин и кивает мне: — Витуль, мне интересно, как давно он тебя трахает? — Будничный тон поражает в самое сердце. Нервно перевожу взгляд на бесстрастного Зепара. Опять на мужа, но язык не поворачивается говорить на такую тему. Задаюсь жаром, чуть отступаю. — О, да брось ты краснеть! — брезгливо морщится муж. — Я же не ревную, не ругаю — интересуюсь. Как давно и как быстро ему удалось одурманить тебе мозг любовной дурью? Я ещё тогда был жив? Мне кажется, — протягивает задумчиво, так и не получив ответа, — ты уже была его к моменту вечеринки, когда я тебе сделал очередное предложение…

— Нет, — выдавливаю.

— Зепар, — поворачивается муж к Андрею. — Может, ты расскажешь? А то у жены приступ стыда. Не знаю, возможно ли, но он у неё проснулся… Ай, ай, ай… — театрально качает головой Вадим, — притащить домой мужика, при живом-то муже и не будучи разведённой.

— Виткино право: говорить или нет! Но, думаю, она переживёт стыд. Особенно, после того, что ей уже пришлось пережить и ещё придётся…

— Ты прав! Она сильная, терпеливая, стойкая… Восхищаюсь её мужественностью и умением прощать! Ничего, — в свою очередь гаденько улыбается муж: — понимаю её. Сам был в шкуре жертвы. Ломка сознания, угрызения совести, бушующие сомнения, воинствующее либидо… У жены стокгольмский синдром — комплекс жертвы. Такое бывает, — отмахивается с простотой. — Влюбилась и оправдывает преступника — демона-мучителя, но… — поворачивается ко мне Вадим, — дорогая, я знаю лекарство…

В глазах столько сострадания, а ещё, пугающего обещания, что невольно отступаю:

— Другой господин?..

— Да! — часто кивает муж и загадочно кривит в ухмылке уголок рта.12727c

— Так заманчиво и аппетитно звучит, — воодушевляюсь, едва не срываясь на крик от собственной фальши. Приподнимаю брови и натягиваю игривую улыбку: — Любимый, да ты меня всё больше и приятней удивляешь, — изо всех сил стараюсь, чтобы звучало искренне. — Уже жалею, что мы с тобой столько всего занимательного пропустили… — Вадим несколько секунд присматривается — шучу или нет, и как только вижу в его морозных глазах укрепляющееся доверие, сахарно требую: — Вадимушка, ключик дай. — Муж с некоторой заминкой, но всё же подходит. Опасливо снимает с шеи золотую цепочку. Вместо крестика, болтается небольшой, очень неприглядный серебристый ключ. Ивакин чуть мнётся, но протягивает сокровище — руки дрожат, явственно боится расстаться:

— Поторопись. С минуты на минуту нагрянет канцелярия самой преисподней, — вкрадчиво поясняет, в голосе слышу очень много волнительного и важного. — Не успеем, нам не поздоровится!

Порываюсь забрать, но муж не разжимает пальцев.

— У нас с тобой, как минимум одна первоочередная цель, — убеждаю твёрдо, — любым путём избавиться от Зепара, — грубо хватаю Вадима за грудки тонкой ветровки и жадно целую с наигранным пылом — еле удерживаюсь, чтобы не откусить к чёртовой матери юркий язык мужа, спешно скользнувший ко мне в рот. Отрываюсь, глаз от Ивакина не отвожу: — Я когда-нибудь тебе лгала?

Сомнение Вадима испаряется:

— Вижу, моя девочка вернулась в строй! Что нам до походов на «сторону», правда? — нагло подмигивает. — Такую крепкую и всепонимающую семью, как у нас, ничто не разрушит!

— О, да! — ни секунды немедля, поддакиваю. Вадим отпускает цепочку. На миг зажмуриваюсь, вспоминая в каком углу тайник.

— Глядя на твою реакцию, — тараторит муж, крутясь уже возле стены у выхода. Спешно приближается к Зепару и суетится рядом с ним. Чуть глаза не ломаю… Вадим какие-то камушки в щели умещает? Брр… — Думаю: может, зря я скрывал многое? — обращает на меня внимание, я отвожу взгляд, будто меня не волнует, что он там творит. — Если бы поделился раньше, может ты бы прониклась Темой и сейчас мы не оказались в таком глупом положении.

— Всё может быть… — едва проглатываю яд и сарказм — говорю, как можно проще, старательно не выдавая истинных эмоций. Муж решил, что не сержусь. Значит, буду продолжать игру. Возможно, поведётся, а я смогу выкроить несколько минут и придумать план, как не отдать ему кинжал.

— Расскажу, когда сделку проведу, — суетливо возобновляет распихивание камней в щели Вадим только теперь с другой стороны от Зепара. Если судить по траектории его движений, получается, муж закладывает камушки в основания углов квадрата… Ловушки! — Между прочим, любимая, — голос мужа звучит со значительной важностью, — я, правда, твой спаситель, несмотря ни на что. Если бы не договорился об отсрочке, Оксана бы давно из тебя душу вытрясла в прямом смысле слова, — кивает в такт словам.

— Я уже это поняла, оценила. Потому и не бросаюсь с кулаками, — уверяю Ивакина с милейшей улыбкой, на деле кипя от ненависти. Прихрамывая, иду к дальнему углу, самому тёмному, где даже тень угрюмей, чем в других.

— Замечательно! Ты куда прагматичней и дальновидней, чем я думал. Секретарь дьявола жаждет артефактов. Как только они будут у меня, перезаключу контракт на более выгодные условия. Могу и о тебе пару пунктов включить… Подольше молодой оставаться, успеха в делах, яркости в ощущениях, каких-нибудь экстрасенсорных способностей…

Ну уж нет!.. Чуть не кричу в ужасе, и без того хватает аномального-паранормального. Даже застываю на несколько секунд. Собираюсь с мыслями, заставляю себя присесть возле крайней стены — и без того тяну время как могу, скоро терпение у Вадима лопнем.

— Вадимушка, солнышко, — приторно мурлычу, — ты, правда, готов и за меня замолвить слово?

— Конечно! — Ивакин приближается ко мне, отряхивая руки.

— Спасибо, — вкладываю во фразу все последние хорошие чувства к мужу, навеянные воспоминаниями не самой плохой совместной жизнью. — А то Зепар сказал, что ты меня убить хочешь, — изображаю скорбь. — Даже обидно стало. Вроде никогда тебе ни в чём не отказывала. Всегда была рядом, поддерживала любые идеи, а ты… Рада слышать, что он ошибался! Предполагаю, в его рассказе было много неправды…

— Не-е-ет, крошка моя, — протягивает восхищенно Ивакин. — Ты всё-таки, поражаешь умением приспособиться к обстановке. Принять нужную сторону и с гордо поднятой головой подняться с колен, даже если только что была беспощадно выпорота кожаной плетью. — Муж заходится раскатистым смехом — чуждым, леденящим кровь: — Слышал, Зепар? Удовлетворение и я ей устрою, когда всё закончится…

— У Витки может быть сколько угодно любовников, — наконец подаёт непробиваемо бесчувственный голос Андрей. — Лучше, хуже меня, но у всех будет один главный недостаток — они не я!

— Тьфу, — смачно плюёт Вадим в сторону Зепара, — ты так в себе уверен? Зря! Тебе больше не будет места на земле в человеческом теле… Тебе — твари, от которой даже сам Дьявол отрёкся и низверг! Падшую душу не примут ни в Раю, ни в Аду. Придётся подыскивать сосуд самостоятельно. Ха, какую-нибудь молекулу, амебу простейшую. Так и будешь скитаться от ничтожества к ничтожеству.

— Ничтожество говоришь… — рокочет задумчиво Зепар, брови хмуро съезжаются на переносице. — Не хочу разуверять, что ничтожность несёт в себе душа, а не бренное тело, но раз ты о таком… Значит, и твой организм попадает в мой список, как новый дом, вот только, у меня не получится в тебе обустроится даже какой-нибудь раковой опухолью, — буднично отрезает. — Своей оболочки лишишься первей меня.

— Убожество! — заходится бешенством Вадим и подскакивает к Андрею, но так резко останавливается, словно боится переступить невидимую черту ловушки. — Я тебя буду убивать, растягивая удовольствие…