Глава 14

Руки приятно покалывают, кровь радостно циркулирует, жилы довольно натягиваются. О, Боги! Как хорошо! Надо бы отблагодарить Ксафана. Только чем?

Стоп! А как же души демонов, удерживаемые в часах?

Нащупываю ловушку. Одутловато-непослушными пальцами перебираю кнопочки вместо цифр — отсеков соответственно двенадцать. Души втягиваются поочередно. Вот только, часы не мои — знать не знаю, сколько до меня Ваал успела пленить душ и кого именно. Впрочем, всё определяется методом тыка. Радует, что вылетать будут не скопом, а по одному. Какую кнопку нажимаешь, тот осек и открывается.

Псина, конечно, благодарное создание, но только, когда накормлена. Сытый Ксафан — добрый Ксафан. Если срочно не дать лакомства — закусит мной. Вон уже вторая голова облизывает мои ноги со смаком, точно дегустирует: а вкусно ли будет? Длинные клыки всё чаще прикусывают — видать, примеряется: а сахарная ли это косточка?..

Эх, была, не была. Да пусть, хоть подавится всеми пойманными душами.

Судорожно нажимаю кнопку двенадцать — ловушка молчит.

Ксафан неуверенно отступает — приседает, рычит. Красные глаза вмиг полыхают лютой злобой. Пасти оскалены, с клыков стекает желтоватая слюна.

— Ч-ш-ш, дружок, — успокаиваю чуть уверенней. — Папочка тебе вкуснятину принёс. Лови, а то она прыткая.

Выбираю кнопку одиннадцать — тот же результат. Ксафан недоверчиво косится, но рычать не перестаёт — лишь тянет приглушённей. Пальпированный хвост чуть заметно покачивается из стороны в сторону.

Медлю и давлю на десять — циферблат с лёгким щелчком начинает вращаться. Стремительный круг… Ксафан немного шарахается, когда из ловушки выплывает тёмное облако, но быстро приходит в себя. В скачок оказавшись рядом, перекусывает демона, материализующегося человеком. От неожиданности только успеваю зажмуриться — по лицу хлестко проходится фейерверк горячих капель.

Опаньки! Скорости зверя можно только позавидовать. Захлопываю ловушку и, морщась, утираюсь. Брезгливостью не страдаю, но хруст костей и задорный чавк — красноречивей слов, как вкусно сейчас Ксафану. Несмело открываю один глаз, второй. Чудо-псина лежит, придавив обе части демона, и с томным рыком вгрызается одновременно четырьмя пастями в раскромсанную плоть.

Очаровательно до отвращения.

Снова кривлюсь, ощупывая собственное тело. Болит, чешется, зудит, но вроде всё на месте. Мне бы покушать или хотя бы попить.

Беспомощно кошусь на мелькающую тень в дальнем углу пещеры. Страж занят своими делами — на гостей чихать хочет. Очень хорошо, я необидчивый.

Нервно выдыхаю и перевожу тоскливый взгляд на выход — возле проёма бурлит лужа. Плевать на гигиену! Мне бы лицом уткнуться и вдоволь напиться. Со стоном ползу к спасительному источнику, но не успеваю одолеть и пары метров, замираю. Угрожающий рык заставляет оглянуться. Ксафан смотрит с ожиданием, демонстрирует клыки.

— Не скалься, — незлобиво, но твёрдо вторю рокотом. — Ты кушаешь, я тоже хочу…

Пёс озадачено ведёт ушами и вновь приступает к лакомству.

Ползу дальше. Чем ближе к луже, чем больше сил. Видимо, в предвкушении чуда тело оживает быстрее. Как лакаю — плохо соображаю, но едва не задыхаюсь от счастья. Никогда ещё вода не казалась настолько вкусной. О, да. Я — свинья! Сейчас бы как веселый хряк весь залез и бултыхался, похрюкивая от наслаждения…

Иссушенное горло ощутимо залечивается — спасительная влага радостно бежит по пищеводу. Он возмущенно отзывается икотой. Какой восторг!.. Ик… Мышцы наливаются силой и даже плоть взбухает. Ик… Что ж… Значит, мужское начало во мне не умерло. Ик… Не то, чтобы меня такие мелочи волновали, но приятно осознать… Ик… Что природная альтернатива языку и пальцам в норме. Ик…

Отваливаюсь на спину и несколько минут жадно дышу полной грудью с секундными паузами на икоту.

Ух, точно живой воды нахлебался! Дай врага — порву на части! Ик…

Дьявол! Глупость, конечно, но я почти здоров, могу подняться. Ик.

Вот только бы умыться… Ик.

Мысль испаряется. С запоздание слышу совсем рядом лёгкую поступь — шелест камушек под подошвами. Испуганно замираю, и даже икота проходит.

С отстранённым видом, а точнее, лицом, лишённым каких-либо эмоций, через меня переступает… Марбас. На ногах — ошметки кожаных сандалий. Потрёпанные холщовые брюки по колено и туника в багровых крапинах. Руки по локоть в крови. Лицо вымазано бурым, в глазах безумный блеск, пакли волос превратились в замусоленные дреды. Словно не страж круга, а бомж.

Не сказал бы, что встреча приятная и сулит прохождением на следующий этап. Сколько помню, Марбас, демон — не от мира сего. Вечно творит «что-то», витает в облаках. Славится экспериментами в области создания «нечто». Признаться, не знал, что он — страж одного из ярусов Баатора. Даже его исчезновение из города демонов не заметил. Хотя, чего удивляться? Никогда не стремился к общению с ним, а компанию избегал. Причины есть: старик одержим идеей создать новое существо, при этом может ненароком наслать болезнь, или, наоборот, излечить. Однажды едва часть города демонов не уничтожил — перепутал химический состав, а тот развеялся по воздуху. Спасло, что очаг заражения был небольшой и… Нет, Марбусу было сиренево до жителей, но новая загадка, — от чего корчатся почти все демоны по эту сторону Ада, поочередно взрываясь, словно новогодние фейерверки, — и желание её разгадать, спасли теникрылых от вымирания. Кого могли, эвакуировали, а особо больными занимался сам… чокнутый доктор-убийца. Хорошо, хоть противоядие нашёл быстро.

Лично с ним виделся только раз — он помогал разрабатывать систему печати для хранилища дьявола. На моей крови… М-да… Он тогда произвёл неизгладимое впечатление. Сначала чуть не убил, добывая образец — я еле увернулся от ножа. Псих собирался мне глотку перерезать. С трудом удалось убедить, что этого не нужно, хватит и пары капель. А потом, словно не заметив чудовищности своего поступка, равнодушно забрал колбочку, куда я нацедил из прокола в пальце немного алой жидкости и ушёл, как ни в чём не бывало. Мило, памятно… Давненько дело было, но осадок остался!

Жуть! Как понимаю, «доктор Джекил» делает опыты над грешниками? Вероятно, что ему демоны? Что ему люди? Он существует в своём измерении. Твою мать! Как видно, старик, совсем из ума выжил, вот Дьявол его и сослал в Баатор. С глаз долой, из сердца вон. Неважно, что будет творить на вверенном ему круге, — плевать, на чудовищные эксперименты, — главное, чтобы души просто так не пропускал на другой этап.

Страх липкой паутиной стягивает конечности, давит на горло. Даже вздохнуть боюсь — выдать присутствия.

Надеяться, что Марбас пропустит по «знакомству» — бред! Демон не отличает лево от право, не помнит, что говорил пять минут назад, но только попробуй посягнуть на его «детище» — порвёт как тузик грелку. Поэтому, если я — не его очередное творение, — значу для чокнутого старикана не больше, чем тля для крокодила.

Просить о помощи? Проще до Бога докричаться, ведь самодур-Марбас на своей волне. Сострадание — ему чуждо, людских эмоций — лишён.

В ужасе смотрю на демона, словно и не заметившего меня. В дрожащих руках сжимает глиняную миску:

— Так, так, так, — бубнит под нос желтокожий старик, чавкая беззубым ртом. — Подлюка, новую косточку притащил. Впрочем, неплохой экземпляр…

Чуть не давлюсь от негодования — совсем не радует, что всё-таки замечен. Такое видение моего будущего пугает, да и не рассматривал я подобного варианта — быть сахарным лакомством Ксафана.

— Я не… — оправдание застревает поперёк глотки. Марбас зачерпывает воды из лужи и, с тем же безразличием переступив через меня ещё раз, спешит обратно вглубь пещеры, даже не удосужившись убедиться: а вдруг я — потенциально опасен!

— Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы… под ногами не крутилось… — умолкает кряхтящий голос старика, явно бормочущего не для моих ушей, а так, мысли вслух.

Твою мать! Демон окончательно чокнулся в своей обители!

* * *

Как только желудок умолкает, медленно заползаю в лужу и ополаскиваюсь, отдраивая кожу от кроваво-гнойного налёта. Здорово! Яд Ксафана залечивает в считанные часы. Раны и ожоги уже заживают, только буро-зеленоватая корочка остаётся. Отмываю, что получается. С кряхтением переворачиваюсь и неспешно встаю на колени. Вновь шумно втягиваю воздуха, заставляю себя подняться в рост. Ура!.. Единственное, что немного смущает — обнажённость. Нет, я, конечно, ещё тот красавец и стыдиться естественной мужественности уже разучился веков так… цать назад. Но носиться по Аду в голом виде — всё равно, что прийти в клуб геев, танцевать в обнимку до утра с кем ни попадя, подпевать самые знаменитые треки «голубой братии», а потом с пеной у рта убеждать, что я женщин люблю. Глупая выходка, провоцирующая некоторых особей на решительные действия.

Здесь извращенцев хватает, что доказывает второй круг, пройденный с таким трудом…

На смену радости и счастью приходит негодование. Тело пробивает мерзкая дрожь, кожа покрывается пупырышками, зубы принимаются лязгать. Твою мать! Будь оно неладно, человеческое нутро. То ему жарко, то ему холодно. Демоном быть куда проще — погодные условия, сырость — всё до фени.

Сам не понимаю, как, но до костей промерзаю быстро, аж мышцы сводит. Яростно растираю ноги, руки. Пощипываю, слегка шлёпаю, чтобы разогнать застоявшуюся, усыпающую кровь.

Мозг делает скромные потуги шевелиться — так, где взять одежду? Взгляд невольно цепляется за остаток лакомства Ксафана — огрызок в окружении кусков джинсов и толстовки. Они мне не подойдут — лоскутным шитьем не занимаюсь!

О! В ловушке есть тройка демонов нижнего звена, а ещё души Ивакина и Ваал. Кого туда успела засадить сама демонесса, хрен знает. Было бы не плохо, если бы пару неугодных прислужников — уж больно они нравятся псине.

Подлизываться не люблю, но очень хочется иметь в друзьях такого монстра! Мне заловить теникрылого без сил ангела или демона не дано, а вот у Ксафана есть реакция и дар убивать жителей подземного мира.

Дрессировкой раньше не занимался, но попробовать можно. Со стоном заставляю себя шагнуть. Морщусь, перетерпливая ноющую боль, прогулявшуюся снизу-вверх и обратно. Глубоко вдыхаю и решительно ступаю дальше. Второй шаг, уже более уверенный, хотя в коленях трясучка, будто на шатком плато стою. Жилы гадливо застывают колом, вновь принимаюсь растирать тело — безжалостно, грубовато. Твою мать, неприятно-то как! Зубы клацают. Нужен огонь! Очень… Только нечего палить. Кхм… Ксафан огнедышащий! Бросаю задумчивый взгляд на псину — четыре морды, закрыв глаза, мусолят каждая по кости.

— Дружок! — подаю несмело голос. Ксафан на миг отрывается от занятия — на меня уставляются восемь пламенных глаза, но с некоторой отчуждённостью, будто дурмана принял. — Мне бы огня… — затыкаюсь так резко, будто язык проглатываю. От ужаса и неожиданности даже не успеваю среагировать и метнуться в сторону. Меня в долю секунды обдаёт жаром и сносит назад. Как спиленный с дерева тяжёлый сук, безвольно ухающий вниз. Это даже незащитная реакция — просто откидывает волной, и на счастье падаю обратно в лужу на выходе. То, что едва не затискали на втором круге, едва не стало лакомством Ксафана, только что чуть не сгорело на третьем — несколько секунд бултыхаюсь в ледяной воде. Запоздало испуганно вскакиваю: ругаясь, на чём свет стоит и, покрывая матом, мыслительные дарования Ксафана, грожу пальцем:

— Ты, бл… чё творишь, дворняга? — задыхаюсь бешенством. Пыхчу, чуть ли не с пеной у рта, ведь орать шепотом очень сложно. — Меня жарить не нужно! — Резко указываю на самый большой камень посреди пещеры: — Вот его лучше нагрей. — Кровь то бурлит, то вновь замедляет бег. Снова ощущаю озноб, но теперь явно отхожу после проделки животины. Нервно растираю вмиг озябшие конечности. Зверь с довольным видом, словно покрыл с десяток сучек и нахаляву отобедал в престижном ресторане, — вальяжно поворачивает все головы к камню и с господской ленцой метает в него быстрые короткие огненные плевки. Оранжево-красное зарево охватывает с полпещеры разом. Успеваю разглядеть проход в другую, где согнувшись над алтарём, корпит Марбас. Пламя скоро пропадает, а янтарная россыпь, прогулявшись по валуну, угасает уже на земле.

Твою мать! Дружок!.. На языке вертятся только маты. Поскудина! Хотя, его точности позавидует и снайпер. Ведь не прицеливался! Да и меня не убил! Обжог — есть такое, стена огня доставала едва ли, но волной снесло. Я не испепелился. Даже на миг согрелся, как и мечтал, вот только повторное барахтанье в воде в мои планы не входило. Эх! Ксафан…

Ковыляю потихоньку к камню, щупаю ладонями.

— О! — не сдерживаю стона. — Я в Раю…

Опускаюсь, поджимаю колени к подбородку, обхватываю их руками и прислоняюсь к валуну спиной. Мягкое тепло медленно согревает промёрзлые косточки. От удовольствия потряхивает — закрываю глаза и проваливаюсь в пустоту. Мыслей нет, желания двигаться — тем более. Хорошеет, жар окутывает всё тело, расслабляюсь…