Глава 18

Когда очухиваюсь, слабо шевелюсь — тело плохо слушается, но уже отхожу. Удивительно, недружная со мной собственная рука ещё судорожно стискивает бутылёк. Облегчённо выдыхаю — не потерял. Какое счастье!

Скрипя зубами, долго мучаюсь, но выдёргиваю из предплечья дротик. Ещё мучительнее ищу на бедре. Обессилено роняю. Глаза постепенно привыкают к темноте — мы в яме, но виден проход вглубь. Наверх Ксафан точно не взберётся, слишком круто и полого, даже мне в моём состоянии будет весьма проблематично вскарабкаться, а вот дальше идти — можно…

Дотошно изучаю пса, выдергивая все дротики из его тела — грозный зверь как-никак, а не ёж. Проверяю: жив ли и когда убеждаюсь — жив, с минуту валяюсь рядом. Бросать друга не буду… не могу… не по мне. Он мне вон сколько раз жизнь спас. Никого преданней не видел — ведь уличить в корысти пса — бред.

Интересно, сколько ждать, когда Ксафан очухается? Он изнеможён, накачен парализующим средством. Ему срочно нужны лекарства и пища! Доктор — он себе сам, но для этого его необходимо поднять на лапы. Охотиться я не в состоянии, идти в поисках еды — тоже. О, ловушка! Силясь, нащупываю часы, но вовремя одёргиваю пальцы — нельзя так рисковать. Мне не поймать демона, зверю — тем более.

У-у-у, что же придумать?.. Хоть глоток крови, она для пса, как для меня — вода.

Хм… Очередная глупость. Лихорадочная, безотчётная, дикая. Засовываю руку в ближайшую пасть, резко чиркаю об острый клык, стараясь порезать ладонь как можно глубже. Сжимаю кулак, со всей силы, на которую способен. Жду несколько секунд, ощущая: по коже бегут тёплые змейки крови.

Твою мать! Сам истощен. Меня покидает жизнь, с каждой потерянной каплей крови. Сейчас и от мухи не отобьюсь, не то, что сражаться против Бельфегора. Подкармливаю вторую голову Ксафана. Цепляясь за ускользающее сознание — третью. Плавая будто в тумане — четвёртую… Последнее, что слышу — приглушенный звон упавшего бутылька на каменный пол.

Вырубаюсь…

Как же тошно! Рвотный ком поднимается по пищеводу — сгибаюсь, заходясь желчным кашлем. Разлепить веки не получается — слабость такая, что жаждешь сдохнуть, а не полутрупом валяться. Нащупываю бутылочку с «дыхание», подгребаю. Кое-как по стеночки воздеваю себя на ноги. Перед глазами пляшут тёмные кляксы, на голову давит тяжесть. Через не могу, плетусь немного вглубь ямы — глянуть, что поблизости. Ксафана не брошу, но проверить, где находимся, лишним не будет.

Некоторое время бреду, пока не выхожу из… пещеры. Оказывается, был не в яме, а пещере! Раскинувшаяся картина пугает и восхищает одновременно. Чёрно-каменистая узкая дорога-хребет уходит к линии горизонта: юркая, вдалеке сливающаяся с кровавыми водоёмами, между которыми пробегает. Багровые реки кишат душами, но выбраться грешникам не удаётся. Во-первых, уж больно высоко единственный спасительный хребет, хотя на стенах местами виднеются одинокие фигуры, умудрившиеся вскарабкаться подобно скалолазам, а во-вторых, над ними летают, уже знакомые по первому кругу демоны — тени. Огненными трезубцами пронзают самых прытких, забравшихся выше остальных и скидывают обратно в кашу из душ.

Обессилено прислоняюсь к каменному проёму пещеры. Жаль, бурлящее месиво из тел так низко. А то бы, промокнул брюки, да Ксафана накормил. Эх, нам еда не помешает или как вариант — купальня «Бога», которую охраняет Бельфегор. Измученно съезжаю на землю, даже на шумный выдох не хватает. Прикрываю глаза — всего секундочку посижу, только переведу дух и буду готов…

Зависаю в невесомости и сумраке, поглощающем всё больше…

Меня толкают, по лицу прогуливается шершавая влажность. Нехотя поднимаю веки и не сразу понимаю на что смотрю. С трудом фокусируюсь — много глаз. Кровавых, глядящих с обожанием и преданностью.

— Привет, — хриплю на последнем издыхании. Во рту режущая сухость, губы онемели, язык едва шевелится. — Дружок…

На вид — неплох. Наверное, оклемался. Хорошо! Значит, моя кровь, хоть на что-то пригодна!

Ксафан с дотошной щепетильностью облизывает меня сиреневыми языками. Увернуться не получается — опять не владею телом. Отличие только, когда не двигался от яда на дротиках — плоть вообще не ощущал, а сейчас чувствую неподъёмную тяжесть.

Умираю…

Нет, я не против — заслуживаю.

Нет, не злюсь — счастлив, что использовал любой шанс найти Витку.

Не жалею — делал всё, что от меня зависит.

Нет, не пеняю на неудачу — рву жилы до последнего, и фортуна ко мне благоволит как никому, ведь я уже на седьмом кругу, осталось чуть-чуть…

Жалобный скулёж вырывает из раздумий. Ксафан аккуратно, насколько такое выражение подходит к хвату острыми клыками, втаскивает меня к себе на спину. Цепляюсь… не знаю, как и чем, но уткнувшись лицом в шерсть, шепчу:

— Ищи… Бельфегора, — вновь проваливаюсь в пустоту.

Сколько без сознания ума не приложу, но когда открываю глаза — мы мчимся по узкому хребту — каменной дороги в никуда. По обе стороны от нас бурлят кровавые реки с грешниками. Мимо нас с нарастающим визгом пролетают демоны. Ксафан неимоверным чутьем успевает либо проскочить, либо чуть притормозить, либо дыхнуть огненным плевком, уклоняясь от очередной атаки. Несколько раз рядом свистят молнии-трезубцы, а мы стрелой летим по извилистому пути в неизвестность.

Навстречу счастью?..

Беде?..

Плевать… Неимоверным усилием, с великим трепетом сжимаю бутылёк заветного «дыхания». Зубы клацают от холода, пробивающего тело всё сильнее — дрожь настолько рьяная, что уже на глотке ощущаю подступающие оковы «последнего сна». На миг пронзает острая боль — в спину что-то вонзается.

Воронка мрака втягивает стремительно, но я так просто не сдамся — цепляюсь за остатки реальности. И хотя проваливаюсь в небытие, удерживаемый на этом свете последними крохами силы воли, время от времени выныриваю. Пошевелиться не могу — лишь приглушенно слышу: Ксафан хрипит, уже не извергает огненные плевки, но упорно мчится дальше. Меня мотает, зверь сам уставший. Бежит…

Влажность сменяется сухостью!..

На миг определяю следующий звук — приглушенный шорох.

…Под лапами Ксафана шелестят камушки — несмелое эхо отражается от стен. Узких, вероятно, каменных…

Следующий эпизод смазан. Грозный рокот явно гигантского монстра… Вибрирующую воздух… Ярость… Дрожащий пол… Ответный рык Ксафана…

Ухаю на землю. По спине проходится адская боль — пёс сопя, явно выдирает из меня трезубец. Завопить не получается — мычу, раздираемый отчаяньем и собственной уязвимостью. От безысходности стискиваю зубы, утыкаюсь лицом в каменный пол… Рядом мелькают лапы пса…

…Ксафан уже не рычит, озлобленно лает и остервенело бросается.

Сжимаю ладонь — онемевшей рукой силюсь понять: у меня ли бутылёк. Разобраться получается едва ли. Вроде, что-то в пальцах есть… Спасение — единственный шанс вырубить Бельфегора!

Едва соображаю, но неуклюже размахиваюсь, и что есть сил, бросаю «дыхание» в сторону, где предполагаю находится демон-страж, а мы явно добрались до него, — и под углом, в надежде: там будет стена. Затаиваюсь на миг… Жду… Раздаётся робкий бой стекла, разлетающегося скола…

Совсем рядом свистит воздух и с жутким грохотом возле головы втыкается в каменный пол увесистая кувалда. Даже не сразу понимаю, что, зачем, почему… В ужасе таращусь и чуть отклоняюсь от второй — руки Бельфегора, с яростью нападающего на меня и Ксафана. Хлопаю глазами, прогоняя дымку, и не сразу доходит: это не мираж, не помутнение — за спиной стража разрастается голубоватый туман. Несмелый, медленный, негустой…

Пёс, люто огрызаясь, атакует. Все пасти клацают зубами — нет-нет, да и отхватывают куски плоти монстра, но оттеснить демона не получается. Непрошибаемый страж ревёт зверем, вскидывая руки-кувалды и вновь обрушиваясь на животину и меня разом.

Почему не действует «Морфей»?.. Мысль не успевает полностью оформиться. Лицо Бельфегора словно стекленеет — он застывает с поднятыми ручищами и точно подрезанный, ухает на каменный пол. Отползти не могу: сказочно везёт — монстр приземляется между мной и псом. Правда, с таким грохотом, что непроизвольно вспоминаю фразу, которую не раз повторял ученикам, будучи директором охранного агентства: «Большие шкафы громко падают…»

Пещера вздрагивает, с потолка и стен чуть осыпаются камушки. Секунду смотрю на Ксафана — глаза зверя мутнеют. Его ведёт, будто изрядно пьян, но на подкашивающихся лапах ступает ко мне. Бережно хватает за штанину и тащит… Некоторое время бесцельно гляжу в темноту… полотка… Прорезается свет, мой «буксир» все медленнее, всё чаще останавливается, хрипит… Ещё шаг. Хватает грубее, даже ощущаю жалящее прикосновение острых клыков. Близко слышу сладостный плеск воды. Краем глаза вижу: две оставшиеся не спящие морды Ксафана, — другие обездвижено болтаются на уровне лап, — подталкивают куда-то дальше.

Секунда — падаю в воду, и меня тотчас пленят её ледяные оковы.

Даже выплыть нет сил, спастись, бороться за жизнь. Иду камнем ко дну. Голову сдавливает, дыхание заканчивается — грудь сжимается, в глотке словно пробка. Конвульсивно дёргаюсь — хватаю глоток… тянусь к свободе…

Конец…

Это конец!

Ивакина… прости… не смог… подвёл…

Чернота. Провал…

Как ненавязчивый свет, из темноты выплывает чарующий образ. Хрупкая фигура… Витка! Игриво улыбается. На щеках нежный румянец. Взгляд манит. Тянусь, но она удаляется!

Боль с такой силой впивается в тело, что распахиваю глаза и рьяно бьюсь в судорогах. Жить! Я обязан жить! Плыву, точно ужаленный — нервными, рваными гребками.

На поверхность!..

К свету!

Не-е-ет. Рано сдаваться! Я ещё не доказал Витке, что достоин её… От меня так просто не отделаться!

Не успеваю вынырнуть, как сквозь прозрачную воду вдалеке вижу сероватое пятно. Неуверенно плыву к нему — с каждым движением наливаюсь силой. Гребок, ещё один. Уже жизнь бьёт ключом, мощь бурлит будто кипяток на огне.

Удивительно! Я дышу…

Приближаясь, ликую — в стене выемка аркой. Неглубокая, словно рамка для картины. В ней аккуратно в округлый трафарет вставлен флакон с чем-то зеленоватым. Вынимаю, бережно сжимаю в кулак и рвусь на поверхность.

Выныриваю словно кит, жадно заглатывая воздуха. Несколько секунд прихожу в себя. Выбираюсь из купальни.

Бельфегор спит, от мощного храпа даже пещера вибрирует. Рядом с водоёмом лежит обездвиженный Ксафан. Морды раскинуты в стороны, пасти распахнуты, языки свисают, веки закрытых глаз трепещут.

Чёрт! Дружок… Приседаю возле него, обследую на ранения. Жив, просто спит. Медлить нельзя. Действие «дыхания» тоже невечно, скоро Бельфегор проснётся и тогда нам несдобровать. Вон, уже начинает шевелиться, мычит…

Твою мать! Как поступить? Ксафан так тяжёл, что мне его не поднять. Стоп! Я же бултыхался в купальни Бога! Теперь силён… А что, если пса искупать?

Более грозный рокот Бельфегора стирает очень удачную мысль. На её исполнение нет времени. Рывком поднимаю дружка на руки…

Вот это да!

Он довольно лёгкий! Наращивая темп, бегу на выход, хлюпая мокрыми кроссовками по каменному полу. Неожиданно громкое эхо предательски долго звучит по витиеватым коридорам, ведь не знаю куда двигаться и потому плутаю словно лис. Несколько раз наугад юркаю в проёмы, — хотя на выбор даётся штук по пять, — и только выскакиваю из пещеры на просторное каменное плато, раздаётся злобный, раздосадованный рык Бельфегора.

Мчусь ещё какое-то время. Ноша не тяготит, но Ксафана нужно привести в чувство. Притормаживаю только, когда выскакиваю на лесистый участок и за минуту прежде, чем замечаю, как одна из голов Ксафана, поднявшись, недоуменно смотрит то вперёд — на дорогу, то на меня. Сладко зевает…

— Приятель, — радуюсь открыто. Встаю на колено и бережно ставлю уже очухавшегося пса на лапы. Морды в полном смятении — рассеянные взгляды сменяются на восторженные. Восемь глаз уставляются на меня с нескрываемой любовью. Даже неудобно становится. Прокашливаюсь: — Ты, это… — осекаюсь. — Спасибо тебе, — язык заплетается, благодарность получается невнятная, смазанная. Сам себе отвратителен, но как проявить чувства, показать эмоции не знаю. Чешу макушку: — Круто ты…

Пёс счастливо тявкает и всё четыре языка разом проходятся по моему лицу. Смеясь, треплю поочередно, то одну голову, то сразу две — насколько рук хватает, но «глаз мандрагоры» при этом не выпуская. Это наш пропуск на следующий круг!

— Надеюсь, ты небрезгливый, — хмыкаю и шустро снимаю штаны, все ещё мокрые, липкие и до омерзения холодные. — У меня тут есть лекарство. Ну-ка, ротики открывай. Ксафан, ни секунды немедля, распахивает пасти и с такой преданностью подставляет все четыре морды, что захожусь искренним смехом, но, не забывая выжимать одежду. Пёс жадно глотает скудное питьё, сиреневые языки проворно подхватывают оставшиеся капли.

— Вот так-то лучше, — вновь глажу каждую из голов и спешно одеваюсь. — Силы нам пригодятся. У нас впереди самый страшный демон. Астарот.

Передохнув ещё немного и уверившись, Ксафан бодр, рискую и подкармливаю из ловушки одним демоном. Который раз благодарю Ваал — дрянь умудрилась и свояков пленить с лихвой. Пока друг чавкает останками демона, рассматриваю новую колбу. Удлинённая пробирка из тонкого стекла с плотно закупоренной пробкой. Внутри зеленоватый порошок. Что ж, ничего нового. План прост! Найти врага, разбить колбу и текать, пока он не очухался.

Как только зверь подкрепляется, взбираюсь верхом, и мы трусим прочь, в поисках следующего круга.