Глава 19

Уже вскоре перед нами раскидываются первые ряды Злых Щелей, словно застывшие волны океана во время шторма. Нависают над гладкой поверхностью, так называемыми «валами — перекатами». От подножья каменных высот, то есть круговой стены, к центру радиусами идут каменные гребни, подобно спицам колеса. Пересекают валы и рвы, причём, над последними изгибаются в виде мостов или сводов. Жуткая и одновременно прекрасная картина — адская мощь Баатора.

Спрыгиваю с Ксафана и мы в ногу бежим дальше. Пёс изредка юркает в сторону, выискивая более удобный для себя путь, хотя местами съезжаем на задах вместе. «Увлекательная» перебежка, если учесть, что часто попадаются участки пыток грешников. То гейзеры, где уже обваренные до красноты души, срывая голоса, воют о спасении. То озерца с бурлящей магмой. В них скелетообразные фигуры, цепляясь друг за друга, пытаются вылезти, но огненная вода точно живая, всё время утягивает обратно самых удачливых, сумевших хоть на полкорпуса выбраться из пытки. Однажды натыкаемся на ров, настолько глубокий и крутой, с глиняными стенами, что даже будь ты демоном хоть семи пядей во лбу, ни в жизнь оттуда не выбраться. Внизу, в коричневой массе зловонных испражнений, копошится бесчисленное количество душ. Тошнотворный вид! Меня пару раз чуть было не выворачивает наизнанку.

Ксафан понятливо увлекает дальше.

Вскоре каменные гребни сменяются чернозёмом. Здесь натыкаемся на кучи сваленных тел, гниющих от проказы, кровавого лишая и источающих запах смерти. Их сменяют поляны пыток, где на огромном костре истязают огнём, прокручивая будто вертела, длинные колья с насаженными грешниками. От криков и стонов даже уши закладывает. Спасать никого не спешу. Не мои страдания, не мои души…

Очень долго бежим вдоль горы: высоченной, голой, прямой, на которой за руки подвешены скулящие жертвы. Стальные кандалы ранят плоть до крови. Металлические цепи продеты через мощные крюки, вбитые по самую головку. Время от времени сверху, из жерла, вырывается магма и лавой обрушивается на грешников, растекается у подножия горы, обращаясь в кипящую смолу, где булькают уже другие жертвы. Тела, висящих истлевают до костей, но, на то это и муки Ада — душам позволяют вновь обрасти мясом, кожей и терзание продолжается вновь. Истошные крики разрывают мозг, уже мечтаю оглохнуть, но садистские игры не прекращаются — сразу за горой попадаются четвертованные, выпотрошенные, вздыбленные на колы…

Видеть подобное — не меньшая пытка, но во мне часть демона. Она спасает, помогает справиться с занудными приступами самоедства — упорно делаю вид, что игнорирую страждущих. Их боль не для меня! Стиснув зубы, бегу дальше — из всех душ созданных миров, меня интересует лишь одна — Виткина! Наплюю на остальных, преступлю любую черту, предам кого угодно, но её найду. Даже не хочу знать, почему так важно завладеть именно этой душой. Не хочу копаться в себе и причинах своих поступков. Мне проще думать: я — испорченный эгоист, привыкший получать, что возжелаю. Ивакина моя! Все остальные — руки прочь! Только я имею право измываться над ней! Лишь я могу причинять ей боль. Сделать самой несчастной, или наоборот, показать все грани неслыханного счастья. В моей власти… силе, возможностях…

Это не любовь, не-е-ет. Намного страшней чувство, необузданней, эгоистичней, первобытней. Примешивать с другими не надо! Только воспаленное желание обладать нечто чудесным, созданным самим Богом именно для меня! Так что, неправы те, кто намекает на возвышенное… Мной движет лишь неутолённый голод эгоистичного самца.

Сколько бежим — теряюсь во времени, но останавливаемся только, когда упираемся в огромную пещеру. Так не хочется встречаться с Астаротом…

Даже пару раз сворачиваю в разные стороны, выискивая другой лаз на следующий круг, но дороги, точно зачарованные, ведут обратно к мрачной пещере. Делать нечего, как говорится: попытка — не пытка. Я честно искал менее болезненный и опасный путь, но, как видимо, он — единственный. Значит, так тому и быть!

Для меня боль и страдания уже тождество радости и счастью — я ещё жив и продолжаю путь! Ксафан преданно следует попятам, и когда решаюсь заглянуть в каменный проход, сопит рядом. Непроизвольно морщусь — внутри удушливо воняет серой. Белесые груды костей яснее слов: Астарот — людоед.

Бережно сжимая бутылёк с «глазом мандрагоры», аккуратно иду вглубь. Под ногами жутко хрустит. Пёс шумно принюхивается. Начавшийся было рык, обрываю грубым жестом: молчать! Ксафан послушно затыкается и пристыжено склоняет головы. Кровавые глаза настороженно всматриваются в темноту пещеры.

Эх! Сам настороже — так напрягаюсь, что превращаюсь в слух и сверхзрение.

Мрак постепенно рассеивается, хотя, возможно, привыкаю и часто реагирую на мелькающие тени. Всё лучше отличаю в стенах следующие проходы. Нервно стискиваю колбу — лишь бы не дёрнуться раньше времени и не разбить.

Кажется, брели так долго, миновали столько залов, что уже должны были пройти гору насквозь. Но конца не видно, как, впрочем, и начало давно утеряно. Хрупкая надежда начинает гаснуть, а страхи, давно маячившие за спиной, неминуемо настигать. Неужели потерялись? Где же, чёрт возьми, логово Астарота или выход к девятому кругу?..

Тишину, от которой давно трясутся поджилки, нарушает гуляющий свист. Мирный, ненавязчивый. Будто песня ветра, заглянувшего в каменный лабиринт и затерявшегося в витиеватых коридорах. Замираю на миг, испуганно вслушиваюсь — звук нарастает, приближается и, чуть не застав меня на подступах к следующей мрачной зале, сворачивает в другую, с той же стремительностью удаляясь. Только усмиряется — наступившую тишину прорезает чудовищный рокот разъярённого чудовища.

Спешу дальше, уже не разбирая дороги. Ксафан жалобно проскулив, жмётся ближе, опасливо косится всеми головами в разные стороны, точно дозорные на сторожевой башне. Жестом командую: гляди в оба, — умора, если учесть, сколько глаз у пса, — и указываю на очередной зияющий проём. Ксафан безмолвно предупреждающе скалит зубы. Понимаю без слов: наконец добрались до жилища Астарота.

Вонь разлагающихся трупов сильнее, чем во всей пещере. Да и ноги время от времени чавкают по свеженьким трупам, вернее останкам… Но если верить грозному рыку, наполняющему узкие залы пещеры вибрирующим звуком — демон не здесь… Видимо, на обходе территории, и нам с псом опять несказанно везёт.

Только ступаю в огромную каменную залу, пещера вновь содрогается от яростного рокота демона. Если бы был в лесу, подумал бы, что это пара гризли столкнулась в битве насмерть. А так, полагаю, Астарот торопится домой.

Пёс бесстрашно подскакивает к дальней стене — настолько гладкой и прямой, что закрадывается робкая мысль: стена — перегородка! Словно подтверждая моё крепнувшее убеждение, животина начинает рьяно царапать когтям стену и пол, будто пытаясь сделать подкоп.

М-да, копать камень — гениальный план! Бедный зверь! Видимо, за наше путешествие мозг отбило окончательно.

Её нужно пробить! У меня есть сила. То есть, была сила… Не уверен, но можно попробовать. С разбегу врезаюсь плечом и морщусь. Твою мать! Корчусь от боли, растирая ушибленное место. Мой мозг явно повреждён не меньше, чем у Ксафана.

— Сюда, — шикаю псу. Прячусь за ближайший каменный выступ и стучу рядом с собой. Ксафан, неуверенно поглядев на «дверь в другой круг», двумя прыжками оказывает возле меня и скрывается за выступом, старательно пригибая все головы к полу.

— Ч-ш-ш… — прикладываю палец ко рту. Пещера содрогается всё сильнее, что означает: хозяин совсем близко. Встречать, бросаясь в бой голой грудью — чистое самоубийство. В Аду все знают: Астарот — демон великой силы и удивительной скорости, метающий шаровые молнии. Сочетание на грани абсурда, но проверять достоверность на собственной шкуре без видимой на той безысходной причины — не собираюсь. К тому же получить шаром огня… Если учесть, что демонической силы у меня нет, а ангельская в нижнем мире не действует, остаётся надеяться, лишь на человеческую смекалку и изворотливость ума.

У меня есть туз в рукаве. Изучу врага со стороны и использую «мандрагору», а уже потом — была, не была…

Чуть не заваливаюсь на пол от неожиданности. В залу вихрем врывается страшилище. Такого громилу никогда прежде не видел. Раза в три выше и больше любого демона, а ещё… понимаю, почему так важно его ослепить, ведь количество глаз у Астарота зашкаливает. Даже бедолага Ксафан со своими восемью, в сравнении с демоном-стражем вполне нормален.

Глаза по всему телу, словно желуди на земле под дубом.

Диспропорциональное тело с крохотной головой усеяно зрачками-миндалинами. На маленьком продолговатом лице, обделённом интеллектом их тоже много. На крупном носу и губах-плюшках… Лысине… Затылке… Вместо ушей… На толстой, короткой шее, переходящей в широченные покатые плечи. Мощных руках, с обрюзгшей кожей. Безволосой груди, плавно перетекающей в увесистое пузо. Короткие шорты не скрывают затекшие жиром ляжки. Омерзительное зрелище, а ещё, думаю, мне бы пригодился весь набор гаджетов предыдущих кругов: «певунья», причём желательно куст, «дыхание» — с килограмм и «глаз»… Эх! На секунду бросаю взгляд на колбу. Мало одного глаза! С десяток бы…

Монстр шумно и долго принюхивается, сотни глаз изучают каждый миллиметр пещеры. Водит руками, словно ощупывая пространство. Крутится, медленно прохаживается, сканируя пещеру.

Что если дождаться, когда он уснёт? Бахнуть «мандрагору» и… А как открыть проём?

Твою мать! Нужна недюжинная сила… или Астарота!

Помня хитрость мифа: Одиссей, попав в страну дикого народа циклопов, вынудил монстра самого открыть вход. Только шкур овец у нас с Ксафаном нет. Прикинуться едой?.. А чего ей прикидываться? Мы для Астарота и так — пища! Вот только рисковать не могу, да и нет команды как у знаменитого героя.

Всего один верный друг, который уже столько раз спасал…

Чёрт! Ничего другого на ум не идёт. Нужно действовать быстро, нахрапом: выскочить, разбить «мандрагору» и пока чудовище ослепло — поиграть с ним в прятки, вынуждая раз к разу либо биться о стену, либо кидать в нёё шары огня.

Глупый план, детский… Уж какой придумал!

Выглядываю из-за укрытия и испуганно вжимаю голову в плечи, — нечаянно зацепленный мною камушек падает с лёгким шорохом, но даже этот тихий звук работает выстрелом в незыблемой тишине. Доля секунды — и тут же натыкаюсь на испепеляющий взгляд сотен глаз, вмиг поймавших меня на прицел. Жуткая картина, леденящая душу, замораживающая сердце, стягивающая кишки в узел. Ноги точно врастают в землю, руки застревают на полпути к броску — в меня уже летит огненный шар. Стою как вкопанный перед лицом смерти, но избегаю «объятий», ещё судорожно удерживая колбу — Ксафан сшибает меня будто торпеда. Заваливает на пол и стремительно разворачивается, готовый принять следующий удар на себя. Уворачивается от огненных атак с удивительной прытью: скалится, делает резкие выпады, но подобраться к монстру тоже не может — Астарот не менее быстр.

Демоны передвигаются с невиданной скоростью, даже не всегда успеваю понять: где окажутся в следующую секунду. Встряхиваю головой, пристально всматриваясь в драку. Ксафан отвечает редкими плевками, которых страж избегает, как вода, ускользающая в щель.

Несколько минут отслеживаю движения противников, мозг спешно просчитывает дальнейшие ходы. Для метания колбы отсюда — далековато. К тому же не факт, что разобьётся, или Астарот не сбежит прежде, чем «мандрагора» начнёт действовать. Предугадав, следующее место драки, дожидаюсь, когда пёс оказывается зажатым в дальнем углу — безумно лая, мечется из стороны в сторону, уклоняясь от «шаров», точно игрок от мяча вышибалы. Выскакиваю из засады, и несусь навстречу, ловко выполняя акробатические трюки. Причём, импровизирую на бегу, ведь демон мгновенно переключается на меня. Кувырками, прыжками, скачками добираюсь до последнего рубежа и хоронюсь за округлым валуном недалеко от стража и пса.

Как удаётся?.. Дело не в везении, не в чудо-способностях. Ксафан — великий стратег и отчаянный помощник. Сражается до последнего — не отпускает Астарота от себя. Вынуждает продолжать битву, атакуя всеми головами сразу. Демон порядком потрепан, огненные шары летают с большими временными отрывами.

Ксафан — ещё тот боец! Поражаюсь выносливости пса и диким выходкам на грани фола, но взваливать самое опасное и трудное на других не по мне. Вновь подгадав момент, выскакиваю из укрытия и, одолев в несколько шагов зазор между мной и следующим небольшим камнем, вбегаю на него, одновременно размахиваясь колбой, и опускаясь, обрушиваю её со всей силы прямо под ноги Астароту. Мелкий скол разлетается прозрачным дождём. Зелёный порошок, зависнув в воздухе на долю секунды, точно живой обвивается вокруг демона: окутывает дымкой и вскоре стража совсем невидно — лишь огромное изумрудное облако. Правда, кричащее так громко и жутко, что даже стены содрогаются. Миг — оно развевается, оставляя на обозрение беспорядочно мечущегося демона, ревущего воплем, поверженного зверя.

А вот теперь пора! Жестом указываю Ксафану: за мной. Животина срывается, будто понимает, что я задумал. Возле стены оборачиваюсь и, подхватив с пола небольшой камень, бросаю в стража. Ответ не заставляет долго ждать — огненный шар со снайперской точностью летит прямо в меня. Уворачиваюсь: он врезается в каменную перегородку между кругами Ада. Ксафан подхватывает игру — раззадорено рычит, за что получает шаровую молнию, — но вовремя юркает прочь и она втыкается в стену.

Каменная поверхность испещряется длинными трещинами. Нам оно и нужно. Опять дразню, но Астарот усмиряет злобу, уже хаотично не вертится, полагается на слух. Несмело шагает к нам, кидаю камень с большим запалом и попадаю в крупный глаз посреди лба демона. Страж, негодуя, вопит — метает огненный снаряд, но я с лёгкостью его избегаю, позволяя удариться в перегородку…

Не давая возможности оклематься, продолжаем нападки с мелкими интервалами и всё чаще — одновременно. Путаем, «раздираем на части внимание врага». Астарот всё измученней, неуверенней. Вывожу монстра один на один к потрескавшейся стене в маленьких дырах, через которые уже виден свет другого круга. Чистый, даже ослепляющий. Ксафан, вновь поняв меня без слов, крадучись обегает демона, взбирается на ближайший валун и, среагировав на мою немую команду — очередной бросок увесистого камня в лоб Астарота, — прыгает стражу на спину. Ухаю в сторону, пропуская рокочущую падающую громадину, воткнувшуюся следом за огненным шаром, пробившим приличную дыру в стене. От грохота и треска зажмуриваюсь, подгребая ноги к подбородку и прикрывая голову руками — если завалит, так тому и быть, увернуться всё равно невозможно.

Продираю веки, и некоторое время отмахиваюсь от пыли, витающей серым облаком. В перегородке — здоровенный проём, точно попал снаряд катапульты. В глаза бьёт настолько яркий свет, что вновь зажмуриваюсь. Подслеповато воздеваю себя на ноги, судорожно цепляясь за остатки стены и пару минут гляжу сквозь узкий прищур. Твою же мать! Мы на заснеженной горе, настолько девственно чистой и нетронутой, что на языке только сравнение с белым покрывалом. Сразу от перегородки-стены резкий обвал, там, чуть ниже различаю чёрное пятно, кувыркающееся в сугробе — Ксафан счастливо потявкивая, сливается с природой. Немного в стороне и ещё ниже — огромная тёмная глыба-ком — обездвиженный Астарот.

Жив или мёртв, пока не разобрать, но не думаю, что такое чудовище можно так просто убить. Да и нет мне дела до его самочувствия — мы с приятелем добрались до последнего круга. Медлить нельзя, пора в путь!