Глава 21

Везде лёд… куда ни глянь. Глыбы порой настолько прозрачные, что даже отливают бирюзой, а снежные настилы — синевой. Только грешков больше не видно. От чудовищного холода не спасает даже долгий бег. Плоть не успевает разгорячиться — мышцы застывают колом. Движения скованные, неловкие. Изо рта вырываются струйки едва заметного пара. Изо всех сил пытаюсь окончательно не околеть — машу руками, разминаю шею, корпус, перескакиваю завалы. От усталости всё чаще запинаюсь, поскальзываюсь.

Мысленно проклинаю идиотскую затею: спасти Витку. Чего ухватился за душу Ивакиной?! Дурость! На Земле миллионы других… лучше… хуже… Могу завладеть любой другой, так нет же, уцепился за эту. Как только все оправдания и аргументы сводятся к главному вопросу: правда, а зачем я это делаю? Стыну уже от реальности, жалящей безмерное самолюбие, вскормленное тысячелетиями. Ответ так очевиден, что тотчас пасую и старательно фокусируюсь на менее неприятном для сердца и души: когда же закончится круг?

Глыбы попадаются всё реже, а земля-мерзлота уже не такая гладкая — нет-нет, да и преодолеваю снежные валики, камни, большие ледяные завалы. Из грустных раздумий вырывает подозрительно странный звук — не то треск, не то хруст. На секунду останавливаюсь и, умещая руки на боках, жадно хватаю воздух. Озираюсь, вглядываясь в белизну Стигии — от света айсбергов, аж в глазах резь. По индиговому небу размазано многоцветное Полярное сияние. Замысловатым рисунком, всполохами красок и блеска.

Мороз набрасывается, сковывая колючими объятиями. Нужно двигаться! Стоять нельзя! Опять устремляю взгляд вперёд. Смаргиваю ослепляющие кляксы, не дающие сфокусироваться и едва не ору от счастья.

Ура! Вижу рубеж!

Совсем недалеко высокие снежные навесные скалы, а за ними виднеется каменная гора — Царство дьявола. С этой стороны ни разу не был, но знаю любую границу с другой. Этна! Вулкан — очень грозный страж. Служит и как маяк, и… последняя черта девятого круга.

Еле срываюсь с места — тело слушаться не желает, жилы настолько застывают, что вот-вот порвутся от напряжения. Вновь раздаётся леденящий кровь звук.

Ветер?.. Да, это он… То воющий зверем, то переходящий в оглушающий свист. Под ногами подрагивает мерзлота. Затаиваюсь — чуть покачиваюсь, будто от несильного землетрясения. Вмиг затишья оборачиваюсь — от ужаса даже мозг сжимается. По поверхности жутко скрипя, змеится широкая трещина с рваными краями. Стремительно разъезжается в стороны, образуя новые проломы и вздыбливая пласты льда. То тут, то там, медленно ползут огромные ледники. Сталкиваются, трескаются, а некоторые взрываются под напором неизвестных сил.

Твою мать! Кания?!

Место, где даже Стигия считается курортом. Вот почему так холодно! Однажды, когда дьявол умудрился наслать проклятие на Землю, Кания своим суровым характером и морозящим дыханием чуть не погубила всех жителей планеты — прошлась по поверхности, и наступил ледниковый период. До сих пор Антарктида считается одной из границ Ада.

От испуга едва не заваливаюсь. Спотыкаясь, бегу от настигающего «нечто» к рубежу последнего круга — спасительной горе-вулкану. Земля вибрирует сильнее — опять вздрагивает, только от этого толчка, запнувшись за ближайший сугроб, ухаю на лёд. Не успеваю вскочить — рядом пробегает узкая кривая трещина. Откатываюсь в сторону — за мной будто тянутся мелкие нити паутины. Картинка меняется так быстро, что даже теряюсь — вокруг меня уже сотни ледников. Они неспешно плывут, но почему-то их скорость не поддаётся моему восприятию: я куда медленней.

Вскакиваю. Поскальзываясь, лавирую что есть сил между съезжающимися айсбергами. От треска и хруста ни черта не слышу, только непроизвольно вздрагиваю, а душа нет-нет, да и уходит в пятки.

Натыкаюсь на снежную стену, преградившую путь словно появляется из ниоткуда — плоская, гладкая. Бесцельно вожу руками в надежде зацепиться хоть за выемку — нет ничего. Вскидываю голову: высоченная отвесная ледяная скала. Мчусь вдоль, но резко останавливаюсь, как только хватаюсь за первый же выступ. Карабкаюсь на глыбу через «не могу». Времени нет, со спины прижимает другая гора, будто атомоход прорезающий айсберг, неспешно, но с ужасающей мощью титана. Ползу вверх, цепляясь онемевшими пальцами за малейшие выемки. Снизу нагоняет жуткий скрежет дробимого льда. Тело уже не ощущаю — от холода парализует. Голова кружится, перед глазами мутнеет. Судорожно хватаю ртом воздух, лёгкие застывают — принимают кислород с болью. Ещё глоток — внутренности скрючиваются.

Пошло всё на хрен!..

Замерший мозг бьётся до последнего — отказывается соглашаться с проигрышем. Двигаюсь, затаив дыхание. Морозом парализует. Ещё чуть-чуть и потеряю сознание…

Проваливаюсь в темноту, выныриваю — ещё ползу, оставляя кровавые следы. Опять провал…

Явь озадачивает — я уже на верхушке глыбы, но совсем рядом каменное плато… лишь руку протяни. Обессилено ухаю на твердь… Это конец! Ноги парализованы, дальше не сдвинуться… Умираю…

Нащупываю часы, непослушными пальцами нахожу кнопочки для открытия отсеков. Собираюсь глупость сделать. Не от доброты душевной — единственное, что на ум приходит. Ненавижу Ваал или нет, но сейчас она та, кто сможет меня спасти, даже если захочет убить. Ей только до Этны добраться сложно, а дальше — родные стены города демонов придадут сил…

Хаотично нажимаю, куда попаду — через секунду из ловушки выплывает пару чёрных облаков, и тотчас материализуются в Ваал и демона нижнего ранга. Демонесса разъярена. Без лишних слов, сворачивает голову свояку. Дико озирает:

— Тварь! — беснуется. — Где это мы?

Ответить не получается — лишь хриплю.

— Ад? — осторожничает неверующе Ваал. Резко уставляется на меня: — Как ты сюда добрался? — умолкает на несколько секунд, вновь осматривается. На лице мелькает неподдельное изумление: — Прошёл Баатор? Непостижимо… — Гневный блеск в сапфировых глазах меняется на победный, по лицу расползается кривая ухмылка: — Милый, а что с тобой? — голос пропитывается сарказмом. — Скрюченный, окровавленный, серый… валяешься полумертвяком, зубами клацаешь. Что, встать не можешь? — предполагает ехидно. Аккуратные дуги смоляных бровей ползут вверх. — О, как жаль… — сочувствует лживо. Эротично прикусывает губу и присаживается на корточки рядом со мной: — Говорить, спасибо, за то, что не бросил в «нигде» не буду — ведь это ты, Зепар, меня убил на Земле! Тварь! За то, что доставил домой — тем более. Не просила…

Силюсь ответить, но с онемевших губ лишь срывается тихий клокот:

— По… мо… ги…

Ваал распахивает глаза в безмерном удивлении:

— Конечно, лапуля, — протягивает ядовитым тоном. Лицо ожесточается, во взгляде появляется ледяной блеск. — Бросила бы здесь, да такого счастья для тебя не хочу. Лучше господину доставлю. Уж он-то найдёт, что с тобой сделать! Хорошо, осталось немного. Один перевал Этны и дом, родимый дом! — торжествует пафосно.

Хватает за руку. Грубо снимает ловушку, надевает себе на запястье. Несколько секунд рассматривает, перебирает пальцами кнопки:

— Мразь, — шипит язвительно, — где мои остальные пойманные?

Рвано сглатываю першение во рту, но это не спасает — звуки не издаются. Ваал опять рассматривает часы, взгляд чуть смягчается:

— Тебе повезло, что душа Ивакина и ещё одного должника-смертного на месте. Дьявол их ждёт и очень бы расстроился, окажись, ловушка пуста.

Демонесса хватает меня за щиколотку и влачит за собой с такой лёгкостью, будто моего веса не ощущает. Какое-то время чувствую неровности, но вскоре и это притупляется — окунаюсь в небытие.

Когда открываю глаза, сквозь помутнение вижу Ваал. Зло пыхтит, упорно тащит. Опять теряю сознание — выныриваю. Скалы… Демонесса затаскивает меня на крутой выступ…

Облизываю саднящие, онемевшие губы. Хватаю тёплый воздух — обжигает гортань, лёгкие. Тело начинает ощущать тепло. Я оттаиваю… Хриплю, изнутри вырывается клокот — сгибаюсь от боли и судорог. В который раз накрывает мрак. Сколько валяюсь — не имею понятия, но когда прихожу в себя, долго не соображаю, где нахожусь. Лишь рассеянно гляжу на царственную Этну, раскинувшуюся вдалеке, только теперь мы от неё удаляемся. Меня ещё влачат по земле, но Ваал умудряется меня дотащить до города демонов!..

Молодец! Там семья…

Вскоре уже попадаются дома, особняки. Изредка даже вижу демонов. Лица расплываются, но руку на отсечение — братья и сестры безмерно удивлены. Часто проваливаюсь в никуда, а когда выныриваю, оказывается — меня также волокут. Ещё бы, Ваал удавится, но не позволит другому демону ко мне прикоснуться, ведь сдать меня господину — получить от него похвалу, а возможно, награду.

Разлепляют тяжёлые веки в очередной раз. Демонесса стоит рядом, в демонических глазах гневно полыхает пламя. Кровавое солнце на сумрачном небе, окрашивает некогда мою вотчину янтарными бликами, словно всполохами огня.

Плохо, но отличаю контуры множественных особняков. Угрюмых, разномастных. Ни деревьев, ни палисадников, ни газонной травы — суровые каменные строения, дороги и металлические заборы. Раньше мне нравился Ад, казался — совершенством, но сейчас понимаю, насколько он удушлив, мрачен, безжизненен, однобок. Мир людей тем и отличается — сотни архитектурных решений, красок, цветов. Человечество пышет жизнью, хаотичным ритмом. Воистину — дети Бога. Теперь понятно, почему любимые. Они заражают энергией, эмоциями, чувствами…

Вокруг собирается толпа зевак. Ваал недовольно переводит дух и зло чеканит:

— Что уставились? — раздражается, встряхивая головой. — Мой конь устал — лёг отдохнуть! Не бросать же его на последнем кругу Баатора! Вам бы весь Ад с другой стороны пройти.

Со всех сторон летят недоуменные шорохи, удивленные возгласы, шёпот.

Ваал небрежно пинает меня в живот:

— Отдохнул, коняка? Пора в стоило!

Последнее что помню — мелькает носок чёрного округлого сапога демонессы. Он встречается с моим виском… и поглощает темнота: успокаивающая, приносящее облегчение.