Глава 30

Плетусь по едва просматриваемой тропинке. Погружаюсь в мысли и ни сразу замечаю, что по обе стороны от меня идут Алберита и Михаил.

— Пришли позлорадствовать? — кидаю вопрос, смотря перед собой, только образы родителей Витки мелькают всё назойливей. — Ивакина нажаловалась?

— Нет, Зепар, — мягко отзывает Ал. — Решили поддержать твой горячий порыв. Теперь и ты понял, что значит любить! — реплика ставит в тупик, даже на миг запинаюсь.

— Никто о любви не говорит, — огрызаюсь злобно. — Валите в свой мирок и тешьте себя иллюзиями о счастливой совместной жизни. Мне такое не подходит, — ускоряю шаг, но преследователи не отстают:

— Зепар, — явно ничуть не обидевшись на мой выпад, обращается Ал, — когда признаешься в очевидном, будет проще смириться с неизбежным. Ты любишь Виту…

— Умолкни! — рычу гневно и даже оборачиваюсь. — Тоже мне психиатр, вербующий жертв для клуба анонимных влюблённых. Мне нравоучения и промывка мозгов не нужны!.. Самоедством прекрасно занимаюсь и без чужих.

— Алби, не стоит упрямцу говорить то, что он уже знает, — отрезает спокойно Михаил, будто сказано не для моих ушей.

— Ты лучше держись от меня подальше, — теперь грожу ангелу. — Плюну, что ты уже сдох; что папаша Витки — сверну твою чудную белобрысую башку, к чёртовой матери…

— Мы в межпространстве, я опять появлюсь, — хмыкает Михаил.

— Вот я тут с вами и поселюсь! — грозно поясняю и перехожу на бег трусцой. — Поменяю миссию «вернуть Витку» на миссию «бесконечное удовольствие» — до скончания веков сворачивание твоей головы. Идеальное время препровождение. Не сделал этого на Земле, так хоть тут оторвусь пополной…

— Перестань изображать злюку, — спокойно осаждает меня Ал. Чуть не давлюсь от её наглости и простоты. — Я знаю, что ты другой.

— Какой? — выплевываю недоуменно, сжимая до хруста кулаки.

— Ты уже был другим в Аду, — проникновенно бормочет демонесса, ни на шаг не отпуская. — Прочитала в твоих глазах. Твоя душа чище и светлее, чем ты показываешь.

— Это не так! — ярюсь не на шутку.

— Так, — проникновенно настаивает Ал. — И ты об этом знаешь! На Земле следил за нами, но не причинил вреда…

Останавливаюсь так резко, точно налетаю на стену:

— Ты знала… что слежу? — интересуюсь с заминками.

— Знала?.. — вторит идиотский вопрос Михаила, с нотками недоумение. Морщусь, переводя взгляд с ангела опять на демонессу, которая уже стоит рядом с мужем.

— Конечно, — нежно гладит Михаила по щеке. — Не сердись, — оборачивается ко мне: — Я тебя ощущала. Боялась, но позволяла наблюдать. Подумала, что так быстрее из демона переродиться человек. И была права!

— Чушь! — взрываюсь, хотя часть меня пристыжено соглашается.

— А когда родила, — добивает Ал правдой, — ты пришёл к нам…

Нервно сглатываю, кошусь на Михаила — ангел с отрешённым видом, глядит на жену.

— Я позволила тебе рассмотреть Виту. Хотела, чтобы людская сущность в тебе закрепилась.

— Ты рисковала нашей дочерью? — вновь встревает в разговор ангел. Ал мило улыбается:

— Сработала женская интуиция. Витуле ничего не угрожало, милый. Зепар стоял на распутье: демон или человек. Если бы попыталась защитить, спрятать — он бы вышел из себя и то зародившееся, людское, моментально бы исчезло.

— Что за бред?! — возмущаюсь брезгливо. Не хочу даже слышать подобное. Я был хищником! Зверем! Голодным, опасным, планирующим месть, а они — дичью. Не наоборот! Не-е-ет! Я не мог попасть на очередную женскую уловку.

— Зепар, — заискивающе протягивает Ал. Скриплю зубами — не нужны телячьи нежности. Мне и так хорошо. — Не делай вид, что ты хуже, чем есть на самом деле!

— Я таков! — срываюсь на рык.

— Нет, — спокойно, но в тоже время твёрдо убеждает Ал. — Ты всегда отличался от других демонов.

— Неправда! — упираюсь, что есть сил.

— Правда, — не отпускает демонесса. Стоит рядом с мужем и даже не пытается приблизиться. Видимо, интуитивно, понимает: ступи ко мне — брошусь с кулаками. — Я это чувствовала, пока была с тобой. Убедилась, когда не убил в Хранилище…

— Я бы убил! — ярюсь, сжимая, разжимая кулаки. — Если бы Лилит меня не огрела…

— Не лги себе, — ласково отмахивается Ал. — Ты испытал облегчение, что тебе не пришлось это делать. Правда, — усмехается лукаво, — долго упивался жаждой мести; винил во всем меня и Михаила. Но теперь в глубине души знаешь, как было на самом деле.

— О, милая, — ёрничаю, хотя тошнит от разговора, к тому же настолько выбивающего почву из-под ног. — Теперь знатоком мозгов заделалась? Решила в моём сером веществе поковыряться? Боюсь тебя разочаровать — там каша… Сумрачный хаос, настолько непроглядный, что усмотреть хорошее — невозможно.

— Очередная ложь, — уличает с довольной улыбкой Ал. — Ты сам пытаешься себя в этом убедить, на деле же ты — самый, что ни на есть, простой человек. Причем, не худший представитель. Сашиэль был прав, когда дал тебе шанс.

— Он говорил тебе обо мне? — озадачиваюсь. Беспорядочные мысли бешено носятся.

— Да, — Алберита белоснежно улыбается. — Он убедил меня в твоей светлой стороне, упросил дать тебе шанс.

— К-как?.. — спешно пытаюсь найти связку, момент, когда упустил власть из рук; когда стал жертвой очередного коварного обмана, но в голову ничего не идёт. — Мы с ним до моего воскрешения не были знакомы…

— Зепар, — не зло понукает Ал, — ты меня поражаешь, — на лице нескрываемая ирония и насмешка. — Сашиэль следил за тобой с тех пор, как ты его спас.

— Я?.. — ужасаюсь, теряюсь, осекаюсь. Нервно взъерошиваю волосы: — Ангела?!. Какой-то сдвиг по фазе! — бубню под нос. — Не помню, чтобы до низвержения из Ада спасал божественника.

— Бедолага, повисший на колючках возле замка дьявола? — напоминает осторожно Алберита, сузив глаза. — Господин наказал его убить, а ты…

Вновь оторопеваю:

— Так это… был Сашиэль?..

— Да, — кивает Ал. — На Земле пришлось сменить оболочку. Обдумал содеянное, переоценил силы, жил для людей. Он верил в тебя…

Что за бред!..

— Я его не убил, — поясняют с жаром, вкладывая всё негодование, бушующее девятым валом: — не от щедрот души. Просто добивать слабака, дышащего на ладан, как-то низко и мелко даже для демона!

— О том и говорю, — усмехается Ал. — В тебе много человеческого. Чувства, эмоции, совесть… — осторожничает, чуть наморщив нос. — Ты пропитался ядом смертных и это неизлечимо, — подмигивает многозначительно и добавляет: — По себе знаю…

— Не хочу этого слышать! — задыхаюсь от бешенства. — Я не такой! Не хочу быть таким!.. Не мечтай, что очеловечусь до конца, — рвано пыхчу. — Я больше демон. Буду приносить горе. Подавлять властью…

— Вот видишь, — обращается Ал к Михаилу. Во взгляде торжество, будто только что доказала: она права. Ангел всё это время, сложив руки на груди и скрестив ноги, подпирал ближайшую сосну. Следил за разговором с задумчивым видом. Изучал с нескрываемым интересом.

— Ты права, любимая, — наконец, отлепляется от дерева и обнимает Ал за плечи. — Витуля лучшего не найдёт…

— Обезумели? — рокочу злобно. — У вас тут в межпространстве совсем мозги высохли?.. — исступлённо всплескиваю руками, не зная, куда деть ярость. — Мне ваше одобрение до одного места! Против вы или нет — заполучу Витку. И в отличие от вас, слабаков, верну на Землю. Пройдём боль, искушения, испытания, но воскреснем! Мне платонические, духовные отношения не подходят.

— Я же говорила, — искренне смеется Ал, глядя на Михаила влюблённым глазами. — Он не даст её в обиду.

— Ау! — вновь срываюсь на крик. — Я и есть главный обидчик! — взываю с чувством, но Ал с Михаилом, точно на своей волне.

— Да, теперь вижу, — кривится ангел, но во взгляде удовлетворение и нескрываемая радость. — Ты как всегда права, — улыбается Михаил и ласково целует Ал в губы. Брезгливо морщусь. Отворачиваюсь, но голос ангела настигает, словно ливень посреди степи: — Зепар, конечно, не идеал, но совершенен для защиты нашей девочки.

— Какая защита? — цежу сквозь зубы, смотря невидящим взглядом. — Я собираюсь её утащить в безжалостный мир людей, где правят демоны и ангелы. Но самое главное зло и опасность для Ивакиной — это я…

— Боже, Ал, — бормочет Михаил с восхищением. — Какая же ты коварная.

Обречённо опускаю руки и, уставши, кошусь на парочку. Ангел утыкается носом в макушку демонессы. Впервые осознаю: меня не съедает ревность, видя Ал в объятиях Михаила — чуть задевает: эта женщина предпочла другого, но не более. В голове пульсирует мысль приятней: «Есть Витка, и она должна всецело принадлежать мне».

— Нет, — мурлычет Ал. — Я дальновидная, прагматичная. Так рада, что нашей дочке удалось разбить неприступное чёрное сердце именно этого демона. Зепар — чудо! Даже если он вознамериться сделать её самой несчастной, сделает самой счастливой.

Абсурд! Но сказать на это нечего — лишь слежу, как ангел с демонессой исчезают, даже не попрощавшись.

Сколько стою в прострации — хрен знает, только ощущаю, что каменный панцирь, бережно укрывающий сердце испещрялся. Искусно выстроенная за тысячелетия жизни демоном броня трескается. Слышны удары: яростней, больнее, нестерпимей. Всё, что таится в подкорках сознания; что тщательно скрываю, выползает наружу и до отвращения неприятно капает на мозг: «Правы! Все правы…»

Но гордость из последних сил вопит: «Сговорились! Любишь… любишь… любишь… Может, новая ловушка? Испытание? Коварный план сломать меня как личность?»

Цепляюсь за хрупкие оправдания. Не сдамся так просто! Докажу: я есть зло! Меня бояться надо!