Глава 33

На силу воздев себя на ноги, плетусь к расщелине в горе — раньше её не замечал, а сейчас маячит назойливым пятном. Пошло всё к чертям собачьи! Буду жить отшельником. Если уж Витка вздумала играть, пусть позабавиться. Когда надоест — сама придёт. Ступаю в просторную, светлую пещеру. Минуту разглядываю великолепие дизайна — сталактиты и сталагмиты, обжившие пещеру, лучшие умельцы природы. Посреди залы крупный сталагнат, тянущийся от потолка до пола и разделяющий пещеру точно колонна. С одной стороны, играет янтарными языками большой костёр, а с другой — холодными бликами голубоватый источник. К нему так просто не добраться, но спешить некуда.

Иду к нему. Перебираюсь через гребневидные сталактиты и так резко замираю, будто лбом ударяюсь в невидимую стену.

— Тебе сложно признаться? — интересуется Витка с некоторой отчуждённостью, но в голосе столько горечи, что невольно отшатываюсь.

— Чего ты хочешь? — гневаюсь. М-да, вероятно, истерика Витки и её душевное состояние совсем не стабильны. Меня опять мотает из крайности в крайность. — Признаний в любви? Клятв верности? Предложения?.. — перебираю, что приходит на ум. — Чего конкретно? — вновь срываюсь на крик.

— Зачем ты так?.. — шепчет Витка, на глазах сверкают слёзы.

— Не реви! — отрезаю грубовато, хотя больше зол на себя и свою несдержанность. От жалкого вида Ивакиной совсем размякаю, даже подступаю ближе, порываясь обнять: — Хорошо, выходи за меня…

— Нет! — мотает головой Витка, взгляд тускнеет. На лице снова обустраивается отчуждённость. Ивакина синхронно мне отступает. — Это не будет правдой… Не хочу лжи, — бубнит под нос.

— Ивакина! — ярюсь с новой силой. Вцепляюсь в свои волосы и нервно взъерошиваю: — Ты — единственная женщина, которая с лёгкостью выводит меня из себя! Ты… выносишь мозг своей неуверенностью. Я готов выть от бешенства. Ты хоть знаешь, чего мне стоило тебя отыскать?!

— Твоё решение. Своё уже сделала!

— Вот именно! Зачем?.. — развожу руками. — Зачем подставилась под нож?

— А зачем ты пошёл в хижину? Ведь знал, что там ловушка?

— Я… — затыкаюсь, точно в глотке пробка. С минуту молчу, скрежещу зубами: — Надоело твоё неверие. Устал от Вадима, его подлости. Переубедить тебя не мог, вот и решил…

— Ты мог погибнуть.

— Больше переживал за конечный результат.

— О, да, — морщится Витка. — Для большей убедительности делал вид, что самое настоящее зло — это ты. Жаль, что поняла твою задумку поздно.

— Вообще не должна была понимать. Я знал, на что шёл. Специально провоцировал на ссору. Ты кричала: «ненавижу, что б ты сдох»…

— Помню, — бубнит Витка. — А ты ответил: «Надеюсь, не забудешь и перестанешь…»

— Глупить, — добавляю за Ивакину.

— Но ты и мной рисковал, — уставши шепчет Витка. — Вадим мог убить меня.

— Ерунда. Я тебя тренировал. Знал, что сможешь этого идиота одолеть.

— Очень самонадеянно и абсолютно не к месту. Я слабая, ты не раз об этом говорил. Наши занятия… — встряхивает головой Ивакина. — Сколько помню, ты вечно ругался за мою немощность, никчёмность.

— Вит, — чуть смягчаюсь, хотя правда даётся нелегко, — нахваливать — тоже не вариант. Ты бы расслабилась, и уроки пошли бы прахом. А так у тебя был стимул — попытаться стать сильнее и в экстремальной ситуации показать, чему научилась… — умолкаю. Витка обращается сталактитным монументом и спешно рассыпается мелкими кристаллами.

Секунду прихожу в себя. Наша с Ивакиной игра порядком надоедает. Скажи то, не знаю, что, пойди туда, не знаю куда. Устал по горло! В следующий раз выскажу всё, что думаю.

Чертыхаясь, продолжаю путь. Перескакиваю широкую трещину, взбираюсь на выступ. Останавливаюсь перед отвесной стеной. Недолго думая, бью, что есть сил. Снежная поверхность с хрустом щербится. Ещё удар. Паутина из трещин разрастается. Ещё мощный удар — кулак с лёгкостью пробивает маленькую дыру. С большим запалом пинаю. Вскоре уже расчищаю проём и протискиваюсь на другую сторону.

Обрыв! Гладкий, покатый, глубокий. Вот бы сноуборд, лыжи или другую спортивную снасть, а то далековато и как вариант приходит только: сесть на зад и катиться.

Что ж… Ивакина с больным воображением без устали выстраивается передо мной испытания. Интересно, она получает от этого удовольствие? Хотелось бы верить, что да! В противном случае, не понимаю, какого хрена, она столько меня истязает?

— Мне нравится, что отвечаешь на вопросы, — рядом со мной материализуется Витка. Во взгляде печаль, губы подрагивают, точно ещё секунда и Ивакина разревётся.

Твою мать! Это уже раздражает не на шутку. Истерические перепады настроения Витки выводят из себя, а что ужасней — заразные, передаются мне.