Глава 34

— Замечательно! — хищно ухмыляюсь без особой радости. — Только признаний не жди, молить тоже не буду. Ты пойдёшь со мной, рано или поздно. Мы созданный друг для друга. Знаю, раньше пытался отрицать, но теперь уже смирился. Зарекался держаться дальше, но… Моя жизнь без тебя впустую. Хочу быть рядом!

— Звучит искренне. Надеюсь, правду говоришь? — прикусывает губу, не сводя с меня огромных глаз.

— Я всегда говорил правду, — внутри клокочет обида, от негодования даже начинаю закипать.

— Но искренность не всегда с правдой заодно, — задумывается Ивакина.

— Да, а чувства порой вынуждают исказить правду!

— Думала, ты неспособен на чувства…

— Чувства?.. — тяну с нарастающей злостью. — Чувства?! — уже гневно вибрирует голос. — Ивакина, да из-за твоей глупой выходки… — осекаюсь, не зная, как ещё назвать, её жест самопожертвования. Неопределенно машу рукой: — Нелепой смерти… Я лишился всего, о чём мечтал! Мои надежды на воссоединение с семьёй рухнули в одночасье! — отрезаю сурово.

— Прости, — лепечет Витка, надутые губы обиженно подрагивают, но в глаза сверкают с вызовом: — Я не просила! — вздёргивает упрямо нос.

Меня от бешенства трясёт так сильно, что вот-вот сорвусь зверем. Не сторонник насильственных мер, но руки чешутся тряхнуть дуру как следует. Может, ум в прелестной голове на место встанет.

— Не стоило… — Ивакина, будто не замечает, что подливает масла в огонь. Немею от дерзости и нескрываемого равнодушия к происходящему — ругательства комом застревают поперёк глотки. Стискиваю кулаки, губы, чтобы не натворить дел.

— Не теряй на меня время, уходи, — холодным тоном кидает Витка и отворачивается. Тёмные пряди тяжёлым водопадом струятся по гордо выпрямленной спине. — Мне и здесь хорошо!

От скрежета собственных зубов прихожу в себя:

— Ви-и-итка! — гневаюсь, ступая навстречу, но Ивакиной и след простывает. — Твою мать! — ору в пустоту. Задыхаюсь от невысказанной боли. Развожу руки в стороны: — Чего ты от меня хочешь? — взываю с отчаяньем — долгое эхо несёт крик в никуда. — Чего?.. — кручусь вокруг себя, бесцельно всматриваясь в кромешную, беспросветную тьму. — Скажи… — останавливаюсь. — Я сделаю… — утихает голос, обречённо опускаю голову. — Всё сделаю… — повторяю, точно заклинание. — Всё… что… прикажешь… — бубню чуть слышно. — Только скажи…

Победила! Сломила. Уничтожила… От бессилия чуть не оседаю на землю. Не могу больше!.. Устал. Так устал, что больше не хочу жить! Без Ивакиной не имеет смысла. Настоящее?.. Его нет — разрываюсь между прошлым и будущим. Найти силы и вернуться на Землю? Зачем? Чтобы до конца отведённого срока собирать чувства по осколкам и крошкам?.. Не уверен, что смогу — буду двигаться как живой мертвец.

Неужели и правда меня беспокоит совесть?.. Чушь собачья! Это не она мучает — её нет! Тогда почему ощущаю всю тяготу?.. Межпространство — личный Ад. Оно сумело то, что не удавалось никому и нигде. Рай с ангелами, Царство теней с демонами, Земля с людьми — безобидные норы с кроликами в сравнении с этой реальностью и Ивакиной.

Мир теряет цвет, трещит по швам, когда Витки рядом нет. Вот же дрянь, умудрилась подсадить на себя. Такая зависимость доконает! Ивакина выжила из меня все соки. Она — самое идеальное оружие Бога для порабощения моей души. В ней сочетается несочетаемое. Обладает пороками демонессы и добродетелями ангела. Умеет одним жестом вывести меня из себя, возбудить трепетом ресниц, ублажить словом, даровать смерть, наказать жизнью. Ивакина разбила мне сердце. Разбила сердце? Не-е-ет! Она выдрала его и размазала за ненужностью, как глупый малыш, желающий испытать, что случится, если сдавить помидор в руках! Теперь собираю его по кускам точно пазл… Это, однозначно, во стократ хуже, чем изгнание из Ада.

Мне навязан крест — его влачу с упорством, только конца и края не вижу…

Это ли любовь? Ненавижу саму мысль, что любовь существует! Выдуманное понятие. Попытка найти оправдание человеческим глупостям.

Да и не похоже это на любовь! Она — нечто возвышенное. Не может причинить столько страданий и боли; не должна толкать на абсурдные, нелепейшие поступки; не имеет права перекрикивать голос разума. То, что испытываю — болезненная привязанность, колдовской приворот… Порочная страсть… Запретный плод… Непростительный грех… Безнадежный сдвиг по фазе…

Дерьмо! Подобные рассуждения вгоняют в ещё больше уныние. Пора заканчивать приступы самоедства. Принять как должное: Витка — моё всё, и я погряз в запутанных отношениях. Порой, кажется, судьба нарочно столкнула нас с Ивакиной. Готов бы и с таким мириться, но моё будущее в прошлом, а прошлое — гвоздь ненависти Витки ко мне.

— Прости, — шепчу под нос. Внутри удерживать не могу — обязан высказать в голос. — Если в моих глазах немного тепла. Всё доброе растерял за прошлые тысячелетия. Виноват — не уберёг, когда была возможность. Думал, сделал всё правильно, но ты с мастерским упорством доказала: насколько жестко ошибался. Не прав, в который раз!.. Теперь же — поздно! До спасительного круга не достать — время упустил. Остаётся смириться и тихо умереть…