Глава 13. Секреты черных лотт

Мы шли вдоль широкой черной лужи – словно тут смолу разлили или растопили обсидиан. Из растресканной земли тянулся густой серый туман, запах тьмы нестерпимо щекотал нос. Каждый глоток раскрывался на языке странными вкусами. Горькой печалью, виной, тоской по былому… Еще пара вдохов – и слезы покатятся непроизвольно. Но на лице князя ни одна венка не дрогнула. Он лишь крепче замкнулся после моих слов и навесил на лоб непроницаемую челку. – Рит… – выдохнул вдруг в плечо. Нет, не хочу. Я и так сказала слишком много. Видно, крепко его задела, раз князь стал мрачнее местных луж. Словно сам вот-вот в морока обратится. – Арт, не нужно. Я просто хочу назад свою память, – пробормотала отрешенно. – Возможно, с ней все вернется. Знаешь, мне понравилось, какой я была. Я никогда подобного не испытывала. – Я не про то. Смотри. Ты замечала это раньше? Я обернулась, сощурилась. Сначала нашла его глаза под рваной челкой, затем увидела протянутую ладонь. На пальцах парня была намотана блестящая леска. Или проволока? Гибкая, полупрозрачная, золотистая… Ее опутывали прожилки мрака, создавая неповторимый узор. – Что это? – Узелок, – хмыкнул он и заставил проследить, откуда и куда выходит нить. Она тянулась от него… ко мне. – Она только сейчас появилась? –Проявилась, – поправил он, проверяя нитку на крепость. – Уверен, она всегда была. Поэтому я вывалился из твоего поискового круга, поэтому пошел твоей тропой… – И поэтому я так легко нашла тебя на изнанке, – договорила я, осторожно касаясь проволочки. Прочная, Арх не разорвет. Наша связь колыхалась в воздухе, гонимая ветрами. Мерцала, становилась невидимой, проявлялась снова. Тем обиднее становилось от того, что все, абсолютно все у нас есть! Кроме «мелочи», которую я потеряла. Мы потеряли. Боги Веера, какие мы были глупые! Вздохнув, я пошла вперед, к туманным очертаниям не то дома, не то храма… Сама же перебирала пальцами ниточку и прислушивалась к ощущениям. Мне нравилось, что она есть. Что Артур связан со мной крепко и нерушимо. Так-то я уже привыкла к психу-хавранцу. Печалило, что он ждал от меня большего. Хотел меня прежнюю – ревнивую, остро чувствующую, влюбленную до дрожащих колен. А у нынешней Риты Харт почти ничего не дрожало. Так, по мелочи. Можно ли заставить себя полюбить? Притвориться и самой поверить? Мысль, что «нам суждено», отзывалась в теле приятным теплом. Хотелось быть к кому-то привязанной по-настоящему. Родители давно пропали, и в жизни стало пусто, бессмысленно. У меня хватало подруг, я хорошо общалась с семьей дяди, с обеими бабушками… Но я легко всех оставила, когда отправилась на поиски. А мне бы хотелось иметь такой крепкий узелок, от которого я бы ни в жизни не отказалась. Теперь я сама заметила, что вокруг платья разливается свечение. Из-за окружавшей меня яркости волосы казались светлее, как рыжее золото на солнце. Я нервно ощупала щеки: вдруг на них тоже шрамы? – Ты очень красивая, детка, – пробормотал Артур. – Я раньше не говорил, но у меня от тебя с первой встречи крышу сносит. – Поэтому брюки не держатся, так и норовят слететь? – хмыкнула я, позволив себе улыбку. – Ммугу, – бросил крылатый «демон». – У тебя нет шрамов, ты вся одно шурхово совершенство. Глаза сверкают. Здесь они не серые. Не дым, а… пламя. Рыже-золотое. – А рога? – обернулась и от любопытства закусила губу. – Рога есть? Ну хоть призрачные? – Ри-и-ита… Неужели мне от демонов вообще ничего не досталось? Ни хвоста, ни рожек… Только искорки в глазах. Это несерьезно! Изнанка… Отличный способ узнать не только других, но и себя. Закопаться в самую глубину, во тьму подпола. Пробраться на изнанку собственной сути. Светлая и темный… Так сказать, «во плоти». Крылья Артура мерно хлопали за его спиной, разлетаясь сгустками теней. А я сияла. Как архов фонарик. Значит, я не твараг и не демон, не маг-стихийник и даже не джинн. – Ты богиня, Рита. – Это… слишком пафосный комплимент, – поморщилась я, отмахиваясь от его призрачного крыла. Мне нравилось, что парень начал откапывать в себе нежность и учился говорить о чувствах. Но это уже чересчур, да? «Богиня»! – Это вообще не комплимент. –Изнанка вс-с-се видит, – принес воздух чей-то голос. Тон был смешливым, шепелявым, но в то же время женственным. Мы с Артуром одновременно принялись крутить головой, разыскивая источник. Морок нашептал или ветер принес? Это из земли или от лужи? –Изнанка вс-се помнит… С едва слышным шорохом из лужи выползла змейка и кольцами завертелась под ногами Артура. –Изнанка все хранит в темной памяти. Змея, казавшаяся черной, вдруг приобрела характерный изумрудный оттенок. Чешуя заискрила золотом, и из сгустка шуршащей тени вышла женщина. Глаза – два ярких джантарика, волосы цвета выгоревшей соломы. Бледная, красивая, сверкающая. Меньше всего я ожидала встретить на изнанке кого-то, похожего на меня. Ее темный наряд был соткан из теней, и я сразу представила многорукого морока за призрачной швейной машинкой. – Ты, – выплюнул Артур без капли уважения. – Я, – пожала она плечами. – Решила лично встретить, пока вы окончательно не заблудились. Долго же ты шел ко мне, темный! Женщина развернулась, колыхнув длинной мерцающей накидкой, и на миг ночь заволокла все вокруг… Из сгустков черного тумана проступил силуэт. Женщина поманила пальцем. Я пихнула Арта в плечо: будет глупо выкаблучиваться. Мы же явились по приглашению, за истиной, а не ради жарких обнимашек на изнаночной стороне мироздания. – Миэль, – представилась хозяйка местной жути, загребая плотный воздух широкими рукавами. – Тьма, сирра Рэдхэйвен… Как нравится. Я ко всему привыкла. В сгущенном пространстве она ступала на диво легко. И мы, поспевая за ней, тоже смогли ускориться. – Нам нужно успеть поболтать до его возвращения, – туманно объяснила она. – Если растратишь время на злобное пыхтение, темный, то упустишь важное. – Я с некоторых пор не очень доверяю твоим советам, – прорычал Артур. Этот жуткий загробный голос он словно из склепа вынул. – Глупо. Они работают. Вы же здесь, у меня в гостях, а не заперты в тантальском эфире на веки вечные, – едко подметила женщина, уплывая дальше. Через пару мгновений мы оказались на буйной плантации черных лотт. Клумба росла густо, прямо из трещины в земле. Цветы – каждый о семи лепестках – распространяли по изнанке приятный аромат. Над ними в сером воздухе парила цепочка серебристых символов. Они словно спрыгнули с древней страницы. Искрили, танцевали… То соединяясь, то разъединяясь на невнятные завитки. – Это виззарийский. Дела минувшие, – пояснила Миэль. – Моя маленькая шутка над старым знакомым. – Да ты, выходит, известная шутница, чешуйчатая, – мрачно пробухтел Артур. – Не мне одному досталось? Что за знаки? – Тут написано, что любовь ослабляет, но делает сильнее. Убивает, но помогает выжить. Травит ядом и спасает противоядием, – пояснила женщина, разбрасывая игривыми пальцами символы по разным сторонам клумбы. – Странно для виззарийцев, правда? Неужели они когда-то помнили, каково это? Впрочем, я тоже давно забыла… А ты, Артур? Вспомнил, прочувствовал? – Не благодаря тебе, – прорычал он. – Думаешь? Иногда нужно потерять, чтобы обрести, – она пожала плечом. Шелк изнаночного одеяния красиво колыхнулся, сбрасывая на землю искорки тьмы. – Я обещала помощь, но не говорила, что она будет приятной. Ты ждал легкой прогулки по Вееру? Зря. Мои методы с некоторых пор Квартум бы не одобрил. Все-таки тьмы во мне теперь куда больше, чем света… Увидев мой настороженный взгляд, женщина быстро добавила: – Это сознательный выбор. Каждый бежит от прошлого, как умеет. Я приняла свою новую суть, а вам придется принять свою. Я присела на корточки возле клумбы и, не касаясь лепестков, присмотрелась к бутонам. – Это семилистные лотты, – подтвердила я, сверяясь с памятными страницами учебника. – Но они должны быть бело-золотыми. Символ Имиры Сиятельной. – Наверное, поэтому они и стали тут расти… бесстыдницы. Никто их не звал, – фыркнула женщина. Артур говорил, что мы встречались с ней на заседаниях в Тантале, но я ни гхарра не помнила. – Раньше они росли при храмах «похищенной богини», но после того, как беспомощную Имиру продали в Керракт, от лотт остались лишь тени, – добавила Миэль. – Я разрешу вам сорвать несколько. Но только те, на которые укажу. Вот, к примеру, эта для князя. Белокожий палец указал на налитый тьмой цветок, возвышавшийся над остальной кучей. – Что это? – с недоверием уточнил парень. – Путь, который ты искал. Забытая дорога в Виззару. *** Артур Демон Младший мрачно глядел на очередную цветочную плантацию. Последнее, чем он рассчитывал заниматься в Междумирье – это рвать цветочки! Бросил взгляд на израненные руки Риты… и со вздохом принял судьбоносный бумеранг. Похоже, у них строгая очередность. Рыжей занозе достался голубой жемчуг, ему – темная потусторонняя дрянь. Вполне закономерно. – Этот? – уточнил с недоверием. Не забыл еще: дары Тьмы все как один паршивые. За прошлый подарочек Арт до сих пор огребает. По полной программе, в масштабах драного Веера. – Твой, бери, – легкомысленно кивнула змееглазка. – Эти лотты проросли на месте, где рассыпалась старая виззарийская книга. Редкая, опасная, темная. Все как ты любишь. – Хранившая путь в утерянный мир? – выдохнула Рита, с любопытством прикусив розовую губу. Бедствие. Стараясь не глядеть на сияющее наказание, свалившееся на него за прежние прегрешения, Артур нагнулся к клумбе и подломил пальцами туманный стебель. – Мой дом надежно берег книгу. Сначала наверху, в храме, затем тут. На изнанке ей безопаснее, – прокомментировала другая Сиятельная. – Только тот, кто знает, что искать – найдет. Сладко-горький ветер раздул лепестки. Цветок рассыпался в пыль, осел пеплом на пальцах. На коже отпечатались серые символы утраченного языка. – Страница укажет дорогу. Путь, дверь, врата… Называй как хочешь, – проронила Миэль. – А вот ключик придется добывать самому, Артур Андреевич. Заново. – Заново? – нахмурился князь, рассматривая завитки на руке. – Он был у тебя в руках… но ты его упустил, – богиня позволила себе ядовитое шипение. – Такой была цена. Изнанка проявляла даже ее сущность – обиженную, мстительную, познавшую немало горечи за вечную жизнь. – Подробнее, – потребовал он. По-виззарийски Карпов читать не умел, хотя общий язык Веера понимал легко. Символы временами складывались во что-то вменяемое, но сразу рассыпались… Смысл послания уплывал. – Тебе не нужно понимать язык, чтобы узнать путь, – издевательски рассмеялась Миэль. – Благодаря изнанке он уже есть в тебе. В твоей крови, в твоей сути. Черное сердце всегда найдет дорогу домой. По ее мнению, Арт с Ритой были вроде слепых котят, что тычутся носами в стену и ничего не знают о законах большого мира. – А про цену? – Позже. Маргарита, твоя лотта здесь, – богиня-змеюка согнулась над цветами, принюхалась и метко указала пальцем на невысокий черный бутон. – Рви, сияющая. Рыжее бедствие покорно дернуло стебель. Поднесло лепестки к носу, понюхало. Блаженно улыбнулось и оглушающе громко чихнуло. Оторванная от безжизненной земли изнанки, лотта тут же начала рассыпаться пеплом, оседать серой пылью на коже… А потом вдруг осела и сама Рита. – Ты что с ней сделала? – Артур дернулся, как от хлесткой пощечины, рванул вперед и поймал девушку в полете. Благо, на изнанке любое движение выходило тягучим, и Рита не успела удариться затылком. – Там была страничка с описанием виззарийского сонного порошка… Изнанка все истолковывает буквально. Иногда в этом есть своя прелесть, – усмехнулась Миэль. Как, как он допустил мысль, что коварная чешуйчатая тварь намерена им помочь? – Нам нужно время, князь. Твоя сияющая подружка слишком светлая, изнанка ее тяготит, – пояснила она, заметив недобрую крылатую тень за спиной Карпова. – Во сне будет полегче. Идем. У тебя сегодня еще одна встреча, по пути расскажу про «ключик». Порычав для острастки, князь уложил Риту на мягкие лепестки лотт и поднялся с колен. Вскинул темный взгляд на управляющую изнанкой. Выслушать ее было заманчиво. Еще заманчивее – придушить. – С Маргаритой все будет хорошо. Там, куда мы идем, лишний свет навредит. Его глаза и так еле открываются: бремя веков давит, – повздыхала Миэль, махнула рукавом, и тьма поглотила Артура до самой макушки. Промозглость изнаночного портала выплюнула их в древних чертогах. Обветшавших, серых, пропитанных запахом затхлости и старости. Каменный пол, черные трещины и прожилки, поваленные колонны, обрывки истлевших тряпок… И плотная, мясистая темнота, которую можно нарезать кусками и раскладывать по тарелкам. Карпов хищно заозирался, вобрал ноздрями сладко-горькую вонь. Проверил леску, что бежала по воздуху от пальцев в туман. Она не ощущалась натянутой, но давала понять, что Рита где-то неподалеку. Его неугомонная беспамятная заноза в порядке. – Ты собиралась рассказать про ключ. – Мироздание коварно, князь. Дает одно, но забирает другое. Возвращаешься за первым – второе ускользает сквозь пальцы. И так по кругу, по кругу, по кругу… Пока окончательно не вымотаешься, хватаясь зубами за собственный хвост. – Все еще жажду подробностей, чешуйчатая. Скрип его зубов мог разбудить древнее зло, дрыхнущее на этой изнанке. Артур заметил в чертогах силуэт лежащего существа, но старался не приглядываться. Лучше б ему померещилось. – Ты многое отдал, чтобы оказаться на свободе и продолжить путь. Чтобы вернуться к поиску магии, к своей тропе. И вот – ты почти на пороге источника. Буквально… руку протяни, – туманно объясняла она, показывая на серые отпечатки рун. – Но единственное, что могло открыть врата, ты отдал, чтобы оказаться на свободе и продолжить путь. Такая издевка судьбы. Бывает. – Сказка про белого шурха! – рвано выдохнул князь. – В Квартуме все так изящно плетут словесные кружева? Вас этому в школе гнилых божков обучают? Нельзя просто сказать, что за ключ? – Любовь, – Сиятельная не обиделась на грубость. Лишь пожала плечами, колыхнув черным маревом наряда. – Дверь в Виззару открывает любовь, Артур Андреевич.