Глава 22. Проклятие вечного поиска

– Что значит «я – магия», – переспросила я с видом зеленой первокурсницы. – Даже боги Танталы не появлялись из ниоткуда… Наверное. Судя по тяжелому взгляду Архонта, он был на одной стороне с мужчинами рода Карповских. И с удовольствием отправил бы меня во второй подвал или на подкормку в теплицу. – Я просто есть… и вряд ли был когда-то традиционно рожден, – поморщился сир. – Когда Бездна и Сато стали надолго покидать свой дом, магия Виззары, оставшаяся без присмотра, решила, что ей нужен защитник. Тот, кто будет отстаивать ее интересы. И создала меня. Я стал ей и заботливым дядюшкой, и надежным привратником, и лучшим другом. Неловко вышло. Он и не эльф, и не человек… Большой вопрос – есть ли он вообще. Или тоже при детальном осмотре развеется серой дымкой, как кресло с вазочкой. – Пока магия в Виззаре есть, в ней есть и я. Так что заботиться о процветании мира в моих интересах, – спорил Архонт с мыслями, безудержно скачущими в голове. Я их отлавливать не успевала. – Ваш мир не очень-то процветает… – Вы просто его не видите, – отбил он. – А зачем, собственно, два проходимца Веера искали сюда тропу? Вы влюблены, связаны истинным притяжением, но пока еще живы. От этого «пока еще» в горло залез невидимый иглохвост и больно ощерился. Мы с Арти многозначительно переглянулись. Сейчас тот самый момент, когда мы просим магию для Хавраны, а Архонт долго смеется и посылает нас в обратное пешее? Как выпросить магию у самой магии? При условии, что она недовольна предыдущим сотрудничеством и с некоторых пор не заключает контракты? Мы совсем не продумывали этот момент! А желательно! Желательно бы иметь в рукаве четкий план действий. Хорошо б не отбитый и не в фирменной манере Карповского. Князь со своим твердолобым «влезем, потом разберемся» иногда утомляет, кстати. В голове вообще не укладывалось, что мы попали в Виззару. Пришли! Он и я… общей тропой. Столько реальностей назад мы начали этот путь. Стремились сюда – за магией, за ответами, за спасением тысячи тысяч судеб. И некоторых конкретных, особо важных душ. Это конец? Путь пройден? Но колючая настороженность внутри никак не сменялась ликованием. Я все ждала, когда прорвет, а оно вот… не прорывало. Да и Артур лишь мрачно хмурился. Наверное, мы оба ждали чего-то другого – долгой дороги, торжественной встречи, чинных речей. Или это просто еще не конец? Сколько этапов у междумирского квеста «Виззарийское зернышко»? Миэль попросила у Арти услугу, Бездна потребовал у Арти услугу… Сейчас и Архонт выпишет неподъемный чек! – Сколько мыслей в одной маленькой рыжей головке, – усмехнулся сир, ковыряя пальцем усталую бледную щеку. – Так зачем вы явились сюда, любящие сердца? Вы еще не мертвы, еще не надышались друг другом. Было бы странно просить для себя вечную жизнь. – Бездна хочет вернуть виззарийцев домой, их наказание затянулось, – мрачно ответил Артур, не ожидая восторженной реакции в ответ. Архонт ожиданий не обманул и красноречиво поморщился. – И что Мироздание предложило взамен? – Он дал официальное разрешение на магию для Хавраны, – Карпов скосил глаза за спину. Там, за стеной, в почву впитывалась радужная лужа. – Я пришел заключить контракт. На любых условиях, цена не имеет… – Получить разрешение – не значит получить магию, – глубокомысленно изрек Архонт, перебив князя. – Контрактов я больше не заключаю, а виззарийцам тут не рады. Оно-то понятно – кто возрадуется древним жутким магам, практикующим жертвенные ритуалы? – Они столько веков хранят традиции и ищут дом! Они давно учли все ошибки! – с придыханием сообщила я и подняла брови умилительным домиком. Раз Архонт есть магия, а магия есть любовь, этот тип не имеет права быть бесчувственной головешкой. – Учли ошибки? Ты как никогда далека от истины. Если бы учли, они бы давно ходили по улицам Виззары, – проворчал Управляющий. Все-таки он чурбан. А тут и улицы есть? – Сам Бездна велел нам их найти и доставить! – я переменила стратегию и решила напирать на важность задания. По чину Архонт всяко ниже, чем Мироздание. У нас так-то поручение сверху. – Ищите, доставляйте… Хоть толпу соберите перед вратами, мне, право, все равно, – отмахнулся мистер «Я Есть Магия». – Внутрь им не пройти. – Но нам нужно… оплатить его разрешение, – пролепетала растерянно, отрабатывая «за того парня» все переговоры. Они явно зашли в тупик, и веское слово Демона нам бы не помешало. Но Артур упорно молчал, кусая щеку и скрипя зубами. – Давайте я расскажу вам, почему были изгнаны виззарийцы, и вы сами поймете мои сомнения, – предложил Архонт, устраиваясь поудобнее за ненастоящим столом ненастоящего дома. Из серой дымки материализовался чайник и три чашки. Бледная тень отлепилась от стены и вызвалась за нами поухаживать… Я, право, уже ничему не удивлялась. Даже тому, что у ненастоящего чая был вполне реалистичный вкус. И жар от него шел что надо. – Представьте себе мир, где магия бесконтрольно сочится из земли. Она напитывает все и всех неограниченно. Великая сила… и великий соблазн, – пробормотал Архонт, отхлебывая из чашки. – И великое испытание, разумеется. – И все это досталось виззарийцам? – догадалась я. – Бездна и Сато в ту пору были влюблены до искр в глазах и жаждали поделиться ярким чувством со всеми. Они наполнили первый мир людьми и дали им все, чем владели сами. Такая неоправданная щедрость без границ случается с неопытными родителями. Понятно: как новоявленные «мама» и «папа», они мечтали дать детям лучшее. Мешок пряников без единого кнута. Вряд ли где-то есть инструкция, как воспитать целый народ… – В этом был великий план Судьбы и Мироздания. Магия Веера рождена любовью, и любовь же ее питает, – прокряхтел Архонт. – Когда Бездна и Сато уходили из первого мира, отталкивались, разбегались в разные стороны, чтобы плести узелки миллионов судеб, чтобы кроить пути для героев главных и второстепенных… Кто-то должен был оставаться. Кто-то должен был питать Источник. – И они понадеялись на людей? – с недоверием пропыхтела я. Хотелось воскликнуть: до чего опрометчиво! Как-то разом вспомнились полоумные маги-индусы и хавранские простаки, лурдские ректоры, тантальские верноподданные, тхэ-ванские рабовладелицы, эрренские «дочери Мрака» и прочие, прочие, прочие яркие личности. И это я только по верхам поскребла, собирая сливки! Со времен первых людей едва ли наш вид сильно изменился. Как говорили маутянки, в каждом есть зерно добра и зерно зла… И всякий сам выбирает, в какую сторону повернуть. Но добрая половина, видит Арх, сворачивает не туда! Вообще не понимаю, как мы с Арти выжили. Ладно, он бессмертный, но я-то нет? – Природа Виззары была непередаваемо красива и чувственна. Пейзажи трогали сердца, от закатов и рассветов люди приходили в экстаз… В этом совершенстве могла жить только любовь. И свобода. Они всегда идут рука об руку: любовь нельзя пленить, нельзя сковать, нельзя требовать силой, – Архонт нервно дернул уголком губ. – Тогда Бытие с Судьбой еще не придумали обзавестись тантальским потомством. Они верили, что первые люди, одаренные магией до краев, смогут сами себя контролировать. Зачем им боги? Зачем запреты? Я зажмурилась, переваривая факты в ускоренном режиме. Значит, любящие сердца подпитывают гипотетический «фонтан», который тут везде. А тот, в свою очередь, раздает им магию. Выгодный взаимообмен, если так поглядеть. Но что-то пошло не так? Первые от первых не справились с задачей? – Чем больше лет проходило, тем чернее становились виззарийские сердца. Вы слышали песню? Нет? О, я попрошу кого-нибудь спеть… От стены отлепилась другая безликая тень, и воздух разбился на тысячу кристаллов от чистоты ее голоса. Девушка нежно завела колыбельную, баюкая мир на ладонях. О черном сердце, что забыло путь домой… Мелодия, трепетно сыгранная серебряной пылью, проникала в уши и ласкала слух. Тонкий голос мягко обволакивал ноты, и от пронзительности хотелось расплакаться. Оно больше не любит, Оно больше не знает, Оно забыло путь домой. Оно забыло путь домой. Сначала я сразу подумала про Бездну, валяющегося на изнанке бытия. Он и сам был изнанкой Бытия – по своей темной, вывернутой сути. Потом мои мысли коснулись Артура, чуть про меня не забывшего. После я вообразила героиней красивой песни себя: я ведь тоже умудрилась растерять и чувства, и воспоминания. Так послушать, в Веере с памятью у многих проблемы. Положи его на ладонь, Закрой глаза и послушай. Ошибся ты, ошиблась я… Оно знает путь домой. Оно знает путь домой. Тень раскачивалась в тумане, и иногда сквозь дымку проступал облик. Юная девушка с длинными черными волосами и жгучими карими глазами. Она прижимала ладони к груди, защищая самое ценное, и извлекала из горла звуки немыслимой красоты. Черное-черное сердце… Когда оно запылает, Оно укажет, оно узнает Путь для тебя и меня. Путь для тебя и меня. – Эту песню веками таскают за собой виззарийцы, словно волшебный ключ. Она не о бессмертном драконе, не о мраке и не о боге. Вообще не о каком-то конкретном сердце, – поморщился Архонт. – Они так и не поняли загадку. – А о чем она? – робко вставила я, когда голосистая тень замолкла и развеялась в воздухе. – Она о каждом виззарийце, – мужчина расстегнул пуговицу на воротнике и указал руками на стену. – Дом там, где сердце. Дом там, где любовь. Так вышло, что, отравленные всемогуществом, первые люди попросту забыли, как это – любить. Древняя магия, самая чистая во всем Веере, чуть не погибла из-за их черноты. Хуже того, она сама потемнела, извратилась благодаря их натуре. Стала требовать жертв. Он поднялся, выбрался из-за стола. Выставил раскрытую ладонь перед стеной, и та стала растворяться. Сначала с серого камня сползли обои в золотой ромбик, потом пропал подоконник с вазочкой. Цветок какое-то время поболтался в воздухе и тоже за ненадобностью исчез. Теперь нас окружали преграды только с трех сторон, а с четвертой открывался смутный виззарийский пейзаж. В тумане просматривался город-призрак. Мощеные улицы, спешащие прохожие в пышных платьях, мелькающий магический транспорт… Прошлое Виззары или дурной сон? – Вернувшиеся в родной мир Бездна и Сато были ошеломлены. Они дали «детям» магию, свободу, красоту, а в ответ желали получить лишь каплю любви. Но были жестоко обмануты в своих надеждах, – жестко припечатал Архонт. – Тогда первый народ – развращенный, жестокий, погрязший в дрянных ритуалах – был изгнан на века. До тех пор, пока сам не найдет дорогу домой. Ты можешь привести их к вратам, Артур… Но, боюсь, они слепы, как и раньше. Они не увидят замочной скважины и не найдут в кармане ключа. – Почему вы думаете, что все они таковы? – вздрогнув от сильного впечатления, прошептала я. – Что потомки тех древних, жестоких магов не переменились за сотни лет изгнания? – Я сужу по куплету этой милой детской песенки, – покривился Архонт, отворачиваясь от туманного миража. Прочистив горло, он мелодично продекламировал: Проткни его, услышь его – Так звучит надежда. Моя и твоя надежда. Забытая надежда – о пути домой. – Я говорил: драный Веер. Тут каждый второй так и жаждет кого-то выпотрошить, заковать в цепи, обезволить… В крайнем случае – принудительно размножить, – буркнул Арти, решивший, видно, что это его бессмертное сердце собираются проткнуть и положить на ладонь. – Как жили виззарийцы после изгнания, пока Бездна сладко дремал на своей изнанке? Представьте: тысяча лет грязных практик, интриг, покушений и жертвенных ритуалов, – задумчиво перечислял Архонт. – В слепой надежде добыть «черное сердце» и с помощью его силы открыть портал в Виззару. В мечте снять проклятие первых, кару вечного поиска… – А причем тут песня? – выдавила я. – На виззарийском «цай» – проткнуть. Созвучно «тсай» – рассмотреть на свету. Песня передавалась из уст в уста, и каждый сам выбирал, какое придать значение. Ох, ясно… Трагичная ошибка перевода. – Прошли века, и иначе, как с «цай», песню уже не поют, – закончив мысль, Архонт помахал пальцами перед собой и развеял ненужный стол. – Так ты правда думаешь, Маргарита, что кто-то из них пробудил свое черное сердце? Но ведь если да, он бы сразу нашел путь в Виззару. Или, скорее всего, просто перестал бы его искать. К сожалению, проклятие первых таково, что поиск – единственный понятный им смысл. И так будет до тех пор, пока скитальцы сами не обретут другой. – И что, ни один виззариец за столько лет не пришел? – ошеломленно выдохнула я. – Была всего одна девушка, – кивнул Архонт. – Она сейчас для вас пела. – Это виззарийка?! – Вранка… Ее путь к любви был тернист, сердце ожесточилось, но чувство оказалось сильнее. Она принесла большую жертву и пришла сюда Садами*. Божественной тропой. Теперь ее огонь питает мой «фонтан». – И больше никого? – Из визарийцев? Нет, – с траурной миной он покачал головой. – Допускаю, что были и те, кто прозрел. Понял, что путь в Виззару – это путь к любви. И, разумеется, к магии, что есть внутри каждого, кто способен на чувства. На нежность, на заботу, на самопожертвование… – Значит, чтобы снять проклятие вечного поиска, им нужно было просто найти в себе любовь? – прикрыв рот ладонью, прошептала я. – Осознав это, они должны были придумать для себя другой смысл. Оставить поиски. Дом там, где сердце… Он может быть везде. В Эррене, в Сатаре, в Хавране. Для этой тропы не нужны жертвы, – болезненно морщился Архонт. – Вот и все… Вот и все. Простая задачка, но виззарийцы предпочитают тыкать ритуальными ножами во всех, в ком есть хоть немного мрака и огня. Какое кошмарное заблуждение длиной в тысячу лет. – Это все до шурховой задницы занимательно… Но помимо той магии, что «внутри каждого», у вас же есть и настоящая? – мрачно поинтересовался Артур, подававший голос изредка и по делу. – Та, которую можно набрать и принести в мой увядающий мир? – Можно набрать… Да, я отдавал ее раньше, – устало кивнул Архонт. Вокруг него переливалась едва заметная многоцветная аура. – Ты спрашивал о цене. За мою магию другие миры платили любовью. ____________ * История юной Вранки, первой знакомой нам ведьмы-виззарийки, познавшей разрушительную силу любви, упоминается в книгах «Мой герцог, я – не подарок!» и «Случайная свадьба. Одна зима до любви». Прим. автора.