Глава 23. Ставка на любовь

В трехстенной комнате повисло молчание. Архонт скучающе прохаживался вдоль освободившегося проема, я таращилась на мираж снаружи, а Арт переваривал виззарийские расценки на магию. Мне тоже с трудом представлялась требуемая валюта. Они отмеряют любовь штуками, литрами, ведрами, брикетами? Важна ли в этом вопросе точность или товар взвешивают на глаз? Есть ли у фонтана предпочтения, вопросы к происхождению и окрасу питательной энергии? Темная хуже светлой или наоборот? – Оттенок… не так и важен. У вас, к примеру, весьма изысканное сочетание полутонов. Вот качество любви имеет значение, – многозначительно покивал Архонт. – Я предпочитаю парные комплекты, связанные истинной судьбой и магическим притяжением. Предпочитает? Оптом берет? Комплектами?! – Вы… о людях сейчас? – опешила я. – О живых?! – Вам ли не знать: когда половинки разделенной капли соединяются, случается «взрыв». Плавится воздух, кипит вода… И рождается магия, – покивал сир. – Души, связанные истинной любовью, во всем Веере имеют значение. Их узелки крепки, их судьбы оказывают влияние на ткань мироздания… Но здесь, в Виззаре, они важны особо. Кто-то должен питать источник. – Вы что… скармливаете души фонтану? Приносите в жертву магии изначальной? – ужаснулась я. Вскочила, заметалась по туманному кабинету, которого час назад тут не было и скоро не будет снова… Во всей этой зыбкости наше отчаянное положение ощущалось морозом на коже. Мы заложники магии? Или все-таки гости? Или… новая питательная смесь, чтобы подкормить фонтан? У Архонта с Андреем Владимировичем куда больше общего, чем я подозревала! – Скармливаю? Нет, вы не поняли… Я покажу, – со смиренным вздохом проговорил Архонт. – Если вы, конечно, готовы увидеть настоящую Виззару. Стены легко сложились, словно не каменные были, а картонные. Туманная темница с уютным интерьером выпустила нас в серость местного бытия. – Пока Бездна и Сато приходили, «фонтан» был полон магии, – бормотал зеленоглазый сир, уводя нас в сторону города-призрака по каменистой тропке. – Потом они стали все чаще забывать путь домой. Сато надолго пропадала, увлекшись очередной затеей, Бездна тосковал… Виззарийский источник бледнел и иссыхал. В пустом мире, лишенном первых людей, некому было любить. Но магия нашла решение… Как всякое живое создание, она стремилась к самосохранению. К размножению и распространению. – Вы начали отдавать ее в другие свежесозданные миры, – прошептала я, на негнущихся ногах следуя за мужчиной. Артур погрузился в думы столь глубоко, что шел в два раза медленнее. Словно он раньше меня понял, какой будет цена, и пытался принять взвешенное решение. Взвешивал он в этот момент, вероятно, любовь. Свое черное отбитое сердце. – Так было предопределено, – кивнул Управляющий. – В нити новых миров уже была вписана магия, я лишь следовал поручениям Судьбы. Правда, на своих условиях. Виззаре нужна была любовь, способная заполнить пустоту. И я требовал ее в качестве оплаты. – Истинные души… – щурясь в окружающей серости, пробормотала я. – Мы читали об этом, Арт, помнишь? В Индии? Князь хмуро кивнул. Читали. Сгорбившись над книгой в неприличной позе, пока Амрит не позвал Арта на царию, а меня не отправил есть ядовитые кексики. Великие господа, именовавшие себя «Братьями Солины», быстро состряпали отраву. – Каждый воссиявший заключал со мной договор. Магия для их миров – изначальные души для моего. Отголоски великих судеб, носители истинной любви… Кто-то должен был наполнить Виззару, вернуть жизнь в опустевший мир. Тропа, по которой мы шли, оказалась бесконечной. Сколько бы шагов ни сделали, мы не приближались к призрачным городским стенам. Сама магия не подпускала нас к главной тайне. – Сколько троп проходит душа в Веере Междумирья? Сколько путей пробует, пока не нащупает изначальный? Всем ли удается с первой попытки найти для себя главный смысл? – нахмурился Архонт, притормозив. Вопросы были риторическими, и я позволила себе промолчать. – Взять твоих родителей, Маргарита… Как долго их души скитались в вязкости бытия, в серости будней, пока не стали Адамианом и Иветт? – зеленые глаза ярко сверкнули. – Пока не притянулись друг к другу из разных миров, породив мощнейший сдвиг реальностей, нарушив с десяток законов Веера? Кем были они до того и были ли? Так ли важно? Они ступили на общую тропу, заплели узелок и пришли рука об руку к Великой Судьбе. – И застряли в экране! – выпалила я, тряхнув волосами. – Теперь заскучавшие тантальские стражи делают на них ставки! – Ох, как бы Виззара обрадовалась Адаму и Еве… Право слово, здесь от них больше толку, чем в эфире, – раздраженно пробухтел Архонт. – Любовь их несокрушимая, огненная. Такой ресурс пропадает. Я гневно покосилась на Управляющего. То, что «он есть магия», еще не дает ему права обзывать маму с папой ресурсом! – Значит, вы забирали души из других миров, чтобы наполнить свой? – мрачно глядя на город-мираж впереди, уточнила я. А магию отдавал в хорошие руки, чтобы она прорастала и множилась без риска исчезнуть бесследно. – Лишь те, чьи великие судьбы уже свершились, – с важным видом пояснил Архонт. – И, разумеется, после смерти. Искра обретенной любви, жившая в них, могла спасти мою магию. Так Виззара стала принимать гостей. Мой второй народ. Я узнал много трагичных историй и много счастливых финалов… Идем. Тропа стерлась под ногами, и перед нами предстал город-призрак. Жизнь в нем кипела, но нас не касалась. Будто в Виззаре существовала параллельная реальность, двойное дно бытия… На втором уровне души чувствовали себя комфортно – спешили куда-то, встречались, завершали неоконченные дела, продолжали давние беседы. Но с миром живых не соприкасались. Нас с Арти они вовсе не замечали, мне же все виделось полупрозрачным, блеклым. Истлевшей тенью былого. По обе стороны от главной дороги высились домики, в лавках бурно велась торговля. Юная девушка на углу продавала газеты, рядом с ней юноша торговал свежими кренделями. Их голоса звучали приглушенно, словно добирались до нас через сотню преград и заслонов. – Поначалу контракт никого не смущал. Дети Танталы охотно вкладывались в процветание первого, исконного мира. В сохранение магии изначальной, – Архонт шествовал по мощеной улице, не опасаясь, что его собьет шустрый призрачный экипаж. – Боги набирали из фонтана столько, сколько могли унести. Разбрасывали семена магии по всему Вееру, от цветущих драконьих земель до жаркого Керракта. В оплату передавали мне истинно любящие души… После жизненного цикла, само собой. После того, как их изначальная судьба состоялась и сыграла роль в ткани бытия. Мне лихо представился междумирский курьер, несущий из Эстереля в Виззару сумку с разноцветными флакончиками. В каждом – лучшие души, отслужившие срок, отыгравшие предначертанную роль. «Дзын-н-нь! Ваш заказ прибыл, господин Архонт!» «Благодарю. А что по посылке из Энхарада? Драконы второй месяц в должниках ходят, пени капают…» «Поставка задерживается, сир. Ждут, пока завершится Великая Судьба. Зато сразу привезут полный комплект». – Я всегда предпочитал пары. Это самое лучшее, – довольно покивал Управляющий, игнорируя кашу в моей голове. – Они тянутся друг к другу сквозь века, сквозь темные коридоры Междумирья. И, сталкиваясь, рождают удивительное. Я украдкой взглянула на Артура. Мы ведь тоже из таких? Спятивших от влюбленности, связанных капельным магнетизмом? – Соединенные истинной любовью даже в посмертии, в Виззаре они получали второй шанс. Новую вечность для двоих. Они питали фонтан куда лучше неблагодарных виззарийцев, мой мир вновь сочился вкусной, яркой магией… – вспомнив о неприятном, Архонт резко помрачнел. – Но после того, как Бездна и Сато ушли насовсем, их дети распоясались. Сговорились и перестали передавать оплату. Нарушили бессрочный контракт! – Зачем бы им хранить то, что уже… умерло? – неуверенно пробормотала я. Будто я что-нибудь в этом понимала. – Дело в том, что души истинных имеют свойство перерождаться. Выискивать для себя новые пути, новые тропы, чтобы опять соединиться со своей половиной… Зачастую они, привязанные к одному миру, по нескольку раз проживают изначальную судьбу. Обычно это лишь отголоски великого пути. Обрывки воспоминаний. Блеклые копии. Пустые скитания. Я предлагал им большее, лучшее – остановить вечный поиск и остаться там, где сердце! Идти общей тропой, заготовленной для двоих, до финала. Бесконечно. Но боги решили, что этот ресурс слишком ценен, чтобы расплачиваться им за магию, которая и так уже крепко проросла в материю миров. Мимо нас проскользили две тени. Смеющаяся пара, продолжавшая обниматься даже на бегу. Такие юные, такие яркие… Их чувство рассыпалось искорками вокруг и выглядело настоящим, сочным. Если бы две души не соединились здесь в персональной вечности, они бы снова зашли на круг… По отдельности. Новый поиск. Новые скитания. Две тропы, что когда-то пересекутся… Или же нет. Не в этой жизни. Стало не по себе от мысли, что и наши с Артуром дорожки могли вовсе не пересечься. Если бы он не вошел в портал под молодым магодревом? Если бы не вывалился из ритуального круга? – Боги не поняли. Не поняли, что сами роют себе погребальную яму. Кто в своем уме обманывает магию?! – разорялся Архонт. – Есть древний закон… Если ты заключил контракт с магией Веера, его нельзя нарушать. Когда ты отдаешь любовь, то получаешь взамен еще больше. Но боги не желали делиться, они хотели сохранить души в своих мирах. Считали их важной частью истории. Энергией, которой владеют по праву. Я никогда не задумывалась, куда деваются души магов. Догадывалась, что не растворяются просто так… Но куда попадают после? Просачиваются на темную изнанку, чтобы питать мрак? Или же стремятся к свету, к Золотым облакам, становясь частью божественного сияния? А может, застревают на границе, привязанные к земле, как бедняга Роджер Вортингтон? Или попадают в Сады Судьбоносной, чтобы нащупать новую тропу? – Что ж… Всякий сполна заплатил за жадность. Виззара закрылась от гостей, стерлась с карт. Воссиявшие лжецы искали, искали, да так и не смогли найти путь к Высшей магии, – жестко рассмеялся Архонт. – На миры, нарушившие контракт, легло проклятие. Не скажу, что совсем не имел к нему отношения… Хотя будет честнее думать, что за обман их наказала сама магия мироздания. Души, которым была предначертана великая судьба и истинная любовь, стали теряться в Веере. – Как можно… потеряться? Хотя что тут спрашивать? Разве у нас с Арти не богатый опыт в этом вопросе? Мы уже раз пять потерялись и столько же – слава Эйне – нашлись! – Души начали рождаться в других мирах, в другом времени… Максимально далеко от судьбы изначальной, – Архонт равнодушно пожал плечами. – Жадные миры сами потеряли свою любовь. Меня коснулась тень высокой женщины, и я поежилась от неуютного холодка. Все-таки странно это – живым ходить среди мертвых, не понимающих, что мертвы. – Представьте себе, что кому-то суждено стать сердцем дракона, его истинной… Но заплутавшая душа рождается не в Энхараде, а, скажем, в Хавране или в Эррене. И живет обычную серую жизнь, ощущая себя не на своем месте. А где-то в Энхараде тоскует дракон, и сердце его каменеет с каждым десятилетием все сильнее. Магия вырождается, чахнет на пустых землях… Бабушка Айлана рассказывала, что и в Керракте столетиями тухнут вулканы: они тесно связаны с сердцами демонов. А рогатые, как известно, не знают любви. Вероятно, и в драконьих землях происходит подобное. Значит, вот какое наказание придумала магия. – И все-таки я не понимаю. Чем провинились души? Зачем наказывать их, лишая истинной судьбы? – возмутилась я. – Ведь Сато не просто так заплела узелки, проложила тропы друг к другу! Разве не нарушаете вы волю праматери? – А где она, праматерь? Если Сато имеет что-то против, пусть явится и скажет об этом сама, – буркнул Архонт. – Вы жестоки… – А еще бессердечен. И не знаю любви. Таким уж создан, – спокойно покивал зеленоглазый. Равнодушное порождение мира, напитанного искренностью чувств. Видимо, такой привратник и требовался – холодный, черствый, прагматичный, надежный. Не склонный к сантиментам. – Магия – это не только единороги, Маргарита, – вздохнул Архонт. – Порой душа должна пройти несколько кругов, чтобы выйти на истинную тропу. Чтобы завязался правильный узелок – в правильное время и в правильном месте. Но из-за проклятия путь становится более тернист. Ты права: кара коснулась всех, в том числе и невинных. Утраченные души тоскуют по изначальным судьбам и плохо приживаются в чужих мирах. Но этого уже не исправить… Во всяком случае, это не в моей власти. – А в чьей же? – удивилась я. Архонт промолчал. Может, рассчитывал на извинения от Сиятельных, решивших его кинуть? А что толку с тех извинений? И как их принести, если дверь заколочена и почта сюда не ходит? – Выиграл ли я, наказав зарвавшихся богов? Не особо, – признался он. – Закрыв двери, я перестал получать дань даже от тех миров, что не нарушали контракта. К счастью, накоплений хватает. Истинные души вечны. К тому же, кто-то порой сам находит дорогу, забредает божественными тропами Садов… Ищущим сердцам мы всегда открыты. Артур резко встряхнулся. Мне не нужно было смотреть в сумрачное лицо, чтобы догадаться, о чем вспомнил князь. О двух дорожках, что вились перед нами в Роще Путей. Моя вела к родителям, его – к магии… Смог бы он тогда пройти нужной тропой? Один, без меня? Открылись бы перед ним врата? Мы медленно шли вперед. Я глазела вокруг с осторожным интересом, Артур с недоверием щурился из-под челки… Призрачный город существовал на границе яви и сна. Осознавали ли люди, что мертвы? Знали ли они, что проживают новую вечную жизнь? Что делают важное дело – питают фонтан, не давая угаснуть изначальной магии Веера? Как вообще относиться к сомнительному варианту «посмертия»? Это больше жизнь или больше смерть? Хотели они вообще призрачный второй шанс? Всякий раз, когда где-то на улочке раздавался искристый хохот, когда парочки сжимали друг друга в объятиях и осыпали лица поцелуями, земля под ногами выпускала радужный сок. Семицветные переливчатые росинки раскачивали серые травы. Воздух наполнялся чувственной пряностью. Волшебно. Я присела, стряхнула каплю с листа и растерла между пальцев. На коже в трещинках отпечатался перламутр. Магия изначальная… Она проросла всюду, куда была принесена. Везде одинаковая, взятая из «фонтана». И все-таки разная, изменчивая. Как она подстраивалась под чужие миры? Где-то легкая, как эфир, где-то тяжелая, как камень… Окрашенная огнем или мраком, пропущенная сквозь тела и сердца, перенявшая черты Сиятельных… Даже та, что проросла в Хавране дикоростом-паразитом, по сути была все той же исконной магией. Где бы мама ее ни взяла, в каком бы уголке Веера ни позаимствовала… С чего вдруг Квартум решил, что она какая-то неправильная, незаконная? Да такая же, как везде! – Магию несут в себе и пропускают через себя. Она приобретает черты нового мира и его богов, повелителей и владык, – подтвердил сир мои догадки. – Магия, переработанная Иветт Рэйвенс, была красива. Она породила много даров и чудесных существ. Не у всех так хорошо получалось, бывали и промашки… Знаешь ли, у демонов и драконов, у Шварха и Варха, у Эйны и Имиры разный взгляд на то, как должно быть. Но изначально… Изначально все миры задуманы красиво. Он прикрыл веки и еле заметно улыбнулся. – Только вслушайся: в Керракте сердце вулкана бьется жарче, если его царх нашел любимую. А в Энхараде встреча с истинной зажигает драконий огонь и наделяет крылатого полноценным размахов. Владыка летит над подконтрольными землями и рассыпает магию… Сердце дракона – удивительный сгусток силы, что бьется под чешуей и поддерживается истинной любовью, – наполняет мир чудесами. – О да, мы недавно побывали в волшебно-красивом Тхэ-Ване, – язвительно фыркнула я. – И вот что я вам скажу: задумка оказалась провальной. Прямо… фу! – Одна из известных неудач Веера. – Если она известная, почему никто не исправляет оплошность? – возмущенно засопела. – Вы в курсе, как живется местным пустышкам? Рабство на плантациях, партэли-заправочные, фьёры, скупающие невинность по оптовым ценам?! – Поначалу Тхэ-Ван дали Шварху… Но его темная суть сделала магию тяжелой, грязной. Он хотел драконов, а они получились туповатыми и отказались перевоплощаться в людей, – рассмеялся Архонт, невозмутимо продолжая лекцию. Нам, невольным слушателям, обзавидовался бы любой хранитель знаний. – Зато под красным пеклом Цейнера растет тарья – дивный жемчуг Веера, единственный в своем роде магический накопитель. Иногда и из грязи рождается красота. Попробовал бы он денек поработать на плантации под красным пеклом! – Мы встречались со Швархом. Занимательная личность, – ворчливо призналась я, вспомнив едкую «титту-дритту-Ритту». – Он помог нам сбежать из Танталы в Тхэ-Ван. – Он первый бог того мира. Но, как я слышал, за какие-то проказы был сослан в нижние миры… И там остатки магии, им прихваченной, проросли хаосом. Первое время Шварх пытался пробиться обратно, чтобы влиять на верхние земли… Особенно его привлекал Керракт. Но потом смирился: там, внизу, не так уж плохо, хоть и диковато. – Значит, это по его вине в Тхэ-Ване столь мерзкое отношение к женщинам? Да там… там… полный «шварх»! – Так бывает, когда хочешь как лучше, а получается… – Через хвостатый зад, – буркнул князь, пиная ногами радужный туман. – Изначально в Тхэ-Ване проповедовалась парность. Нерушимый союз двух сердец. Один одаренный мужчина, одна пустая женщина. Она дарит ему первую ночь, он бережно хранит свой источник. Чародей обращается к жене, как к колыбели истинной силы. Дает ей защиту, опору. – Да Шварх, оказывается, романтик… – протянула я. Ладно, принято: задумка была хороша. – Идеи идеями, но всегда найдется тот, кто извратит всю красоту замысла, – Архонт закатил глаза. – Тот, кто захочет получить больше, и тот, кто продаст свое за три йоргена… не видя реальной ценности за звоном монет. Да, по вине темного бога магия Тхэ-Вана получилась грязной, тяжелой, труднодоступной… Но все остальное сделали люди. Они извратили суть. Тут мне не с чем было поспорить. Мы провели под красным Цейнером всего несколько дней, но я услышала столько историй, узнала про столько израненных судеб! Хотелось верить, что Эйлин и другие девушки, вызволенные из рабства, заплетут новые счастливые узелки. А Шварху я бы сказала пару ласковых – за то, что напортачил и оставил мир без контроля. – Отсутствие истинных душ заставляет угасать магию по всему Вееру. Рожденная в любви, она весьма чувствительна к черствости сердец, – вещал Управляющий. – Великий дар сам себя истребляет. Фон беднеет не только в Хавране… Думаете, у других миров нет проблем? А остывающие вулканы Керракта, а окаменевшие сердца драконов? Что-то подсказывало, что Архонт назвал далеко не все пострадавшие миры… Даже те уголки Веера, где магия существовала не за счет истинных пар, задело. Вспомнилось нашествие войска демонов на Эррен – под предводительством безжалостного Верховного. Он искал свою нийяру, утраченную пару… И нашел. Да, нашел. Каждый рассказывает жуткую историю по-своему: от бабушки Айланы я слышала одно, от магистров в Лурдской академии другое, от деда-хранителя – третье. И, уверена, у жителей Эррена особый взгляд на произошедшее. Отдельный у маутянок, у Имиры, у маг-гвардейцев, ежедневно латающих разрывы материи… А Сеймур, который столько лет боится вторжения? Тратящий все ресурсы на военные разработки и изучение опасностей Веера? Откуда тут взяться фантазии… Понятия не имею, чем живут Эстерель и Сатар, но тоже, полагаю, не объятиями и поцелуями. Цепная реакция задела все миры. Без разбора. А всего-то и случилось, что магия разозлилась. Кто-то первым придумал нарушить древний уговор и… бабах! Получите, распишитесь. Принимайте огого какой сдвиг реальностей! Сколько нитей было разорвано, сколько судьбоносных узелков – разрушено? Сколько важного не случилось «в правильное время в правильном месте»? И лицемерный Квартум, забывший вовремя оплатить магию Веера, после этого в чем-то обвиняет моих родителей? – За тысячу лет без истинных душ одни миры прогнили совсем, другие еще ищут выход, – пробормотал Архонт, с любопытством заглядывая в наши лица. – Драконы нанимают ловцов и устраивают бутафорские отборы, по пути развлекаясь вкушением даров. Демоны заводят десять яр вместо одной, чтобы сердце вулкана совсем не затухло… В Тхэ-Ване – партэль на партэле, и женская доля особенно тяжела. Вот что случается, Артур, когда предают магию. Когда предают любовь. Ты ведь уже узнал ответ на мучающий тебя вопрос? – Я не смог бы пройти темной тропой в Садах, – сдавленно произнес князь. – А если бы смог… То пришел бы не сюда. – Не сюда, – согласился Архонт и повел нас дальше. – Тогда ты был не готов… Но теперь все иначе, верно? Иногда любовь – это способность пожертвовать своими интересами. Иногда – желание преодолеть все трудности вместе. А иногда – готовность вернуть забытое, даже если с этим вернется боль.