Глава 24. Призрачное бытие

Чем дольше мы гуляли по городу-миражу, тем более наполненным ощущался пустой мир. Виззара вынырнула из скучной серости и обрела краски. Мы глядели со стороны на чужую туманную жизнь. Будто проникли в чей-то сон! Все бесплотное, блеклое, но почти настоящее. Почти живое. Души, отданные Виззаре, вели себя непринужденно. Здоровались с лавочниками, поправляли оборки на платьях, раскрывали зонты, защищая бледные лица от невидимого солнца. Слева под ажурным навесом стоял высокий мужчина. Он гладил по щеке рыжую девушку, пока та смущенно застегивала пуговицу на его старомодной рубашке. Справа у калитки сидела женщина в летах – она привычно всматривалась вдаль, дожидаясь чего-то. В воздухе пахло выхлопами и свежей выпечкой, цветами в горшках и подстриженной лужайкой. – Это все реально? – мокрый соленый ком встал в горле. – Если ты ощущаешь это реальным, то какая разница? – удивился Архонт. – Она дождется? – Когда-нибудь… Иногда души ждут целую вечность, иногда – несколько лет, – зеленоглазый сир с удивительным хладнокровием миновал калитку и пошел дальше. – Но ожидание для них – как один миг. Что такое время, когда сердце горит любовью? Какая разница, сколько ты ждал, пока не упал в родные объятия? И мне неистово, до слез в уголках глаз захотелось, чтобы женщина дождалась. – Для них все реально, – помолчав, добавил Управляющий. – Вы чужаки, поэтому видите Виззару такой. Скопища прохожих сновали туда-сюда, не давая вглядываться в мельтешащие лица. Все – одинаково тусклые, полупрозрачные… Но вдруг впереди воздух рассыпался радужными искрами. Улицу наполнил радостный колокольный звон. Солнечные россохи золотыми пятнами забегали по платьям и сюртукам. И будто бы даже на нашей серой стороне просветлело. – О, смотрите, тэр Хоулденвей наконец вернулся к супруге, – Архонт указал пальцем вперед. Как раз туда, где случился «взрыв». – Она до самой смерти носила в сердце любовь… и после ждала его тут многие годы. Как видите, дождалась. Обоих Роща путей привела в Виззару. – Они… словно примагнитились, – пробормотала я. – Так всегда случается? Я ведь видела: мужчина уверенно шел прямо к ней – к своей женщине! Он точно знал, куда и зачем. Как будто имел в кармане магический компас. – По-разному, – уклончиво ответил Архонт. – Иногда они сразу узнают друг друга – предначертанные судьбой половинки. Иногда много позже. Порой заблудшие души сами не знают, зачем пошли этой тропой. Почему не выбрали путь обновления? Бывает, что чувство незаполненности, незавершенности мучает их, подталкивает в Виззару… Если дух долго скитался в небытии, он мог забыть. Но сердце-то помнит. Со слезами, теперь уже бесстыдно вытекавшими из глаз, я наблюдала за жизнью города-призрака. Мир-второй-шанс. Пристанище разделенных половин. Место, где любовь сохраняется в вечности, а отпечатки судеб рассказывают свои истории. Где тот, кто утратил смысл, может обрести его вновь. – И как они проводят целые века, ваши пленные души? – А как нужно? Просто ждут, просто любят. Придумывают себе новые истории или заново проживают старые, – усмехнулся Мистер Магия и покосился на нас с Арти. – Разве не об этом мечтают парочки, не способные разлучиться даже на час? Скучающие по друг другу так сильно, что устраивают непотребства в фонтане? Меж кем воздух плавится и кипит вода? Это он про нас, да? Пожалуй, если бы не важная миссия, возложенная на нас всеми, кому не лень, я бы не отказалась от простого человеческого счастья. Уют, тепло, любовь, поцелуи, объятия. Как в том сне с оладушками и ярмовым муссом, приветливым Артуром и запахами старого дома. Наверняка мои родители предпочли бы коротать вечность в Виззаре – призрачной, но такой реальной, – чем висеть в безвременье в эфирном коконе и ждать приговора. – У вас здесь только мертвые? Или и живые тоже? – Душа есть душа. Какая разница? Все они – искры магии, напитанные любовью, – отмахнулся Архонт. – Истинные союзы, скрепленные богами. Соединенные половинки капель. Между ними – магический резонанс, уникальное притяжение. Они стремились друг к другу сквозь века и нашли здесь покой. – Покой, – задумчиво повторила я. Хорошее слово. Вот наша с Артуром жизнь в высшей степени беспокойная. – Нередко их разделяли баррикады, войны, разница положений и статусов. Но мой мир честен и прост, он снимает шелуху прошлого. Забирает лишние годы, стирает горькую память, обнажает суть ярких чувств. – И вы всех «жителей» знаете? – я закружилась, рассматривая толпу. Сколько их тут? Сотни, тысячи? – Каждую судьбу, – самодовольно покивал Архонт. – Каждую душу. «Я узнал много трагичных историй и много счастливых финалов…» – Обычно те, кто при жизни нашел смысл друг в друге, перестают искать. Призраки Веера их более не волнуют, не манят, – добавил Архонт. – Вы – одни из немногих, кто нашел, но рискнул продолжить путь… Понимая, что однажды общая тропа может разделиться. Отобрать главное. И потом с этим придется проживать одинокую вечность. Да, Артур? – На этот раз я завязал крепко, – мрачно сообщил князь. – Я вижу… но этого недостаточно, – повздыхал Архонт. – Магия есть любовь. Она здесь, с тобой… Но унести ты сможешь только что-то одно. Впрочем, о хавранском контракте поговорим позже. А пока… Мы притормозили перед невысоким одноэтажным домом, раскинувшимся вширь за деревянным забором. К крыльцу вела аккуратная дорожка из белого камня, трещины поросли густо-зеленым мхом… Это место казалось ярким, настоящим, плотным. И каким-то родным. – Что за дом? – оторопел Артур и схватился за ограду, навалился на нее отяжелевшим телом. – Почему… так щемит? Мое сердце ускорилось, норовя выскочить из груди. Бах-бах-бах! Взгляд выцеплял детали. Мелкие бело-розовые цветы, гордо поднимавшие головки из высокой травы. Откуда-то знала: маргаритки. А рядом с ними – нежно-голубые, небесные… Незабудки. И россыпь алых маков, и метелки горькой полыни… На крыльце – плетеная корзина хавранских яблок с сочными красными боками. И запах… такой запах! В нем и сладость, и пряность, и еще что-то щемящее. – Это наш дом, Арти, – сдавленно сообщила я. – Ваша новообретенная любовь слишком вкусна, чтобы я мог отказаться. Побудьте здесь неделю, а после обсудим контракт, – объяснил Управляющий. – Станьте ненадолго истинными жителями Виззары, вкусите вечную жизнь здесь. А после я расскажу, как получить магию для Хавраны. – Целую неделю? – опешила я. – Боюсь, на одной волшебной росе мы столько не протянем… – Магия даст все, в чем бы вы ни нуждались. С этими словами Главный по Волшебству развеялся зеленой дымкой. А мы с обалдевшим видом застыли перед калиткой. Войти? Нет? Но спустя секунду ноги сами потащили внутрь. За ограду. И по мягкому мху, по белой плитке – на крыльцо, пахнущее яблоками и мокрой древесиной. Мир стал ярче, сочнее. Проломив все заслоны, в уши влился громкий шум города, теперь уж не призрака. Лица прохожих стали живыми, люди – плотными. Я слышала, как шуршит ткань нижних юбок, как гремят колеса экипажей, как стучат копыта… Внутри дом оказался ровно таким, каким представлялся в снах. Кухонька, в которой пахло оладьями и сдобными булочками. Глубокие мягкие кресла, деревянная мебель, чистое белье. Плетеные ковры, чтобы с комфортом ходить босиком. Букетики сухоцветов под потолком. Чудесный вид из окна. Лучи света, заливающие уютное пространство. Танцующие в них пылинки. И рука Артура на моей талии, жадно тянущая вперед, к теплому телу. Бесстыдно сладкий поцелуй, терпкость требовательных губ. Скрип половиц под ногами, жалобный вой косяка. – Ритка… – мученически простонал Артур, выбрасывая белый флаг и поддаваясь волшебству момента. Ныряя за мной на глубину острых ощущений. Видно, в Виззаре – мире для любви – нельзя думать ни о чем ином. Захлопнулась дверь, и князь, не хуже других знавший расположение комнат в нашем доме, уверенно потащил меня в спальню. *** – Как жаль, что все это ненастоящее, – сонно прошептала я, ерзая щекой по груди Карповского. Слушала, как ровно бьется бессмертное сердце. Ловила губами тепло кожи, собирала солоноватый вкус. Изнеженные и разморенные, мы уже час валялись в нашей кровати. Успели завершить начатое в фонтане, насытиться, расслабиться, повторить… И снова свалиться на подушки, чтобы отдышаться. И вот наконец сердечный ритм пришел в норму, сменив бешеный галоп на благородное цоканье. – А я вот думаю… вдруг это как раз самое настоящее, Рит? – прохрипел Артур, забираясь пальцами в мои волосы. – Ты, я, постель. Мне пока хватает. – Но разве есть смысл в призрачной жизни? – перекрутившись на смятой простыне, я потянулась к графину и плеснула в стакан воды. Сделала жадный глоток. До чего сладко. – Есть смысл в жизни рядом с тобой, – прижался сзади князь, по счастливой случайности катастрофически не одетый. – Какая разница, где? – Ммм, – глубокомысленно согласилась я, снова падая на подушку. Позволила смять себя, сгрести в кучку и поцеловать в лопатку. – Не ждет же Архонт, что мы будем всю неделю для него искры магии высекать? – смущенно зажмурилась, припомнив ощущения после Сатара. Видит Арх, мы в тот раз с Артуром увлеклись. – Обещаю делать перерывы, – прошептал Демон, хищно прикусывая ухо и сдувая волоски с затылка. – На оладушки и кофе. – Нам бы осмотреться, пройтись, познакомиться с кем-нибудь… – Успеем. *** Мы не успели. За целую неделю не нашли времени выбраться за калитку! Стыдно, досадно, но… как приятно, кто б знал. Иногда мы действительно делали перерывы – чтобы не помереть с голоду, например. Искупаться, сменить белье, подышать свежим вечерним воздухом на террасе… И там же, спрятавшись под цветастым пледом, вернуться к начатому. К бесконечному процессу освоения княжеской нежности. Я тонула в нем, растворялась, сгорала, обращаясь пеплом… и собиралась заново какой-то другой Маргаритой. Безвозвратно влюбленной, жадной, любопытной, голодной, игривой, открытой, ласковой, смешливо-коварной… По утрам я готовила те самые оладьи «по-чейзовски», по вечерам обалдело разглядывала голый позвоночник Артура, стоящего у плиты. Князь сетовал, что «эншентелевские гены» его матери передались в утробе не той капле. Но чего уж теперь. Мясо у Арти получалось вкусным. Архонт появился на нашем пороге вечером через неделю. То есть, предположительно через неделю – мы-то совершенно потеряли счет времени. Прошел бы год – не заметили бы. Скрипнув калиткой, зеленоглазый сир выжидающе остановился у дорожки из белого камня. Арти поправил бессмертные штаны, набросил на плечи черную рубашку и первым сполз с террасы. Я, замотавшись в плед, вылезла следом и босиком прошлепала прямо по маргариткам. Сейчас нас выгонят из чудесного дома, в котором мы провели лучшие мгновения жизни, да? – Ну вот, теперь это действительно крепкий узелок, – довольно покивал Архонт. – Теперь ты точно за ней вернешься.