Глава 25. Магия по двойному тарифу

– Вернусь? – на лицо Артура улеглась озадаченная морщина. Я на всякий случай крепче к нему прижалась и сунула нос под черное крыло. Нас нельзя разлучать! Многие пытались, и ничего путного не вышло. – Когда заявился сюда, ты хотел узнать цену магии для Хавраны, бессмертный. Я принял решение… Оплата – твое горящее сердце, – Архонт развел руки в стороны. – И ее сердце, конечно, тоже. – Спятили, да? – пролепетала я, не вылезая из княжеской подмышки. – Сами над виззарийцами потешались, что они в других кинжалами тыкают… – Ваша любовь, – закатив глаза, пояснил Мистер Магия. – Такова цена. – В смысле… в комплекте с душой и телом? – уныло догадалась я. – Два тела, две души. В паре всегда рождается самая сильная магия. О-о-о, это притяжение половин, магнетизм капель!.. В зеленых глазах зажглись безумные огоньки. Благородное лицо сира искривило хищным азартом. – Есть у меня несколько заблудших хавранских душ. Или случайно попали, или Сато подбросила до верной тропы… Они ждут, – он задумчиво постучал пальцем по подбородку. – И как самозабвенно, как преданно! Но, конечно, не всем суждено дождаться. Он скрипнул калиткой, словно собирался уходить. – Бывает любовь жертвенная, одинокая. От нее магия бледнеет, теряет радужный окрас, но и такая годится. Однако вы – совсем другое дело. Пожар, сотканный из света и тьмы, из бессмертного мрака и божественного сияния. Это так похоже… так похоже… – На Бездну и Сато? – обреченно прошептала я. Он искал замену ушедшим… и нашел. Как знала, что непросто так нас в домик заселили! Подсматривал? Оценивал влияние на фонтан? Взвешивал «за» и «против»? Извращенец остроухий! – Хавране – магия, Виззаре – мы? – морщина на лице Артура стала глубже. Пробовал на вкус «цену, не имеющую значения». – Вам тут понравилось, – ухмыльнулся Архонт. – Вечность вдвоем – далеко не худший расклад. Это дар, а не наказание. Даю время подумать до утра. Этой ночью мы не сомкнули глаз. Утолив прямо на кухне мучительное притяжение, ранившее без всяких лезвий, мы с Артуром забрались в ванну. Замерли, обнявшись в пенной воде. Она успела остыть, пузырьки полопались, но мы не размыкали объятий. В горле стояла соль – предвкушение одиночества. Нам не нужно было говорить, чтобы все понимать. Тысячи тысяч раскладов, и все – против нас. Или все-таки «за»? – Рит, я вернусь. – Знаю, – спокойно отозвалась я. Остальное не имело значения. – Когда убил дракона, умер и ожил, я понятия не имел, что делать с бессмертием, – севшим голосом признался Арт. – Но правы те, кто говорит, что вечность можно провести по-разному. – Угум, – согласилась я. Перед глазами предстали родители, закованные в тантальский эфир. Им достался самый поганый вариант вечности. Но если у Артура все получится… Маятник качнется в нужную сторону. Идущие не дойдут, родителей оправдают, нынешнюю реальность Хавраны признают единственно верной. Останется на своем месте Санкт-Петербургская академия, укрепится фон, и Андрей Владимирович с Анной Николаевной будут жить. Княжна Аврора размножит все, что отказывалось размножаться – быть может, даже ворчливого морфа по имени Квит. И все будет правильно. Все будет как надо. – Ты только вернись, кхняссь. Не вздумай забыть про меня. Не хочу просидеть у калитки вечность, как та женщина у дороги, – прошептала я. – Я не Бездна, а ты не Сато. – Архонт сказал, мы похожи. Я откинулась затылком на грудь Демона, повернулась, коснулась губами его ключицы. Устроилась с удобством в теплом коконе сильных рук. – У нас своя тропа и свои узелки, – проворчал Арти, сжимая меня мокрыми лапами. – Я так-то вообще незапланированная. Сколько бы он ни целовал мои плечи, ни грел их широкими ладонями, скованность из тела не уходила. Я оцепенела вся – от мокрой макушки до сморщенных от влаги пяток. Нутро точило дурным предчувствием. – Доверяй, котенок. – Ммугу, – кивала в пустоту, глотая соль. За неделю в Виззаре наше притяжение стало болезненным, нестерпимым. Что станет со мной, когда Арт наберет магию в карманы и исчезнет за линией горизонта? Я так же, как «ждущие», буду каждое утро выходить к дороге и пялиться вдаль невидящими глазами? Нащупав на шее перекрученные цепочки, я сковырнула застежку и сняла оба кулона. Один с гербом Карповских, второй – мамин, с опустевшей жемчужиной. Развернулась и надела их на Артура. – Зачем два? – удивился он. – Серебряный медальон – чтобы ты нашел путь в Хаврану. В твой дом, – я коснулась голубого камешка, покрутила кругляш, погладила пальцем огненный символ. – А второй – чтобы ты помнил, зачем должен уйти… уйти из того дома. Навсегда. Только бы ему хватило решимости. – У меня одно сердце, но теперь – два дома, Рит. Дорогу к тебе я всегда найду, – поморщился он, однако послушно принял украшения и даже накрыл их рукой, защищая. – Надеюсь, раньше, чем я поседею, – проворчала я и выдернула заглушку, спуская воду. До утра не так уж много времени, чтобы основательно друг друга запомнить. *** На рассвете я едва разлепила веки. А вот князь Карповский, первый этого имени (но временами все же второй), уже стоял в дверях при параде. Рубашка застегнута на все пуговицы, кулоны надежно спрятаны под черной тканью, брюки… Ну что брюки? Как минимум, он отряхнул их от пыли и сковырнул грязь с заклепок. Из кармана демонстративно торчала палочка: Арти готовился ко всему, включая драку. – Мне разрешат посмотреть, как ты набираешь магию? – спросила, стряхивая сон. За слипшимися ресницами смутно видела сумрачное лицо. Угрюмо сведенные брови, сжатые в бледную линию губы, четкие штрихи скул, мерцающие черной решительностью глаза. – Уверен, Архонт не станет разлучать нас дольше необходимого, – пробормотал Демон. – Это не в его интересах. Еще бы: мы ценные пленники. Всю ночь искорки высекали. С маниакальным, повсеместно отбитым, до мозолей стертым энтузиазмом. Я отключилась от нехватки сил незадолго до первых лучей. Артур, думаю, не спал вовсе. Заклепки начищал, чтоб вернуться домой в первозданном демоническом виде. Младший магистр, не тролль с горы! Зеленоглазый сир ждал у калитки – терпеливо и безмятежно созерцал россыпи маргариток. Словно течение времени никак его не касалось. По белокаменной тропке мы с Арти прошли, держась за руки. И за калиткой тоже не расцепили пальцев. – Куда мы идем? – К источнику магии, вестимо… – Разве она не везде? – нахмурилась я. Брела, не запоминая ориентиров и не считая поворотов. Чувствовала, что, отдались я хоть на три тысячи шагов, все равно без труда найду дорогу в «наш дом». Опираясь лишь на сердечный компас. И Арти найдет… – Тот, кто помог вам сюда попасть, знал, чем меня купить. Ваши чувства столь свежи, столь сочны. Узелки окрепли, сердца бьются в такт, – проговорил Архонт, выводя нас кривой дорогой к огороженной оранжерее. – Такое яркое сплетение света и тьмы… Как я мог устоять? Прекрасный дар. Сочту его за запоздалые извинения. – Мы не подарок, – процедил Демон. – Это уж точно. Вокруг сгустилась дымка, отделив нас от виззарийской реальности. Звук приглушило, город вновь утратил плотность: мы вышли на границу реальности. Высокий остроконечный забор, за которым высилась красивая оранжерея – затейливое сплетение стекла, золота и солнечного света, – казался неприступным. Не сад, а крепость в сгустках тумана! Но едва Архонт сделал шаг, врата открылись… и тут же захлопнулись за нашими спинами. – Фонтан действительно существует, – с несколько виноватым видом признался он. – Легенда была хороша, и я решил ее воплотить. Почему бы не дать путникам видимую цель? – Недостижимую, если судить по забору, – проворчала я, озираясь. Преграды множились на пути. Миновав острые колья, мы очутились перед ручьем. Пар от воды шел едкий и неприятный… Чутье подсказало: так пахнет утрата. Ступая за Архонтом след в след, мы перебрались через шаткий мост. Встали перед оранжереей, сунулись было внутрь… Тогда плющ, заплетавший арку, ощерился шипами-лезвиями, навострив острые кончики. Они издеваются? Признаться, уже как-то не смешно! Впрочем, Андрею Владимировичу понравился бы хищный куст. Не прихватить ли Арту отводочек? Или это сочтут за магический вандализм? – Вот бы нам в Заповедник такую защиту, – присвистнул Карпов, вторя моим мыслям. – Сколько здесь степеней? – Не считал, – ответил Мистер Магия. – Но какой смысл в многослойной охране? – изумилась я. – Мы же видели, как магия вытекает ручьями, как рассыпается радужной росой прямо в городе… – Никто не ценит то, что бесплатно валяется на земле. Лужа и лужа, – Архонт пожал плечами. – А попробуй проберись к виззарийскому фонтану, не растеряв память, силу и важные части тела… Героям нужны значимые испытания. Верно, Артур? Такие, чтоб не стыдно было проиграть, сказав, что обстоятельства оказались сильнее. Договорившись с плющом, мы прошли по невидимому полу над бездной. О да, тут был пол-невидимка! И настоящая пропасть под ногами! Архонт будто перечитал хавранских приключенческих романов. Ну, тех, в которых лихой археолог с хлыстом бегает по пещерам, сражается с пауками, откапывает древние артефакты и пытается не умереть от ловушек. Маме такие нравились. – Не слишком… мудрено? – поморщился князь. – В самый раз. Люди любят все усложнять, – рассмеялся Архонт, и чистый звон его голоса разлетелся эхом по оранжерее. На полу-невидимке прямо над пропастью стояла широкая мраморная чаша. Вверх от радужной глади поднимался питьевой фонтанчик. Пожалуй, невысокий человек смог бы забраться туда по пояс и окунуться с головой. Однако омовений в священном месте не предполагалось, о чем свидетельствовал серебряный кувшинчик и изящная чашка на бортике. – Магию пьют? – удивился Карпов-младший, приблизившись к переливчатым струям. – Ну не в бутылки же разливают и по карманам распихивают? – Почему нет? Никто не додумался прихватить в Виззару ведро? – Магию уносят в себе, Артур. В своем сердце, – степенно пояснил Архонт. Развел руками: мол, термоса он не припас. – Пей, если желаешь получить дар Виззары. Тебе, бессмертному, он не навредит, а вот местных я стараюсь держать от источника подальше. Столкнувшись со мной решительным взглядом, Арти взялся за кувшин и самостоятельно его наполнил. Перелил жидкость в чашку, отхлебнул. – Какова она на вкус для тебя? – поинтересовался зеленоглазый. – Как подслащенная вода. Запах… отдает цветами. Приятно и знакомо, как что-то родное. – Интересно. Посмотрим, какой ты ее донесешь и какой она прорастет в Хавране, – покивал сир. Артур пил из фонтана, пока в черных глазах не помутнело. Раза три он наполнял кувшин дрожащей рукой. В какой-то момент вернул чашку на бортик и сдавленно прохрипел: – Хватит. – Славно, что ты чувствуешь меру, дракон, – согласился Архонт. – Бывали у меня в гостях и такие, кто от жадности потом валялся на полу и извергал дарованную магию обратно на виззарийскую землю. Ты взял достаточно, чтобы наполнить мир чудесами. Трясясь от нервного напряжения, я просунулась к Арту и впечаталась щекой в его грудь. Там, под рубашкой, ровно билось бессмертное сердце, разгоняя по венам новоприобретенную магию. Какой она прорастет? Архонт прав: это самый важный вопрос. Сердце Арта черно. Цена, которая любому казалась бы неподъемной, для князя нормальна. Сколько раз он ступал на скользкую тропу? Боролся с соблазном темной силы? Слушал зов величия? – Посмотрим, Рита, посмотрим, – тихо пробормотал он, читая мысли. – Главное, донести. – Эти драные дочери… накачали тебя темным ядом, отравили мраком… – Он давно выветрился, котенок. – А если?.. – И он часть моей сути, от которой не убежать, – проворчал Карповский, сгребая меня обеими лапами. – С того дня, как я убил дракона, мрак вплелся в мою судьбу. – Но вдруг ты посеешь в Хавране тьму? – хлопая мокрыми ресницами, лепетала я. – Я посею магию. Мир сам решит, какой выбрать путь. – Но разве не должны мы нести ответственность за то, что посеяли? – шептала, пряча лицо от Архонта. – Проконтролировать? Даже Квартум говорил, что магию нельзя оставлять без присмотра. – Рита… ты предлагаешь мне оставить без присмотра тебя? Здесь? – раздраженно буркнул князь. – И ждать веками, пока магия прорастет? На это тратить бессмертие? – Нет, – замотала головой, прижимаясь к нему сильнее. – Нет. Не оставляй. Или оставь. Не знаю! Архонт молча наблюдал за сценой прощания и в разговор не встревал. Что для магии время? Вечность туда, вечность сюда. Мысли сбивались в кучу, галопом проносясь по сознанию. Вчера мы с Артуром отгоняли их, наслаждаясь друг другом, но теперь… Боги, боги! Мы же видели, что случается с магией без присмотра. Мои родители не смогли остаться в изменяющейся реальности, в Тантале никто не воссиял, чтобы стать владыкой нового мира… В итоге народ Хавраны оказался предоставлен сам себе. Учился на ошибках без единой подсказки. Как визарийцы, как тантальцы. Никто не полол этот сад, не выдирал сорняки. Магия росла дико и буйно. Как умела. – Теперь мы в ответе, – с ужасом произнесла я. – За все, Арт. За каждую каплю, которую ты несешь в себе. Если ты вернешься за мной, магия снова окажется без присмотра, понимаешь? А вдруг… вдруг Хаврана превратится в очередной Тхэ-Ван? Кто виновен в том, что красивая идея извратилась до неузнаваемости? Шварх ли, те ли боги, что изгнали его в миры хаоса, не позаботившись о замене? – Мы не выкованы в огне Танталы, Рит, – поморщился князь. – Мы не способны контролировать целый мир. – Но ты можешь попытаться… Я подожду… Посижу у калитки… Глотая слезы, я уткнулась лбом в окаменелую мышцу. Не верила, что говорю это все. – Какая… неуместная жертвенность, – фыркнул Архонт. – Вы дали обещание. Мне нужны оба. – Я вернусь, – мрачно кивнул Артур. – Отнесу магию и сразу приду. Напитанный первозданной силой, он изменился внешне. Прозрачные крылья обрели плотность, серые тени отпечатались на лице, белая прядь засверкала серебром. – Постарайся не забыть, где твое сердце, – прошептала я. – Детка… Вне всяких сомнений: ты незабываема. – Я бы хотела сказать то же о тебе, но мы оба знаем… – Вот только давай без спонтанных волеизъявлений, пока меня нет! – пригрозил Карповский, явно утомившийся возвращать мою память. Черные брови хмурились, подозревая неладное. Будто стоит парню «выйти за хлебушком» на какую-то несчастную вечность, как я немедленно вляпаюсь в новые неприятности. Архонт разрезал ногтем ткань бытия и указал Артуру на черноту портала. – Мне придется… отвести глаза. Ненадолго, Рит, – князь быстро погладил меня по щеке, клюнул в висок и отступил в коридор Веера. – А потом у нас будет целая вечность, чтобы наверстать. – Я дождусь. Даже если ты исчезнешь на тысячу лет. Я люблю тебя, кхняссь, – сорвалось жалкое с губ, но исчезнувший Арти уже не услышал.