Глава 26. Под сенью магодрева

Артур Коридор Бездны мотал его беспощадно. Без устали. Крутил волчком, заставляя терять ориентиры, бил по щекам до вспышек перед глазами. Но Артур твердо знал, куда намерен попасть. Домой. Сжимая серебряный кулон с гербом Карповских – с символом хищной рыбы, закусившей пламя, – он судорожно вспоминал запахи и звуки родной земли. Кто бы раньше сказал, что они возымеют почти сакральное значение? Петербург. Раздражающий визг первокурсниц. Мерное хлопанье крыльев ламбикурьей стаи. Яркий аромат Заповедника, смешавший в себе ценные ингредиенты, сочные корма и тонкие нотки экспериментальных зелий. Блеск стеклянных теплиц на редком солнце. Пышный зад сабера, вьющийся у ног. Толстая шкура тигрицы, доверчиво подставившей пузо. Дурман весеннего сада, умиротворяющая тень леса, шум реки у деревни… Смех русалки. Брызги сияющей озерной воды. Топот хеккаров, которым Ава-катастрофа разрешила размять копыта. Тонкие веточки магодрева у самого берега. Там Артур вошел в портал, задаваясь вопросами о предназначении, и получил в Веере больше ответов, чем рассчитывал. Нашел Ритку. Свой смысл, свое сердце. Свою магию. Арт был уверен, что выйдет там же – разве что, наверное, не тогда же. Но нити Судьбы заплелись иначе. *** Когда чернота отступила, перекрученный на фарш Карповский жадно втянул ноздрями воздух… и брезгливо поморщился. Так пахнет не Петербург. Судьба-богиня, в Заповеднике в летний полдень ароматы приятнее! Артур рухнул на колени и попытался отдышаться. Его мутило, сгустки сладковатой магии подкатывали к горлу, желая излиться прямо тут. Знать бы еще, где оно, это «тут». В нос забирался приторный запах специй. Горло судорожно сжималось, сердце пульсировало в ушах. Не в силах противиться позыву, князь исторг рвущийся наружу поток радужной тьмы. Наверное, именно так неприглядно смотрятся боги у виззарийского фонтана – те, кто пожадничал и выпил больше, чем мог унести. Стоят на коленях, корчатся в ногах у Архонта и отплевываются излишками. Бездна! Из Арта вылилось не больше пары чашек, но и эту ценность он надеялся не расплескать. Отчаянно моргая, князь вытер рукавом рот, задрал голову и обнаружил над собой сплетенные сухие ветви огромного Джааду. Скривился… Проклятье, проклятье. Сколько лет он потерял в Веере, раз родной Питер пропах неведомой дрянью, а магодрево постарело на пять веков? Его окружали желтые стены. В ладони впивался песок, сухой жар оседал на языке. Опоздал. Вдруг в привкусе специй Артур распознал карри и огляделся по-новому. Это другое Джааду. Пряный морской воздух, жаркое южное солнце, соль, песок, специи… Индия! Отсюда они с Ритой ушли. И сюда он вернулся. Да морфову ж бабушку! Артур яростно похлопал себя по щекам, приходя в чувство. Если это тот самый момент, значит, поблизости индусы. Или простаки. Или и те, и те, и неизвестно, кто больше жаждет драки. Портальный омут сомкнулся за спиной, не оставив свидетельств перемещения. Арт резко поднялся с колен, стукнулся макушкой о ветку, вылез из-под древа. На эти корни Ритка вылила сияющий бульон, здесь пожелала увидеть родителей, отсюда начали путь Айлавар и Драган. И, если верить картинам в Галерее застывшего времени, Идущие топают до сих пор. Он ожидал увидеть на полу следы борьбы, но не находил их. В ту ночь, когда Риту забрали из спальни, а Артура отравили жаждой величия, здесь случилась бойня… Простаки напали на «Братьев Солины», сгребли стражей в кучу, а затем сами угодили под «Смертельные жала» Карповского. Но та ночь была давно. Корни магодрева выглядели свежее, чем раньше. Кора лоснилась, бирюзовые вены перебегали с ветки на ветку. О древе заботились и время от времени орошали: кто-то продолжал труды Маргариты. Несколько ветвей почернело, словно окунулось кончиками во тьму. Здесь, под могучей кроной, особенно ярко слышался зов капли. И мрак, вставший в горле Артура, требовал выхода. «Темный бог… новый, бессмертный… великий черный дракон…» – приветственно шептали корни, вздыбливая старую плитку. На полу не было ни крови, ни тел. Торжественную залу давно прибрали и, надо отметить, приукрасили. Интерьер изменился. Щели в стенах залатали, оставив лишь несколько открытых зон. Вместо индийских картин в золотых рамах висели полотна со сценами более поздних битв. «Темное воинство Блэра» Арт узнал издали, сквозь просвет в ветвях. В стенных нишах вместо старинной индийской утвари стояли современные флаконы с ингредиентами. Колбы, пробирки, пузатые бутыльки. Чуть дальше разместился зельеварительный стол с хрустальной чашей, а с другой стороны магодрева стоял подозрительно знакомый «ледяной» саркофаг. – Какого тролля, Карповский? Что ты тут забыл? У нас был уговор! Вы не суетесь ко мне, я не суюсь к вам. А впрочем… – возмущенно прошипели от двери, и Арти повернул лицо за звук. Из проема на гостя зло смотрели голубые глаза Алекса Раскова. Меньше всего Арт ожидал увидеть белокурого мага-аристократа, вписанного в дрянной индийский интерьер. – А ты что тут делаешь? – изумился Карпов. Жезл грел ладонь, жаждая драки. Потерпи, дружок. Успеем. – Мои дела вас не касаются, – поджал губы Расков. – У каждого своя сторона. Покинь университет, Карповский, или я вынужден буду применить чары. Сдавленная усмешка прорвала горло. Ему, бессмертному дракону, угрожает слабак и бездарь? Хилый маг-студентик, водивший дружбу с Дороховым и таскавшийся за кудряшкой Осворт? – Мы оба знаем, Алекс, что тебе на меня силенок не хватит, – снисходительно поморщился Артур. Тошнота распирала шею, голова гудела, и хотелось хорошенько размять кулаки. Но нападать на Алекса – все равно что пинать лежачего. Паренька и без Арти судьба не баловала. Одни смрадные гены чего стоят: Раскову с обоими родителями «повезло». – Я не один. Под моей крышей живет маленькое зубастое воинство. Ты в Дебрях отшельничал, князь, что все пропустил?* Пропустил? Да, пожалуй. Когда Арт видел парня в последний раз? После той мерзкой истории с Вяземским, когда пришлось убить дракона и выпить зелье бессмертия? Расков, подчиненный темным папашей, был с ними под куполом. Претендовал на черную вечность. Отец рассказывал, его спугнула призрачная синяя птица. Хара… Потом Раскова излечили от пагубного влияния папаши. Мятежный дух Августуса выдернули из мальчишки и переместили в госпожу Пламберри. Мать поставила печать, тело Мари заперли в саркофаге и сохранили в закрытой оранжерее. Конец истории. Артур нечасто навещал целительницу, но никогда не забывал о ее жертве. И о том, что вечность можно провести по-разному. Хотелось верить, что ей с Темным Принцем хотя бы не скучно. Надо признать, с годами сынишка Блэра возмужал и заимел солидный вид. Идеально скроенный перламутровый пиджак (куда чище, чем многострадальные лохмотья Карповского), блеск пуговиц, горделивая стать чиновника из Верховного совета… Встроенные инстинкты велели Карпову готовиться к драке. Но разум лениво противился идее бить немощного мага, не разобравшись в ситуации. Где-то на просторах Веера Арт подхватил сознательность. До чего дрянная хворь, если вдуматься! – Погоди-ка, – осек его Расков. Пытливо осмотрел древо, приметил разгоревшиеся магией вены. – Ты не мог явиться без приглашения, Андрей Владимирович дал клятву, а значит… Пришел порталом. Такого у нас еще не вываливалось! – А какое вываливалось? – хищно пригнувшись, уточнил Арт. – Мелочи. Диковинки разных миров, – отмахнулся парень. – У нас в Академии полукровок уже своего рода коллекция иномирской ерунды. Академия полукровок. На месте Индийского университета. Одобренная «Андреем Владимировичем». С саркофагом Блэра под Джааду. Карпов-младший точно в свою реальность вернулся?! – Ты пробудил древнее магодрево, – догадался Артур. – За каким троллем? – По моим расчетам оно должно было принести в мир магию, – признался Расков. – А принесло… «Демоненка». Тьфу ты! Тебя даже в баночку не положить. Так себе экспонат. – Обидно, – согласился Арт и по-новому оглядел помещение. Церемониальный зал явно во что-то переоборудовали. То ли в святилище, то ли в лабораторию. Артур подошел к саркофагу и заглянул внутрь. Нагнулся, рассматривая умиротворенное лицо Мари Пламберри. Вечная наставница, целительница от бога. Пожилая леди, с малолетства лечившая сыну Андрея Владимировича разбитые коленки и носы. Ну и всем остальным, кому коленки и носы разбил сын Андрея Владимировича. Безмятежное тело Мари под стеклянной крышкой странно сочеталось с зельеварительным столом и контейнерами. Во флаконах угадывалась кровь существ и иные ценные жидкости. Расков проводил тут какой-то эксперимент! Для чего парню пробужденное Джааду и бессмертная капля папаши? И что за «уговор с Карповскими», тролль их всех задери? Арти плохо знал голубоглазого ровесника и слабо понимал, что от него можно ожидать. Их обоих помотала судьба, оба давно не были прежними. В период учебы в академии Алекс больше общался с компанией сестры – робкой волчицей Софи, болтливым дриадом Эйнаром, рассудительной Джил Кавендиш… Но теперь, кажется, обзавелся стаей новых друзей. Они – полукровки всех мастей – вылезали из просвета в стене и молча вставали за спину предводителя. Исконная магия, испитая из фонтана, сделала Артура болезненно проницательным. Он видел суть. Возможно, так раскрылся поисковый дар, возможно, очередной подарочек бездны… Он глядел в лица, а видел ауры. За рыжей девицей в серых брючках маячила тень поджарой волчицы с низким лисьим хвостом. В бледном зеленокожем парне угадывался дриад. Кудрявая блондинка сияла эльфийской чистотой, привлекая внимание к заостренным кончикам ушей. Это они-то – «зубастое воинство»? – Опусти жезл, князь, – морщась, как от слепящего света, попросил Расков. – Мы только порядок навели. Осенью академия открывает двери для всех полукровых созданий, к нам переведутся многие студенты из Санкт-Петербурга. Не хочется снова разгребать разруху. Мои верные девочки славно владеют бытовыми чарами, но их потенциал куда выше, чем кровь с полов соскребать. – Что за мерзость у тебя в банках? – Карпов кивнул на ниши, заставленные бесценными ингредиентами. Темный дар угадывал в них кровь вампира, слюну вервольфа, слезы эльфийки, волосы дриады. Все свежее, заряженное магией, сочащееся силой. Даже второй подвал усадьбы Воронцовых не похвастает столь яркой коллекцией. – Все сдано добровольно и по любви, – угрюмо пояснил Расков, покручивая на пальце перстень. – – Это мои студенты-помощники. Монис, Олив, Тревон… Милостью Верховного совета я назначен ректором Индийской академии и единственным владельцем этой земли. Так что прояви каплю уважения. – А «братья»-индусы куда подевались, Александр… эээ… Августусович? – кровожадно протянул Артур, «проявляя уважение». Он бы еще что-нибудь проявил – к примеру, священный ужас в бирюзовых глазах Раскова, – но вовремя спохватился. Ноша князя слишком ценна, чтобы расплескивать магию на мелких упырей. Расстегнув пару пуговиц на рубашке, Артур нащупал кулон и сжал в кулаке. Он почти дома. Почти дома. Коснется кончиком жезла – и переместится туда, где должен быть. – Где тебя носило, младший? «Братья Солины» повержены, попечители разжалованы, – Расков почесал белокурый хвост на затылке. – У нас уговор с твоим отцом. Университет передан полукровкам, дух Блэра и темное сердце Дхара – мое законное наследие. Если не хочешь попасть под трибунал, как нарушитель магической клятвы, я бы рекомендовал тебе сунуть жезл обратно в штаны. – Суну, не бойся… Только ответь: что за ритуал ты тут проводил? – Неважно, – сощурился Расков, загородив корпусом саркофаг. – Он не удался. Тебя проводить, Артур Андреевич, или сам найдешь дверь? ___________ * Происходившее в Петербурге и Индии во время отсутствия Артура и Маргариты описано в трилогии «Клыки и розы в Академии Судьбы», «Шипы в сердце в Академии Судьбы», «Осколки вечности в Академии Судьбы». – Прим. автора. *** В Питере пахло летом. Усталым, наполненным, предрекающим скорую осень… Артур поставил бы на середину августа. Вот-вот наступит сентябрь. В Санкт-Петербургскую академию магии рванут полчища визгливых первокурсниц. Довольно скоро они изобретут рецепты новых неотдираемых зелий, и смердящая зеленая слизь поползет по коридорам старинной усадьбы. Арти медленно брел вдоль теплиц по заросшей дорожке: фамильный телепорт выбросил его к воротам заповедной зоны. Отсюда до озера рукой подать. Сладковатый запах яблок и меда ложился на сонную траву. Жмурясь в лучах вечернего солнца, Карпов жадно дышал и вслушивался в каждый шорох. Что ждет его здесь? И скольких сил будет стоит со всем этим попрощаться? Вдалеке у кромки леса на ветвях танцевали ламбикуры. Князь узнал маминого Арчи и папину Джильберту. Аарона Черного среди пернатых не было, ну да и не любил хмурый птиц развлечения. Джи-Джи учила летать светло-розового птенца. Малыш неуверенно хлопал крошечными крыльями, а Арчи страховал снизу. Брат, сестра? Судя по нежному оперению, девчонка… Ох и намучаются с ней старшие. Порой Артур жалел, что при целой Объединенной стае не нашел себе ламбикура. Но теперь было ясно, почему: птицы чувствовали, что его ждет темная вечность. В молодом князе не было ни капли невинности – с первого разбитого носа. Только тьма, только мрак. Он и сейчас волок неподъемную ношу внутри. Темный яд разливался по венам, тени невидимых крыльев плясали по траве, первозданная магия щекотала резерв, заставляя ощущать себя почти богом. А еще бессмертным и немного драконом. Мрак соблазнял излить его темной, едкой материей и встать во главе нового сумеречного мира. Шептал глупости, обещал сладость в забвении, но Артур крепко держался за память. Гладил перламутровую бусину на шее, катал по губам Риткин вкус. Он ни за что ее не забудет. Он обещал. В нем было много гнева, но и много любви. Упав на колени под молоденьким Джааду, Артур раскрыл ладони, сомкнул веки и принялся сцеживать магию прямо с пальцев. Намеренно не смотрел, какой она выходит – Темной или Сияющей? Может быть, разной? Многоцветной? В радужной виззарийской пестроте был особый смысл. Магия есть магия. Артур после узнает, как прорастут семена. – Что ты затеял, Демоненок? – вскрикнул тоненькой голосок. Перед щелью в ресницах промелькнула искристая чешуя. Вспыхнули бирюзой мелкие косички на голове Атарины, по глади шлепнул русалочий хвост… И Арта с головы до ног окатило водой. Князь смиренно принял кару и ухмыльнулся. Атарина давно к нему неровно дышала, в какой-то момент решив переключиться со старшего объекта на младшего… Двести пятьдесят лет в сверкающей луже кого угодно до греха доведут. Хорошо бы найти ей в Веере какого-нибудь русала. – Ты что за дрянь в мое озеро выпускаешь? – шипела девчонка, заставляя парня приоткрыть левый глаз. С пальцев сочилась чернота вперемешку с тонкими радужными струями. Пусть. Он знал, что здесь, дома, его сердце полно любви. Магия Виззары прорастет так, как ей будет суждено. Тысячу лет назад родители Риты, Адам и Ева, принесли дикие капли в лес близ Румынии… Оттуда, из Дебрей, потекли потоки волшебства. Постепенно магическая эволюция охватила все земли, но самый крепкий фон остался у истока. На окраине чащи появился Эстер-Хаз – град под куполом, столица маг-сообщества, центр чудесного мироздания. Средоточие знаний, законов и существ. Но теперь все начнется здесь, в Петербурге. Сначала напитается силой молодое древо – вскоре оно сможет рождать порталы в иные миры. Затем окрепнет фон вокруг академии. Перекинется на Деревню, на плодородные поля Кавендишей, на соседние земли Карамзиных… Поднимутся ростки дивных трав, нальются соками сады. Животные в Заповеднике смогут размножаться без всяких экспериментальных зелий, просто по зову плоти. Артур видел, как выглядит мир без магии. Ему хватило. Открытые клетки, увядающие плантации, истощенные создания, заплутавшие морфы, отказавшая система порогов… Страшный сон. Хаврана обойдется без этой реальности. Он знал, для чего сеет магию. Для любви, для спасения. И пусть в ней будет капля его личной тьмы – нестрашно. В мире достаточно света, способного компенсировать. Казалось, именно сейчас Хаврана делится на два магических полюса. Два Джааду, способных создавать порталы. Два центра притяжения сил. Один – в Санкт-Петербурге, под носом у Карповских. С озерами Сияющей материи, с чистейшей виззарийской магией, с Артовой тьмой. Второй – в Индии, где под защитой полукрового воинства спрятано черное сердце Дхара, а также знания Блэра и его бессмертный дух. Во что это выльется – покажет время. Но пустой Хаврана уже никогда не станет: маятник качнулся. – Я серьезно, князь! – рыбий хвост беспокойно стучал по воде, гоняя волны. – То пропадаешь на два года, то возвращаешься, то опять исчезаешь, то приносишь морф знает что… – Я тоже скучал, Атарина, – ухмыльнулся Карповский. – Где мать с отцом? – Ну где им еще быть? – русалка подплыла к берегу и уложила острый подбородок на скрещенные руки. – Сдали младшую бабушке, а сами… ну… наслаждаются последними деньками каникул. – То есть я не вовремя приперся домой из Веера? – уточнил Арт. – Заходи попозже, – с озорным видом покивала зараза. – Через годик, там, или два…