Глава 30. И да напишут звезды новые имена

Курчавые кроны тантальских «березок» устремлялись к небу задранными кружевными юбками. По белой коре стволов, размеченной голубыми насечками, плясал полуденный свет. Медовая благодать разливалась по чаще. Сережки на ветвях тонко звенели, мошки мелодично жужжали, птицы осторожно чирикали, чтобы не спугнуть дневной сон. Запах сухого, солнечного лета вбирался в ноздри. Заставлял жмуриться, напоминая о беззаботном детстве, о звонком смехе, о маминых объятиях. Пахло мхом, травой и лесными ягодами. Не просто аромат… Уютное, радостное воспоминание, витающее в прозрачном воздухе. Тантала умела быть прекрасной, родной. Но ее чистую суть извратили те, кто дорвался до власти. Во имя блага, само собой. В закрытый мир мы проскользнули легко. Как к себе домой. Казалось, теперь у нас есть ключи… И от Виззары, и от Танталы, и от Хавраны. Сделав доброе дело, морфо уселся на мое плечо и сложил голубые крылья. Артур привалился к стволу, тяжело дыша: он до сих пор плохо переносил портальные воронки. – Уверен, что нам по пути? – я повернулась к Арту и уставилась на точеный княжеский подбородок. – Нам всегда по пути, котенок. – Я не про нас… По пути с этими, – я понизила голос до раздраженного шипения. – Твоей Хавране точно нужны местные божества? Они ж на всю голову отбитые! И желать правильно не умеют… – Мы их научим, – ухмыльнулся Артур и, схватив за пальцы, потянул меня к знакомой тропе вдоль опушки. Что ни говори, а идти к городским вратам по своей воле и без ржавого обвеса – куда приятнее. Ни обмасленных бугров Лир-Айна, ни занудного трепа Лисан. – Только сама желать не вздумай! – строго предупредил князь, так и не вернувший мне ни одного кулона. – Притяжение капель – суровая штука, – лучисто рассмеялась я, поспевая за парнем. – Боюсь, тебе и в тварагском обличии придется меня любить. В слизи, в чешуйках… Ммм… – Р-р-рита! Давай без чешуек, ага? – он закатил глаза и указал пальцем на белые камни стен впереди. Почти притопали. Городские врата были распахнуты. Лихо вспомнилось, как мы бежали по мощеным перламутровым дорожкам. Как я набивала сумку глупой дребеденью, как неслась через поле к Кривой горе… Ценевра всерьез пыталась обрушить ее на нас? Захоронив бессмертного Арти под обломками мироздания? И что сделали мы? Вернулись к златовласой маньячке по своей воле. Чтобы потребовать богов для Хавраны и амнистию для родителей. А я говорила… Говорила, что план отбит напрочь! – Не пыхти, детка. У нас с собой ценный груз. Я нервно поглядела на его мозолистые лапы. Пустые, хоть и умелые. – Невидимый? – ехидно вскинула бровь. – Зато весомый, – с ажиотажем покивал он. – Официальное разрешение от Бездны, магия от Архонта, договор с Виззарой на поставки… – Это всё лишь слова. Ни бумаг, ни печатей. А если Совету Сиятельных захочется доказательств? – Уверен, право на магию уже вплетено в полотно Хавраны крепкой нитью, – поспорил Артур. – И никакой Квартум не сможет его оспорить. А раз так, то Идущие могут разворачиваться. «Капелька разрушений» из нашего изначального плана до сих пор давала о себе знать. Тут и там в белокаменном граде валялись осколки храмовых стен. Восстановление уже началось, но дыры латались медленно, будто нехотя… Квартуму явно не хватало эфира и прочих бесценных выбросов, чтобы с легкостью возместить ущерб и вернуть утраченное. Синее пламя выключилось. Звездносвод погас. Так просто джиннов уже не сжечь, даже во благо целого Веера. Безлюдная площадь встречала гостей пустотой. Голыми камнями, пыльными настолько, что босиком не пройти. На лавках висели замки, клетку с тварагом убрали с центральной улицы… – Странно, – отметила я, влезая в полуразрушенный храм через раскол в стене. – Ценевре достаточно было продиктовать волю, чтобы все вернулось на свои места… Она же защищена от проклятия. – Забыла, Рит? – с подозрением уточнил князь. – Ваши воли столкнулись, мир запутался. Трещина прошла на уровне материй. Вряд ли это легко лечится… Думаю, критичное столкновение волеизъявлений – та самая причина, по которой львиная доля тантальцев носит ошейники. Я едва узнавала храм. На светлом полу пролегли глубокие жилы трещин, в углах коридоров зияли черные провалы. С потолка свисали обрывки хрустальных бус. Подранные в клочья тюлевые шторы реяли над пустыми стенами в Галерее Застывшего Времени: экраны исчезли. Ветер гонял по плитам серую пыль, и с каждым шагом все сильнее ощущалось увядание и запустение. Я словно шла по руинам чего-то древнего, на месте которого еще не успело появиться новое. Мир застыл, не зная, в какую сторону ему двигаться. Продолжать, как прежде, нельзя, а идти вперед – страшно. – Что здесь случилось? – проронила я, недоумевая, почему после нашего побега все только ухудшилось. – Полагаю, ты. Ты, Маргарита, случилась здесь, – произнес женский голос за спиной. Обернувшись, мы с Артом увидели Сиятельную в черном струящемся платье, с темной вуалью на лице. Несмотря на золотую маску, выглядела богиня подозрительно знакомо. Захотелось задать ей много каверзных вопросов о маутянках, дочерях Мрака, темном яде и санкционированных похищениях… Но я прикусила язык. Поглядела на обломок колонны за спиной Миэль. Вообразила, как пройдет еще тысяча лет, и над кучкой разбитых камней повесят табличку: «Здесь случилась Маргарита Харт, лишняя и ненужная, осмелившаяся желать». Маленькие джинны будут дергать экскурсовода за край мантии и закидывать вопросами о легендарной сеймурчанке, разрушившей Тантальский Храм. И он будет рассказывать – протяжно и пафосно – о том, как мы с князем устроили разрыв материи, а потом я желала… Много и сумбурно, не представляя, к каким последствиям приведет моя воля. Но тогда все казалось правильным. Квартум был пережитком прошлого. Вынужденной заплаткой на ране мироздания. Он сохранял равновесие Веера тем, что решал ничего не решать. Я же принесла сюда глоток свежего воздуха… Но где он? Где сладкий воздух свободы? Почему ветер гоняет только затхлость и страх? – А куда подевалась Ценевра? – нахмурился князь. – Ожидает вас в зале для казней и вознесений. Она не пожелала встречать лично, – поведала Хозяйка Изнанки. – А мне как раз было любопытно, чем окончился путь к магии мироздания. Врата открылись? Темно-светлая любовь стала ключом? А что моя просьба?.. – Ее там нет, – коротко бросил Артур, отвечая на истинный вопрос. – Сато не приходила в Виззару. Фонтан питает множество любящих душ, но… иных. Архонт не видел Праматерь столько же, сколько и ты. – Тогда есть лишь одно место, куда она могла уйти, – пожевав губу, выдохнула Миэль. – Благодарю за услугу, Темный. Мы в расчете. На этот раз… – А где все джинны? Площадь пуста, – я выдвинулась вперед. – Ни охраны, ни людей. Ценевра всех наказала? – Боюсь, это ты всех наказала. Божественное проклятие было заключено в хрустале, в самих стенах храма. Пошатнув равновесие, ты ослабила его, – золотистые глаза укоризненно сверкали под маской. – Теперь никто точно не знает, станет ли пожелавший тварагом… Добровольцев проверить нет, но слух уже пронесся – не возвратить. Последней пострадавшей была Лисан, новых случаев не зарегистрировано. – Поэтому все спрятались? – Люди опасаются, что в город придут «отбросы» и начнут желать бесконтрольно, безнаказанно… Словно замок на дверях может спасти от чужой воли! – Кошмарно, – сдавленно прошептала я. – Разве нельзя защитить местных как-то иначе? Не насылая проклятий и не надевая оков на всех подряд? Жить в страхе – ничем не лучше, чем в ошейнике. А в страхе и в ошейнике – хуже вдвойне. Тварагское проклятие сдерживало вольномыслящих, готовых сопротивляться режиму Квартума. Всякий бунтарь понимал, какую цену придется платить за желания. Мой дед понимал, моя бабушка… Они осознанно принесли жертвы. Раньше их портреты висели здесь, разделенные галерейным коридором. И все-таки, все-таки… Даже боги имеют права на свободу. На желания и на любовь. Не Имире ли, века проведшей в керрактском плену, знать об этом лучше других? – Не ты ли недавно готова была надеть оковы, лишь бы отменить неудачную волю и вспомнить забытое? – лукаво отбила Миэль. – Не он ли недавно готов был надеть их на тебя, лишь бы вернуть утраченное? Иногда приходится защищать людей… от самих себя. Таково истинное назначение Сиятельных. Я обиженно зажмурилась, пытаясь забыть о том, что забыла. И вспомнить о том, что все-таки вспомнила. – Раз проклятие ослабло, что будет с теми, кто уже стал тварагом? – сощурилась я, вспоминая о парадоксе. Дедушка ведь не умер после третьего желания, а бабушка покрылась чешуйками лишь слегка. – Кто знает, Маргарита? Сейчас бы проверить, как выглядят мои предки, запертые в эфире… Но – никак. Портреты надежно спрятаны. И клетку с площади убрали… Не значит ли это, что Ценевра заметает следы, прячет улики, доказывающие, что «излечение» от проклятия возможно? Что оно перестало действовать? Делает ли она это из благих побуждений, чтобы предотвратить хаос? Или пытается из последних сил удержать контроль над белокаменным градом и Миром Диктаторов? – Почему убрали экраны с застывшим временем? – почувствовав себя магом-ищейкой, как дядя Эндрю, спросила я. – Ваше путешествие неминуемо оказывало влияние на Веер. В Танталу отголоски не долетали, но… После вашего ухода картины стали меняться, – пояснила женщина, пряча лицо за тьмой вуали. – Ценевра решила, что это ударит по ее репутации, и велела спрятать уцелевшие «произведения». – Идущие?.. – с надеждой выдавила я. – Больше никуда не идут, – кивнула Миэль. – Столько ставок пропало зря… О да! Джинны из охранки ставили целые жалования на Айлавара и Драгана. Угадывали, какой будет смерть моих родителей и как случится обратная смена реальности. Местное развлечение. Но это – проигрыш. Мы качнули… качнули архов маятник! И он сдвинулся в верную сторону. – И где простаки теперь? – прохрипел Арти. – Летают в темноте безвременья… Они никогда никуда не придут. Не стоило им соваться в коридор Междумирья и пытаться изменить прошлое. С годами они обернутся пылью и станут материей бытия. Судьба Айлавара и Драгана меня ничуть не опечалила. Пожалуй, это закономерный исход для тех, кто готов был убить невинное дитя… А сияющие слезки Авроры я хорошо запомнила. И хладнокровное «Убейте девку» тоже. – Это Бездна? – с надеждой ахнула я. – Он все же вмешался? – Решение принято на высшем уровне. Магия Хавраны узаконена, реальность единственно верна, – уклончиво отозвалась Миэль. С протяжным выдохом облегчения я привалилась к уцелевшей стене. Маме с папой больше ничего не угрожает! Во-всяком случае, в прошлом. А в настоящем? – Где мои родители? Их выпустили из эфира? – прошептала, будто через мутную пленку глядя на потрескавшиеся камни. Зрение затуманилось от слез. – Раз магия узаконена, раз нынешняя реальность верна… Значит, они ничего не нарушили? – Решение по ним было принято еще на прошлой неделе. Сразу, как в Хавране проросла виззарийская магия. Не единогласно, но Квартум пересмотрел их наказание… – обрадовала Миэль. – Как, кстати, и ваш последний приговор. – Неужто? Нас больше не планируют похоронить под Кривой горой без суда и следствия? – с вызовом уточнила я. – На вас гор не напасешься, – тихо рассмеялась Миэль. – Однако приказ о вашем заключении был в силе… до нынешнего утра. – А что случилось утром? – хрипло уточнил князь. – Скоро все сами увидите, – она лениво махнула рукой, приглашая следовать за собой. – О вашем предстоящем визите мы были предупреждены… весьма оригинальным образом. Пройдя Галерею Застывшего времени в обратную сторону, от конца в начало, мы вышли в парадный зал с колоннами. Лестница, что вела к прозрачному куполу, получила серьезные повреждения. Однако даже снизу было хорошо видно вспыхнувшие звезды. От них небо казалось ярче, лучистее. Золото на золотом. Я жмурилась, щурилась, прикрывала глаза ладонью. Попробуй разбери символы, когда слепнешь от одного взгляда… – На рассвете Звездносвод был хмур и плаксив, так что вспыхнувшие имена читались легче, – разъяснила Миэль. – Там написано «Артур» и «Маргарита». – Опять шутки Ценевры? – проморгавшись от вспышек в глазах, я резко обернулась к богине. – В прошлый раз, если верно помню, там было написано «Лисан». – Ты забыла свою последнюю волю? – женщина прикрыла веки и по памяти прошептала: – «Никаких вознесений, никаких казней, никакого эфира. Никаких имен в небе до возвращения Тех, Кто Ушел. Да исполнится воля моя, да погаснет синее пламя Танталы… Никто из вас, высших, больше не воссияет, пока оно не разгорится снова по воле Праматери». Я неловко качнулась на пятках. Как-то так я и орала. Ох и разбушевалась маленькая рыжая сеймурчанка… – При всей своей власти Ценевра не смогла противостоять твоей чистой, искренней воле, – невозмутимо договорила Миэль. – Имена написала не она. – Я не готова поверить вам на слово. Особенно после всего, что случилось в Эррене, – проворчала я, стараясь не глядеть на слепящий купол. Какие, к гхаррам, «Артур и Маргарита»? Мы же на местных богов договаривались! Тут каждый второй с детства мечтает воссиять. Вон, гляньте хоть на Лисан. – Архонт говорил… – завел Арти. Он выглядел куда менее озадаченным, чем я. – О нашем бессмертии, Рит. – Ему я тоже на слово верить не готова, – погрозила пальцем княжескому носу. Ну какие, к Звездноликому, вознесения? Я в эту чашу с огнем не полезу! – Что ж… Может, это тебя убедит, – рассмеялась Миэль и повела нас к Залу казней, куда в последний раз мы торжественной толпой провожали Лисан. К счастью, чешуйчатую стражницу нигде было не видать. Я по ней вот вообще не соскучилась. – Арти, я туда не полезу, – шипела в черную подмышку, предчувствуя эпичные неприятности. – Не полезу, ясно? – Угхм, – невнятно покивал Карповский. Не просто так я велела пламени погаснуть. Да, однажды я чуть не сунулась в огонь сама, чтобы себя проверить… Но это было секундное помутнение рассудка. С тех пор я повзрослела, прикипела в жизни и к мрачному бычаре. Я не готова раствориться эфиром! – Так вот… помимо имен, вспыхнувших на Звездносводе… – вещала Миэль далеко впереди. – Вопреки твоей воле синее пламя Танталы разгорелось вновь. Значит ли это, что к нам на огонек заглядывали Праотец или Праматерь? Понятия не имею. До боли прикусив губу, я вошла в зал вслед за богиней и своими глазами узрела: огненную ванну починили. В чаше пенилось и плевалось Священное пламя. – Я. Туда. Не. Полезу, – обозначила в последний раз. Для жирной галочки. – Будь моя воля, я бы не позволила тебе и на бортик ступить, – недовольно произнесла Ценевра, разворачивая к нам сиятельное тело. Укутанная в белую материю, Главная по нерешительным решениям стояла у чаши и любовалась голубыми языками. Грелась у смертельного костерка. – Будь ваша воля, я бы сейчас лежала под грудой заплесневелых камней у Кривой горы, – процедила я, таращась на Ценевру. – Как чудно, что Мирозданию, как и мне, плевать на вашу волю. – Мироздание не знает, что творит… Забвение длиной в тысячу лет помутило его темный разум, – прошипела Ценевра. – Позволить воссиять тем, кто расшатывает равновесие Веера? Кто меняет реальности и ломает устои? – Вот тут я с вами согласна, – покивала я. – Мироздание не знает, что творит. Хавране нужны настоящие боги. Сияющие, опытные и… не мы. Чуть поодаль от Ценевры стояли другие участники Совета. За изменчивыми масками трудно угадывалась суть, но по нарядам я многих опознала. И Эйну-заступницу в серой накидке (я часами молилась в ее Тихой Обители), и Звездноликого Арха с россыпью коротких темных волос, и, что примечательно, крылатого Шварха в извечно грязном балахоне. – У вас нет выбора. Это не дар, а испытание, – поправив на рыженькой голове капюшон, прошептала богиня-скромница. – Цена, которую вам обоим придется заплатить за все, что вы натворили… – Мы натворили?! – взвилась я возмущенно. От моего вопля синее пламя в чаше поднялось выше и разгорелось ярче. Не полезу! – Вы принесли магию в Хаврану, получили разрешение, заключили договор с Виззарой… Полагаю, по задумке Прародителей вы должны нести за это ответственность, – холодно разъяснила Ценевра. – За магией нужен контроль, за соблюдением контракта – тоже. – Ты исправила ошибки родителей, – покряхтел Шварх, стряхивая грязь с подола на чистый пол. – Сделала по правилам, учла нюансы… Все, кроме одного. «За магией нужен присмотр…» Но мы ведь для того и явились в Танталу! По своей, заметьте, отбитой воле. – Кроме того, выделившийся от вашего вознесения эфир будет направлен на восстановление разрушенного храма, – покорно склонив голову, лепетала молчунья-«заступница». – Вами разрушенного. – Значит… это просто новый приговор, – обреченно выдохнула я. – Именно так. Вы приговариваетесь стать богами, – ухмыльнулся высокий темноволосый сир в клювастой маске. – Разве… разве не нужно этому обучаться? Скажем, в тантальской школе для юных божеств? – протянула я жалобно. – Есть какие-то курсы, мастер-классы, тренинги? Я даже представить не могла, как это – контролировать использование магии целым миром? – Ты полукровка, которой по изначальному замыслу Судьбы вообще быть не должно. Как и магии в Хавране. Однако вот они вы… обе… В тебе есть кровь тантальских богов и керрактских демонов, ведущих родословную от Верховного. А в нем, – Звездноликий указал на Артура. – Проросло темное бессмертие, дарованное Бездной. Теперь сомнений нет: хавранец избран новым богом. Вы оба избраны. Таков был ваш путь. Ваша истинная тропа. – Стать богами Хавраны?! – задохнулась я. К этому жизнь меня не готовила. И мама не предупреждала. Если бы она хоть намекнула о вероятности вознесения, то сейчас могла бы сказать «а я говорила»… Но она не говорила! – Мы не можем заранее знать, куда вас перенесет после того, как вы воссияете, – сухо изрекла Ценевра. – Но не думаю, что Те, Кто Ушел решили отправить вас в миры хаоса… – Однако и такую возможность не стоит исключать, – сально хмыкнул Шварх, пощелкивая по полу черным хвостом. – Я хочу увидеть маму с папой. Они здесь? – озираясь по сторонам загнанной россохой, прошептала я. – Где они? Как никогда раньше мне требовалось обнять родителей. Услышать от мамы, что все будет хорошо. Почуять запах дымка, обосновавшийся на папиной коже. Поймать демонический огонек у него на плече. – Их вывели из эфира неделю назад, – отозвалась Миэль. – Они в Сеймуре. Я изумленно распахнула рот. Пока я дожидалась Арта в Виззаре, пиная от скуки незабудки и маргаритки, мама с папой вернулись в Лурд? Встретились с дядей Эндрю и тетей Эммой? Навестили бабушек с дедушками? О боги, боги… Пока я искала их, они не смогли найти меня. Ни в академии, ни в серватории, ни у дяди… Как они перенесли возвращение? Прошло столько лет, случилось столько перемен! – После десяти лет в эфире им было дозволено вернуться к обычной жизни. К «простому человеческому счастью», – прочистив горло, объяснил черноволосый сир. – Наверстать… кхм… упущенное. – Но мама… она же джинна, рожденная в Тантале… она обладает даром волеизъявления… Только не говорите, что надели на нее ошейник! – воскликнула я. – Сеймур самостоятельно ограничивает ее дар, – сдержанно отозвался Арх, потирая пальцем клюв на маске. – Я прослежу за тем, чтобы Иветт пользовалась способностями по минимуму и безопасно для Веера. Чтобы хавранской истории не повторилось. Личный надзор Звездноликого… Можно было бы счесть карой. Но что-то подсказывало, что это услуга божественного размаха. – Я хочу их увидеть, – взмолилась, прикладывая руки к груди. – Это невозможно сейчас. И вряд ли станет возможным позже, – строго ответила Ценевра. – К вознесению все готово, пламя угаснет в любой момент. Не мы его зажгли. – Пожалуйста… Молю… Хоть одним глазком… – Сиятельным запрещено показываться смертным, – тихо объяснила Эйна. – Всякий, кто выкован в огне Танталы, знает правила. Как подпитывать сияние, как служить миру, в который направлен… Кроме прочего, нежелательно являться в чужие миры во избежание казусов и столкновения с чужой волей. – Однако Квартум разрешит вам навестить Сеймур. Однократно, – прервав рыжую богиню, провозгласила Миэль. – Разрешит? – поморщилась Ценевра. – А чего бы не разрешить? – пританцовывая от скуки на одном месте, крякнул Шварх. – Пусть титта-дритта-Ритта обнимет матушку. Иначе они так и будут друг друга искать по всему Вееру, а нам потом обломки собирай, миры восстанавливай… Слышать упреки от «главного по хаосу» было как минимум оскорбительно! – Я должна… мне надо… Дайте минуту? – обхватив себя за плечи, я выбежала в парадное фойе храма. Уставилась с гневом на сверкающий хрустальный свод. Один раз. Мне разрешили обнять маму с папой всего один раз. Несколько лет назад я многое продала бы за выданный шанс, но теперь мне хотелось большего. Зачем между нами столько препятствий? Зачем узелки заплелись так жестоко? Я была готова остаться в Виззаре с Арти, я была согласна воссиять для Хавраны… Но каждый новый шаг еще сильнее отделял меня от папы и мамы. Словно подтверждая, что я лишняя и ненужная. Незапланированная. Что для меня нет места в их судьбе. Вжавшись щекой в белые камни, я судорожно разревелась. Вот-вот я увижу родителей в самый последний раз. Это и хорошо, и безумно больно. Артур догнал меня и привалился сзади, укрывая собой. Вжал в хрустальную колонну, чудом не разрушенную или, может быть, восстановленную силами Квартума. Им было, чем тут заняться. – Мы войдем в пламя, Рит, – прохрипел он низко, заставляя волоски на затылке приподняться. Выдохнул в ухо, поцеловал в плечо. – Просто потому, шурх дери, что я не хочу коротать свою вечность один! – Да причем тут вечность? – всхлипнула я и тут же осознала. Ах да, точно. В комплекте с сиянием выдается бессмертие. – Я постоянно думал, – мычал Артур, до легкой боли вминая пальцы в мои позвонки и мышцы, – каково мне будет вечно ощущать боль разделенной капли. После того, как тебя не станет. Я наблюдал за Мари, я знал, как это бывает… когда один уходит, а другой остается. Это мука. Мука, помноженная в моем случае на века. – Арти… – Побывав в Виззаре, я понял, что призрачный мир – выход для нас, – шептал заведенно. – Я просто ушел бы вслед за тобой, чтобы всегда быть рядом. Переместился бы в Виззару нашей общей тропой. Но раз Высшие готовы подарить бессмертие и тебе… – Ты уверен, что это подарок? – издевательски прошипела я. – Да уж наверняка с подвохом… Но нам ли выбирать? – Сначала ты вытаскивал Лисан из синего пламени, а теперь запихиваешь туда меня? Как-то подозрительно, кхняссь! – Вот такой коварно-отбитый план, – согласился он и развернул меня к себе. Коротко приник к губам, сминая сомнения. У колонны всколыхнулась черная ткань платья. Из-под вуали показалось обеспокоенное лицо Миэль. – Пламя начало угасать… Вероятно, его дали на время, – бормотала богиня. – Зажгли только для вас. Надо торопиться. – Торопиться сгореть? – с вызовом уточнила я. – А что будет с Квартумом? С тварагами, с горожанами? С теми, кто еще заключен в эфире? Предлагаете нам просто уйти, сделав вид, что мы ничего не заметили?! – Рано или поздно Прародители вернутся в Танталу. Квартум во главе с Ценеврой понесет ответ за все, что они сотворили. За все, что они допустили. За всех, за кого они не заступились, – неприязненно проворчала Миэль. – Но случится это не сегодня. И, возможно, не в ближайшую сотню лет. В качестве воссиявших вы будете включены в Совет. Сможете принимать участие в спорах, голосованиях, слушаниях… Влиять на приговоры. Даже выпускать заключенных из эфира. О боги! Нам еще на собрания сиятельных задниц ходить придется?! – Идем, Рит, – потащил Артур, вдохновленный Тьмой на сомнительные подвиги. Допустим – только допустим – мы попробуем пройти сквозь голубое пламя Танталы. Если мы действительно избраны, то воссияем… А если нет? Вдруг Золотые облака ошиблись? Вдруг огонь не переварит мою проклятую четвертинку? Или выплюнет демоническую? Или подавится магической? – Ты уверен, кхнясь? Ты правда этого хочешь? – Присмотреть за домом, за магией? Конечно хочу, – хмурился Арти, запихивая меня на мраморный бортик. – И вечность с тобой хочу. Я все хочу, детка. Давай, суй ножку… Пятку лизнуло огненным языком. И, по ощущениям, обуглило до костей. – Жжется, Арт! – Думаешь, Мироздание решило так избавиться от «лишней и ненужной»? – забираясь следом, пробубнил Карповский. – Оригинально… – Не смешно, Демон! Ни капли! – завопила я и испуганно прижалась к его груди. Обхватив обеими руками за лопатки, он крепко припечатал меня к себе. Как нечто неотделимое и бесконечно нужное. Тело Артура утешало прохладой, будто вокруг нас не бушевало голубое пламя. Его темный взгляд излучал спокойствие. – Расслабься, детка, – шептал князь, погружая нас в огненную чашу. – Уверен, это не так уж страшно… – В прошлый раз, когда предлагал расслабиться, ты меня чуть не располовинил!