Глава 31. Судьбоносными тропами

Мама стояла у открытого окна, обхватив себя за плечи. Пыхтя вздорным чайничком, она наблюдала, как папа и дядя Эндрю пытаются привести в порядок лужайку перед домом. Тетя Эмма, изрядно сгоревшая после Саци, давала указания с крыльца, но в двухметровые заросли заходить боялась. Картина, которую мы с Артом застали в Лурде, ощущалась столь обыденной, столь повседневной, что разум отказывался в нее верить. Простая жизнь? Без эфира и безвременья? Без слез, без потрясений, без отчаянных поисков? Я-то думала, мать с отцом с ног сбиваются, пытаясь вернуть бедовую дочь, а они вот… лужайку стригут. Дяде с тетей помогают. Нас с Арти никто не видел. Преимущество воссиявших (или все-таки кара?) – отводящие чары буквально встроены в суть. Вознесение к Золотым облакам наделило нас не только сверкающими аурами и почти бесконечным резервом, но и бесценными знаниями о Веере. К примеру, теперь мы откуда-то знали: чтобы богов увидели смертные, нужно захотеть показаться. И перед этим желательно усмирить сияние, чтобы не ослепить неподготовленных. Я пока не решалась. Ни усмирить, ни пожелать, ни показаться… Смотрела на мамину спину, пересчитывая по сотому разу полоски на бледно-зеленой кофте. Впитывала каждый жест, каждую подпалинку в огненных волосах. Вслушивалась в мелодичные вибрации сдержанного смеха, когда папа предложил выжечь лужайку керрактским пламенем «к каэре под хвост». Раньше никто с первой попытки не мог угадать, кто из двух Чейзов старше – Адамиан или Эндрю. Но теперь отец выглядел лет на десять младше дяди. Мама с папой были ровно такими, как я их запомнила. Словно на минуту вышли из кухни… и вот, снова в нее зашли. Только мне не девять, а девятнадцать. – Решайся, детка. Пока она одна, – прошептал князь. – Зов предначертанного мира уже нестерпим. Нам пора домой. – Знаю. Чувствую. Дай мне еще немного времени, ладно? – попросила, поглаживая любимое черное плечо. Из-под рубашки Арта робко пробивалось сияние, щедро смешанное со сгустками темной ауры. Глаза его до сих пор казались немного птичьими – побочный эффект от примерки божественных ипостасей. Как мы их получали – отдельная история… Для какого-то другого, более спокойного вечера. Арти досталась ипостась черного ворона с кривым клювом и глазами, напитанными мраком. Как она совмещалась с драконьей сутью – одной Праматери ведомо. Князь сразу решил, что по возвращении в Хаврану навестит Объединенную стаю и устроит воздушные гонки с Аароном. Мол, хмурому ламбикуру полезно растрясти перья и выбраться из гнезда. Ипостаси подбирались под конкретный мир, чтобы божество могло незаметно явиться людям под видом некрупного зверька. Скажем, в Эррене боги оборачивались каффами и гхаррами, в Сеймуре – мизаурами и россохами… Но в Петербурге не водятся драконы, да и «некрупными» крылатых ящеров не назовешь. Словом, Арт обзавелся новыми черными крыльями, а я… Я обросла мягкой рыжей шерстью. И слышала бы Сато, как ржал черный ворон, рассматривая писклявого кудлатого котенка перед собой. Ну что за несправедливость? Не мог Артур стать молчаливой рыбой с фамильного герба, мм? Я истово надеялась, что с годами моя ипостась подрастет… и уж тогда-то я ему перья повыдергаю. – Знаешь, детка… я только сейчас понял… – загадочно протянул князь. В Лурде не водилось ни котят, ни ворон, так что ипостаси мы приберегли до лучших времен. Явились в дом дяди в собственной плоти. – Мм? – Род моей матери ведет начало от Воронцовых, – Артур сощурил птичьи глаза и проморгался, окончательно возвращая себе человеческие черты. – Жаль, что Выдающий Ипостаси забыл о твоей «рыбной» половинке. Той, что Карповские, – я отвернулась к свету и с придыханием промурлыкала: – Вот я бы тебя даже в чешуе любила! – Твоя солнечно-рыжая шерстка мне тоже понравилась, котенок, – с ухмылкой проговорил он. – Но я не про то. Ты ведь не просто Харт. Ты Рэйвенс-Харт. – И что с того? Двойная фамилия… Даже тройная, там еще Чейзы отметились… В Сеймуре не запрещено. – В переводе с некоторых хавранских языков «рэйвенс харт» значит «сердце ворона», – хрипло договорил он. Я медленно обернулась к князю. Значит, он с рождения был черным «вороном», а я – его бессмертным «сердцем»? – И о чем это нам говорит? – О том, детка, что ты никак не могла быть… «незапланированной», – выдохнул он. – А теперь иди к матери. Она ждала тебя десять лет. Я не стала поправлять князя. Если верить Совету, заключенные в эфир не ощущают течения времени. Для родителей тантальский плен длился один миг. Это я десять лет скучала. Вместо споров и сомнений я скинула с себя отводящую пелену и тихо прошептала: – Мам… Мам, повернись, пожалуйста. Только осторожно. Я еще не очень хорошо умею прибирать сияние. – Марго? Где ты? – вскрикнула она так громко, что чуть весь Лурд не услыхал. Счастье, что папа с дядей увлеклись выкорчевыванием бешеных зарослей и снаружи вовсю жужжал косильный артефакт. Не замечая ничего перед собой (видно, я не слишком хорошо пожелала явиться), мама щупала воздух и пыталась меня поймать. Наконец наши желания совпали, воли слиплись в одну… и все сбылось. Все случилось. Мама сжала меня в объятиях, а я… предательски разревелась, почуяв знакомый запах оладушек и цветочного мыла. Сквозь слезы и всхлипы я бормотала сразу обо всем. Каялась, что отдала ее кулон с жемчужиной. Что посеяла ее обручальный браслет. Что шкатулка с сокровищами болтается где-то по коридорам Веера. – Браслет? Это ничего, ничего… Мои оковы всегда со мной, – с улыбкой утешала мама. – И еще мы тантальский храм разрушили… И в виззарийский фонтан нырнули… И Идущих привели в хавранское прошлое… Я так боялась, что Квартум не выпустит вас! А если выпустит, то ошейник наденет и… – Мы знаем, доченька. Мы все знаем, нам рассказали, – обнимая меня крепко-крепко, шептала мама. – Нам настоятельно рекомендовали вести тихую спокойную жизнь, чтобы никому не навредить. Чтобы тебе не навредить. Я и не надеялась, что нас выпустят. Мы… столько всего натворили. Набравшись смелости, я подняла мокрое лицо и заглянула в дымно-серые глаза. – То, что вы «натворили», мам, – настоящее чудо, – прохрипела, предчувствуя новый поток слез. – Я была в измененной Хавране, она прекрасна. Мне нужно столько им с папой рассказать, что не хватит и вечности! Хорошо, что Арт уговорил меня взять бессмертие, пока давали. *** На следующий день родители переместили нас с Артуром в Шах-Грин и проводили до ворот Ярмовой рощи. Дым от папиного огнепорта еще долго стоял в носу. Вчера мы объяснили дяде, где найти его меч, плащ и пропуск ищейки. И очень рекомендовали присмотреться к Квентану Клэю. Без сомнений, это ректор отрезал портальный трос, обрубив единственную нашу связь с домом. А уж его развлечения с «Гурией» и студентками… Если сира Квентана не накажет судьба, то хотя бы прижмет лурдское правосудие в лице Эндрю Чейза. Тете Эмме я посоветовала завести нового мизаура, потому как старый умудрился опять от нее сбежать. Потом я вспомнила про кружевной подарок и угрожающе сдвинула брови. В подробностях объяснила, куда такое носят в Хавране. Тетя долго хихикала, краснела и покаянно объясняла, что желала лишь подшутить над повальным увлечением Сеймура хавранской модой. Ох и дорого обошлась мне пижамная вечеринка! Прощаясь, папа шепнул на ухо, что он свои рога дает на отсечение: мы видимся не в последний раз. Что никогда еще судьбе не удавалось остановить потомков Верховного. А мама… Мама, наскоро утерев влажное лицо, пробормотала, что я уже научилась жить без них. И теперь им предстоит научиться жить без меня. Стоит ли говорить, что мы с ней снова вдрызг разревелись. Я оставляла родителей со слезами на глазах, но со спокойным сердцем. Сам того не понимая, Квартум сделал им лучший подарок. Заставил жить тихо и спокойно, без сотрясений Веера и изменений реальности. Они заслужили… Тишину и покой. Маленькое человеческое счастье с уютными завтраками и романтическими вечерами. А я была достаточно взрослой, чтобы вылететь из гнезда и отправиться с Артуром в новый магический мир. В мир, который родители, сами того не ведая, создали для «незапланированной» меня. Воссияв, мы с Арти стали видеть все иначе. Нити бытия, осколки судеб, прожилки материй, сгустки аур, ориентиры Веера… Все это лежало на поверхности, а не пряталось в темноте. Пришло понимание, что мы всегда – легко и без напряжения – найдем свой мир. Тот, который нам предначертан. Как сложится дальше наша жизнь? Как крепко врастет изначальная магия в Хаврану? Сможем ли мы повлиять на решения Квартума, побороться за права скованных джиннов и пленных тварагов? Узнаем ли мы еще что-нибудь о Сато и Бездне? Отрастит ли моя пушистая ипостась клыки и когти? Обгонит ли ворон Арти ламбикура Арри? Рассматривая ровные стволы старой ярмовой рощи, я и вообразить не могла, какая нас ждет вечность. А Иветт Рэйвенс и Адамиану Чейзу суждено прожить долгую счастливую жизнь в Лурде. Да будет так. Я этого… желаю. *** Родители остались за воротами, а мы с Арти прошли вглубь розовой чащи. Неотъемлемое право всех, кто рожден в огне Танталы, – получать доступ к порталам в любом уголке Веера. Сеймур не был подконтрольным нам миром. Мы чувствовали напряжение, сквозящее в атмосфере. Материя отторгала воссиявших чужаков, не желала им подчиняться. Перебираясь через коряги, мы сосредоточенно нащупывали ориентир. Без компаса и оборудования, лишь по наитию. Хаврана звала. Мы откликались. Вдруг в листве что-то зашуршало, и из норы высунулась коричневая лохматая морда. Да я бы по одному только уху из тысячи существ Веера узнала мизаура! – Малыш, ты что тут забыл? – склонилась я и протянула руку к немыслимому созданию. Создание быстро показало зубки, спряталось в норке и угрожающе зарычало. – Он явно забыл тут неприятности, – прокомментировал Артур. – Видимо, из шах-гринской лаборатории сбежал. Не первый случай. Раньше ученые их выводили как редкость, а теперь используют как хавранских крыс. Тестируют на животных чары. – Даже не знаю, что лучше… чары тестировать или размножающие зелья Авроры, – хмыкнул Арт и бесстрашно сунул лапу в нору. Через секунду вытащил оттуда за ухо подопытный экземпляр и заглянул в огромные кукольные глаза. – Это самка. Заранее ей сочувствую. – А? – Идем, котенок, – поторопил Арти и сунул притихшее существо к себе за пазуху. – Мы что… берем его с собой? – Её. Забыла про обещание? – Э-э-э… Действительно ведь забыла. Княжна просила пару для твари. Может, поближе познакомившись с «чебурашкой», Аврора Андреевна уже передумала? *** Узрев в путниках новых богов – молодых и неопытных, – портальная воронка послушно вынесла нас к озеру Петербургской академии. Выплюнула аккурат под тонкими веточками джааду. Если верить запахам, в Хавране к финалу шло знойное лето. В воздухе витал яркий яблочный аромат, чувствовались нотки сырой земли, меда и первых грибов. Пользуясь тем, что для людей божества невидимы, мы неспешно прогулялись до ворот Заповедника и вошли внутрь. Осмотрели вольер с камнехвостами, заглянули к тиграм, проверили, как поживает бедолага Карл… А затем оставили самочку мизаура в адаптационной клетке в целительском корпусе. Артур немного помолчал, вдыхая ароматы, присущие заповедной зоне. Расстегнул кулон с гербом Карповских и повесил его на прутья клетки. – Уверен, что стоит размножать мизауров? – спросила я, с нежностью поглядывая на князя. – В Сеймуре они расплодились, как ваши шурхи… – Несколько «чебурашек» Хавране не навредит. Наверное. Так или иначе, мы обещали. – В случае чего, нам же и исправлять, – вздохнула я, заражаясь ответственностью за целый мир. Знали бы мы тогда, что это лишь первая тварь, добытая в Веере и принесенная в подарок княжне Карповской… – Значит, мы никогда не сможем показаться ни Авроре, ни твоей маме, ни Андрею Владимировичу? – прошептала я, подсовывая толстяку Карлу сочный салатный лист. Шмырл не удивился лакомству, материализованному из воздуха, и начал лениво чавкать. Квартум четко сказал: в нашем случае «нежелательно» значит «запрещено». Мы не имеем права показываться людям… Особенно самым близким. Во избежание самых дурных последствий. Мир сиятельных отделен от мира смертных. Между ними всегда будет пролегать пропасть. – В этом и есть подвох, – покивал Арт, стряхивая пыль с многострадальных брюк. – И все равно… Это не самый плохой способ провести вечность, детка. – Но твоя семья… – Мне хочется верить, что и сестра, и мать почувствуют наше присутствие, – перебил он. – И поймут, что мы покажемся, когда сможем. Если сможем. – Наверное, нам нужен какой-то храм… и верования… – размышляла я. – Что-то, что питало бы наше сияние. Для управления миром понадобится много сил. – Для начала нам нужна крепкая кровать, детка.