Глава 9. Зарядка для «демона»

– Ты ж не знаешь, как я провел лето, – фыркнул Карповский. – Ну, думаю, лежал на шкуре, плевал в голубое небо, ел сладкие фрукты, купался, загорал… – Это тоже, но потом приперлись трое местных. Повезло, что они были пусты. Бились на равных, – Артур блеснул в темноте коротким ножом с костяной ручкой. – Вот, захватил сувенир. Я попыталась нащупать гравировку, но парень забрал находку и спрятал под сумку-подушку. – Аккуратно, острый, – пояснил он и фамильярно перекинул руку мне через голову. – Потом я прорывался на плантацию. Тут повсюду раскиданы защитные артефакты, смертельные плетения и сигнальные чары. Прямо минное поле с голубыми цветочками. Парень ткнул пальцем в черное окно – туда, где на заборе блестели кругляши заговоренных монет. – Резерва хватило на каплю отводящих чар. Еле пролез, детка, – пожаловался Артур, утрамбовываясь в шкуру. – Час просидел в углу. Шея затекла. Ну и вонь тут… – Бедный… несчастный… тр-ролль! – рыкнула возмущенно. То есть, пока я страдала, он дрался и по заборам лазил? Все удовольствия собрал по пути! – Ну и каков наш отбитый план? – сонно уточнил хавранец. Подгреб меня ближе, устроил комфортнее затылком на локтевой ложбинке. Прием запрещенный, но действенный. После вчерашней ночевки я шеей шевелила с трудом. До сих пор в позвонках подозрительно щелкало и поскрипывало. А этот хавранец… теплый, уютный. Некоторыми частями даже не твердый. – Не отползай, Рита. Мне удобно, тебе удобно, – прокомментировал очевидное. – К тому же я соскучился. – Это и настораживает, – вздохнула я. – Я узнала, где Тавара хранит тарью. – Это плюс… – В мешочке на шее. И не снимает. Разве что, может, когда купается… но судя по запаху – делает это нечасто. – Это минус. Не будем же мы ждать, пока она сочтет себя достаточно грязной для омовения? – резонно фыркнул Карповский. – Еще мне рассказали, что добытчица сама строит порталы и передает клиентам товар, – прошептала я, приминая щекой черную рубашку. Повернулась, нашла блестящие точки – глаза хавранца. Кошмарно осознавать, что я умудрилась истосковаться по мрачной физиономии. От стресса, конечно же. Но Артур меня не бросил. Не оставил навечно в рабстве. Это что-то да значило, верно? После рассказов о женихах и братьях, продавших девушек за долги и новые крыши, напрашивался вывод: мой маньяк еще не самый отбитый. В масштабах Веера. – Вряд ли она согласится нас проводить, – проворчал князь. – Я подумала, тут где-то должен быть стабильный портал в мой мир, – пробормотала с долей неуверенности. – Сеймурские проходимцы не раз бывали в Тхэ-Ване, а лорд Келси даже владеет небольшой плантацией… Бабушке случилось провалиться сюда из закрытой Танталы, и она смогла найти выход! – Она говорила тебе, как именно вышла? Где кроличья нора? – Нет, – выдохнула в заплесневелый потолок. – Она тут много раз бывала и хорошо ориентировалась… Но я не легендарная проходимица Веера. Все мои энциклопедические знания – пустая теория без грамма практики. – Ясно. Значит, утром заберем тарью у маньячки с цепями. Дальше – по обстоятельствам. – Она тебя этой цепью… – Не успеет, – поспорил Артур. – У нас есть главное: эффект неожиданности. И парочка веских аргументов в свою пользу. – Уж таких веских… – промычала я, почти проваливаясь в сон от истощения. В целом, переложить заботу на чужие (вездесущие, твердые!) плечи было приятно. Я устала выдумывать варианты, все как один дурацкие. Если маньяк хочет рискнуть здоровьем – флаг ему в руки и зубы сифы-кровопийцы в каменный зад. Для мотивации. – Спишь? Котенок, я тут подумал… – Слушай, я помню, тебе не нравится эта тема, но… здесь есть одна девушка, – перебила его, вздрагивая от ласкающего тона. Не вязался он с хмурой миной. И нервировал знатно, аж внутри что-то плавилось и трещало зажженной лучиной. – Симпатичная. Думаю, в твоем вкусе. Чистая, пустая, не из партэля. Идеальный проводник, – протарахтела я, заполняя паузу шумными выдохами. – Она хочет уйти в другой мир, и если мы пообещаем, что прихватим ее с собой… Думаю, она пойдет на это. – На что пойдет? – На то, чтобы растратить свой капитал. Сделать идеальное вложение. Эйлин даст тебе много магии, на сотню порталов хватит. Первый раз всегда щедрый, запоминающийся. Парень ты привлекательный, – со вздохом признала я. – Не то что местные толстые фьёры. Она тебя видела. Впечатление произвел. Так что… – Р-рита… – Рычать не обязательно. Я просто предложила, – флегматично добавила я, копошась на матрасе. – Найти нетронутую фьёллу – большая удача. Арх знает, сможем ли мы подпитаться от чужой тарьи. Что там за магия, какая? Съедобная ли вообще? – Я не буду лишать невинности перепуганную рабыню с полей! – Да может, она сама не против будет… – Вот именно, Рита. Вот именно, – прошипел он, выдернул руку из-под моей шеи и отвернулся. – Эйлин светленькая, милая, голубоглазая, – упрямо продолжала я, пыхтя в напряженную черную спину. – Почему мне кажется, что это твой вариант? – Потому что это вообще не вариант, – сквозь зубы процедил Артур. – Мы это уже проходили. И где я была, когда «мы» это проходили? – Объясни. – Рита! Он вскинулся на шкуре, уселся в темноте и, шумно делая вздохи, выдавил: – Ладно, да… Расскажу. Один раз – и точка. Когда мы с тобой были в Тантале… – Уж прямо в Тантале… – Нас заковали и сунули в темницу. Совет местных божков собирался казнить тебя или запечатать в эфире навечно, – проворчал он. – Там была охранница. Лисан… Светловолосая, симпатичная, с косой по самый зад. Это ее камешек у тебя в кулоне, он защищает от тварагского проклятия и позволяет желать. Артур развернулся и безошибочно нашел украшение на моей шее, словно прекрасно видел в темноте. – Допустим, – сглотнула я, укладывая руку поверх его пальцев. Тьманит на кулоне слегка пульсировал… Или это сердце от чужого прикосновения зашлось бешеным гхарром, сотрясая грудную клетку? – Чтобы снять побрякушку со стражницы, я придумал весьма поганый план… Поэтому память подсказывает тебе, что девчонка «мой вариант». И поэтому это совсем не вариант. – То есть… ты уже делал такое? Чтобы спасти нас? – недоумевала я. Тогда почему сейчас рогами упирается, точно хеккар необученный? – Ты была не в восторге от моего самопожертвования. – Артур. Один раз или два – теперь уже никакой разницы. – Разница будет. Лисан я только целовал, ничего более, – угрюмо заявил князь. – И я распереживалась? Из-за такой ерунды? Какое мне было дело, куда он свой хавранский язык запихивает? – У тебя тонкая душевная организация, – фыркнул Артур. – Позже я осознал, что, когда девушка влюблена, даже ерунда кажется ей не ерундой. Она все воспринимает остро. Получилось, что я причинил тебе боль. – Мне уже не больно, – заверила его. Пощупала ребра, послушала сердце… В животе еле слышно ныло. Я бы поставила на испорченную похлебку. – Больно. Просто ты об этом забыла, – он вновь откинулся на подушку и вернул плечо мне под голову. – Захотела, чтобы прошло… И пнула меня из своей жизни. Легко и непринужденно. Правда, слегка спонтанно. – За дело? – голос вышел шершавым. – За дело. Но второй раз я в эту слизь не вляпаюсь. Никаких Эйлин, Хэйлин, Шмейлин и прочих старательных барышень, – с мощным зевком Артур потянулся, и я чуть не скатилась с его руки. – Хочешь мотивировать меня на подвиги – делай это лично, не скидывай на подруг. – И… какая мотивация тебе нужна? – зачем-то спросила я. Будто не догадывалась, что он ответит! Или хотела услышать снова… Но вместо ответа князь сделал резкий разворот и, не выпуская моего затылка, впечатался в губы. Дрожь, прокатившаяся по каменным мышцам, подтверждала: он взаправду соскучился. – Боги, Рит, ну когда ты уже оттаешь? Штаны порвутся, – посетовал Артур. – А они у меня всего одни. Теплая ладонь вмялась в мою, вдавила костяшками в мягкость шкуры. Взятые в плен пальцы задрожали. – Перестань, князь, – прошептала сдавленно, пользуясь паузой. – Тебе ж нравится, – проворчал он. Погладил большим пальцем изгибы линий, заплетенных в хитрый узор. Неведомой магией это незатейливое действо зажгло огонь совсем в другом месте. Я от неожиданности даже охнула. Фирменные хавранские чары, да? – Мне не нравится, что ты делаешь это, рассчитывая на подзарядку… которой не будет! Магнитик внутри подкидывал тело вверх, изгибал навстречу демону-искусителю. – Я уже ни на что не рассчитываю, Рит, – профыркал Артур, возвращая язык туда, куда не положено, и размазывая свой вкус по нёбу. – Это просто поцелуй… мм… Приятная мелочь. Сама сказала: ерунда. – И ты не ждешь, что я задеру сарафан и переработаю магию? – уточнила настороженно. – Чтобы ты мог ее в баночки закатать и разложить по резервным полочкам? Облизнула солоноватые губы. Его вкус застрял на языке, и это смущало. А еще – ни разу не походило на «ерунду». Из-за ерунды так внутри не поджаривает. – Те ублюдки с пляжа, с которыми я подрался… Они надеялись украсть «чистую и пустую» с плантации, – прижимая меня к матрасу своим весом, бормотал князь. – Были так истощены, что собирались сунуться под смертоносные артефакты. Я понял: ты не годишься. Не чистая и не пустая. Теперь верю. – А я о чем! – Но поцеловать-то можно? – он снова прилип к моим губам, рассылая сладкие, чуть колючие импульсы по коже. – Авось что вспомнится… Воспринимай, как целительскую процедуру, детка. На каком поцелуе я отключилась? На пятом или пятидесятом? Губы успели распухнуть, точно их плотоядные мошки ужалили или кто-то жгучим перцем смазал. Артур, к его княжеской чести, не стал пользоваться моим вялым, неспособным на самооборону состоянием. А вскоре и сам обмяк, провалившись в темноту безвременья. В его объятиях спалось спокойнее, чем вчера в одиночестве. И уже не так страшно было, что утро начнется с «шикварры», «Архана» и шемкающей добытчицы. Я бы предпочла не видеть снов, но разомлевшее сознание подкидывало картинки. Сначала они были приятные: мама, папа, дымок под нагревающим артефактом, запах оладий. Фирменных, приготовленных «по-Чейзовски» – горячих, щедро обмасленных и политых нежно-розовым ярмовым кремом. Вкуснятина. Не то что серая похлебка Тавары и недельной давности сухари… Смесь памятных запахов и вкусов уносила меня все дальше, затягивала все глубже. И вдруг я очутилась в незнакомом овраге. Вокруг росли деревья с растрескавшейся коричневой корой и кудрявыми листьями. А на земле, вонзив дрожащие пальцы в почву, сидела моя мама. Хрупкая, юная, еще без желтой подпалины в волосах. Сон завертелся, закружился… Рассыпался голубой жемчуг по утоптанному мху. Упала незнакомая женщина с застывшей лягушачьей улыбкой. Подоспел папа и принялся вливать в маму огонь, а она принимала, не отторгая. Я проснулась с криком, в холодном поту. Дрожь каталась по телу вверх-вниз, зубы едва смыкались. – Артур… Арт… Мне снилось… Там мои родители… на земле… И мама почти… Не в силах проговорить кошмар вслух, я разревелась, уткнувшись носом в подсунутое плечо. – Опять, детка? Мы же это проходили, – свободной рукой Артур растер сонное лицо, другой притянул меня ближе. – Так уже было? – Я рассказывал… Ты испугалась и упала в мои объятия, протаранив несколько этажей. Я виновато вздохнула: ниже падать некуда. Дно пробито. – Какая-то тетка переливала магию в маму, а она… – Желала, чтобы в Хавране появилось волшебство, – договорил Артур, точно лучше меня знал события кошмара. – Это случилось тысячу лет назад. Твои родители прибыли в прошлое Хавраны и принесли с собой капельку чудес… Видно, «Зелье истины», которое вы с Авой сварили на вампирской крови, не поддалось твоему беспамятству. Недовольно бурча – тролля, как-никак, вырвали из сладкой дремы, – он рассказал мне удивительные вещи. В которые никто адекватный не поверил бы. Но после суток под палящим Цейнером я в своей адекватности сомневалась. – Словом, теперь реальность Хавраны колеблется, простаки идут в прошлое, джинны делают ставки, а твои предки заточены в эфире, – договорил Артур «бред сумасшедшего». – Мы сбежали раньше, чем ты смогла с ними поговорить. – Я… видела… родителей? И забыла?! – чуть не выла на звезды, разметившие тхэ-ванское небо блестящей пылью. – Ты врешь… Если бы я их нашла, я бы никогда их не оставила! – Но ты оставила, – вздохнул он, – потому что так было правильно. – Не понимаю, не понимаю… Как я могла потерять память о самом важном? Я же с тринадцати лет наизусть знаю все ритуалы поиска на крови! Это был мой путь. Цель, к которой я шла годами… – Видно, я довольно много значил в твоей судьбе в последнее время, – пробубнил он. – Вычеркнув меня, ты стерла и остальное. Наши дорожки пересекаются, Рита. Мы найдем магию для Хавраны, получим разрешение, устаканим реальность и вытащим твоих родителей из эфира. Он ведь не только что это придумал? Звучало как бред… Но из его уст – как план, да. В стиле Карповского. Всего-то и надо, что выбраться из Тхэ-Вана, а там, конечно, мы без труда полные карманы магии наберем… Продолжая всхлипывать на его плече, я замолчала. Надолго. Переваривала известия. Родители живы… Мой поиск увенчался успехом! В это хотелось верить. Даже не так: в это нужно было верить, чтоб не свихнуться. – Тише, детка. Кончай реветь, – проворчал Артур. Его пальцы машинально перебирали мои волосы, губы отпечатывались на виске. – Не шуми. – Иногда… иногда твои поцелуи кажутся мне знакомыми, – неохотно признала я. – Если память не вернется, Рит, тебе придется влюбиться в меня заново. Без вариантов. – Так уж придется? – фыркнула, уворачиваясь в его подмышку. – А вдруг второй раз не выгорит? – Капелька не даст тебе отвертеться. А я во второй раз постараюсь не накосячить. – Нет-нет, два раза подряд я в эту лужу не вляпаюсь… – промычала упрямо, позволяя хавранцу найти свои губы. Поцелуй неожиданно вышел совсем не грубым – чувственным, проникновенным, неспешным. – Спи, бедствие, пока меня не накрыло и я не дорвал твой сарафан, – с присвистом оторвался Артур. – Одежда вообще на тебе долго не живет, как я посмотрю… Пусть хоть до утра протянет. А завтра мы уберемся отсюда.