Глава 10
Спала я словно убитая. А с утра в дверь постучали.
– Доброе утро… Тэр ректор?! – Глаза у меня были бо-ольшие и выразительные.
Вот встаешь ты с постели, сонная, усталая, волосы в прическе «атакующий дикобраз», да и все остальное не лучше…
Ночнушка у меня местная, кстати говоря. Из тех, что на складе выдали. И похожа я в ней на снежный сугроб. А еще – она просвечивает во всех стратегических местах.
А перед тобой стоит…
Красавец! Воплощение всех девичьих грез, а с учетом меньшинств – и мальчишеских тоже. Тем более рубашка голубая… но как же ему идет. И глаза на этом фоне сапфирово-синие… такие… И волосы золотой волной…
Обнять – и заплакать. От общей несправедливости жизни. Не мое…
Не бывает в жизни так, чтобы принц влюбился в свиноматку. Ладно бы еще в Золушку, хотя и там теория сомнительна. Но уж точно не в меня.
А вот – стоит.
Весь такой роскошный и соблазнительный, и улыбается, и букет протягивает. И корзиночку с пирожными… отлично, будет чем Рада угостить. Хотя лучше б колбасы принесли. Или еще кусок сала…
– Тэр ректор?
– Наташенька, мы же договорились – Садовар.
– Мм… – в настоящий момент об этом уже половина этажа узнала. А я возмечтала об ураганном порыве ветра.
Вот представляете, проносится он по коридору – и все двери разом захлопываются. И по головам, по головам…
Мечта!
– Наташенька, прошу вас…
– Тэр… Садовар. Я не одета, и вообще…
– Вы очаровательны в любом виде.
– И в любую погоду? – вспомнила я очаровательного Карлсона с его фрекен Бок.
– О да!
Поцелуй ручки вышел весьма и весьма… это не воздух на два пальца над перчаткой звучно чмокнуть. Это было серьезное лобзание… мне показалось или по моей руке даже языком скользнули?
Твою капитель!
– Тэр, простите, не могу вас на чай пригласить… и чая нет… Как у Далии дела? – срочно перешла я на безопасную тему.
– Пришло сообщение от медиков, полежит с месяц, и все будет в порядке, – помрачнел ректор. – Чем-то ее таким серьезным отравили…
Нет, и что я такого умудрилась намешать?
Хотя черт его знает… и от безобидных таблеточек можно на тот свет отправиться. Особенно если в удачном сочетании.
Да что там! Соли сожрать триста граммов – и ни одна реанимация тебя не откачает! Хотя поди сожри еще…
– А кто? Не нашли?
– Пока неизвестно. К вашему столику подходила таэра Вилеран, но она все отрицает.
– Ирма?
– Да, Ирма Вилеран, – согласился ректор.
– Ей-то зачем? – удивилась я. – Ладно б она меня травила, а Далию? Нелогично как-то. Ладно бы еще подраться…
– Да, драки у них уже случались, – задумался ректор. – Могли и вас травить, Наташенька, все верно. Далия не ваш стакан взяла?
– Не смотрела. Кажется, свой, но там все перемешалось, – призналась я.
Ректор помрачнел:
– Наташенька, дайте мне обещание – без лишнего риска. А я вам принесу определитель ядов.
– Определитель ядов? И такое есть?
– В нашем мире – есть. Будете опускать в пищу или прикладывать перед употреблением.
Я красочно представила, как сначала макаю кольцо или кулон в суп, а потом в компот. Нет, не срастается. Но отказываться не стану, мало ли что?
Мало ли кто?
Это Аделас никому даром не нужен, а на ректора вон как смотрят! Так бы и затащили в комнату. А вот меня бы…
Из окна выкинули? Это уж как минимум.
– Тэр ректор, вы простите, мне надо на завтрак собираться, и у нас медитация сегодня вроде бы…
– Наташенька, я и не собирался вас надолго отвлекать. Но если вы вечером согласитесь со мной поужинать, я буду счастливейшим из смертных.
– Хорошо, – согласилась я. – Поужинать я никогда не отказываюсь.
А когда мне к Раду попасть? Только после занятий и сразу. И еще проблема.
Когда учиться-то? Все же учебники читать нужно, домашние задания выполнять нужно, еще и тэру Корделиусу внимание удели, и Шарону Вельскому…
Вопрос: когда жить?
И как это всякие девицы в академиях еще в приключения умудрялись встревать и по мужикам вздыхать? Тут выспаться некогда, а они…
Завидую.
А пока я поставила корзиночку с пирожными на стол и отправилась в душ. Контрастный – для верности. Хоть мозги включатся. Ну хоть спинной мозг!
Спа-ать хочу!
Что надо делать на завтраке? Есть?
Да ни фига! Общаться и общаться!
За что-о-о?! Невиноватая я, он сам пришел…
Вот что разобрало этого сволочного ректора?! Какого фига ему понадобилось?! Почему нельзя было все это провернуть по-тихому? Надо площадку столбить?
Ну… если прикинуть и спроецировать ситуацию на наш мир, все как раз получается логично. Аделаса я отшила.
Причем показательно, ярко и у всех на виду.
Вывод? Ценное иномирное имущество свободно. Более того, вовсю корешится с другим кланом. Вельских-сан. Или Вельских-тян?
Вот никогда не знала, как там правильно. Татка анимешки смотрела, а меня от них аж перекашивало. Как на героев посмотришь, на эти лица с громадными глазами и крохотным носиком, так и хочется поинтересоваться – когда их маленькие зеленые человечки посетили? Почем парик?
А заодно повертеть пальцем у виска в адрес наших потребителей японщины.
Между прочим, они эту пакость нам поставляют. А сами тем временем признали нашего Крапивина одним из лучших и включили его книги в обязательное чтение[18]. Тоже понятно.
Свою молодежь надо воспитывать на хорошей литературе. А чужой – напихать всякой дряни с сомнительными моральными устоями, пусть сами себя и гробят.
Но это я разворчалась.
Важно то, что свои права на имущество надо предъявить. И участок застолбить. Не трогать! Имущество Лоринских!
Вот ректор и старается. И увы, я совершенно не романтична.
Первым атаку начал Галан, подтверждая, что мужчины более любопытны. Посмотрел своими оленьими глазками, ресничками похлопал… ну ты ж мимимишка!
Бемби… и прекрасно об этом знаешь, и пользуешься.
– Ната, а что это такое с утра было?
Я пожала плечами. Вот хотелось все выложить честно, но, наверное, не стоит нарываться? Поэтому…
– Тэр ректор такой милый…
А еще подумать о колбасе. Домашней, с наполнителями. И глаза закатить…
Вариана и Тамила переглянулись, подтверждая мою теорию. И про ректора, и про мой идиотский вид. Ну и ладно, мы еще посмотрим, кто будет смеяться без последствий…
– Он за тобой ухаживает? – почти комическим шепотом выдала Вариана.
Я вздохнула.
А теперь подумаем о чем-то печальном. К примеру, о последней коллекции кружевного белья, которую я на себя никогда не надену… там размеры на дистрофиков, но красиво же!
– Вариана, что ты? Где тэр ректор, а где я? Я страшная, толстая… я ему никогда не понравлюсь!
Спорим – донесут?
– У тебя глаза потрясающие. И волосы. И кожа…
Радость таксидермиста, ага… Я с благодарностью посмотрела на Галана:
– Спасибо, что утешаешь. Ты настоящий друг…
«Пятачка» я проглотила. Хотя свинья та еще. Друг, ага…
Но Галан приосанился, принял все за чистую монету:
– Ты чудесная девушка. Умная и добрая. И обязательно найдешь свое счастье…
В следующей жизни? Может, и так…
Я сунула в рот ложку каши и задвигала челюстями. Им что? Лишь бы посплетничать! А мне кушать хочется! Что за медитация на голодный желудок? Я только о еде и думать буду!
В этот раз атара Корнелия была настроена более чем дружелюбно. Оказалось – не без причины.
– Таэра Лискина, здравствуйте. Приходите, устраивайтесь, тэр ректор лично установил защиту, так что никто не пострадает.
– Замечательно, – обрадовалась я. – Атара Сверасс, благодарю вас за методичку.
И прочитала, и кое-что себе переписала – все же древний маг был далеко не идиотом. Изложено все четко, доходчиво, понятно – аж завидки берут. Если бы у нас учебники таким языком писали, учиться бы одно удовольствие было!
Методичку я вернула обратно не без внутреннего протеста. Каюсь, есть у меня такое…
У кого – чего. У Татки были романы, а я в библиотеках полезную литературу копаю. А потом ксерю. Даже себе в комнату ксерокс купила, допотопный, но рабочий. Главное, расход порошка у него небольшой, а картриджи я сама научилась заправлять.
А здесь его нет.
И не отксеришь… только переписывать остается. А все за два дня не перепишешь, я и так самое-самое важное, чуть не со стоном…
Атара методичку тоже приняла бережно и нежно. Почти как младенца.
– Смотрю, вам понравилась книга?
– О да! – от всей души кивнула я. Да так, что в шее что-то хрустнуло. – Замечательный автор, чудесная книга, и все так доходчиво…
– Посмотрим, насколько вы усвоили прочитанное. Ложитесь на коврик.
Я послушно опустилась. Усвоила?
Тут как сказать. Выучив таблицы, ты не обязательно научишься считать производные. А зная правила, можешь пролететь с теорией относительности.
У меня так с подругой было. Правила она знала все. Но применять…
Словно в штопор вошла – и ни туда, и ни сюда… никуда. Стреляйте, убивайте, но как считать по формулам, она понять не могла. Даже не видела, какую куда подставлять. Для нее любая вероятность равнялась четко пятидесяти процентам.
Либо да – либо нет. И точка.
Я посмотрела в потолок.
Тишина, спокойствие… а если попробовать тут посмотреть на ауры? Или отследить потоки энергии?
Я аккуратно, осторожно…
Какое-то время я расслаблялась. Тоже не так просто, как кажется. То колет, то ноет, то спать хочется, то чертова трава шею щекочет…
Наконец я смогла привести себя в нужное состояние и принялась прямо смотреть в потолок, а рассеянным зрением – вокруг. И прибалдела.
Это – зал? Ни фига! Это шар!
Это сфера из плотно переплетенных полос, каких-то кусочков, вставок… и все это движется, перемещается и намертво отсекает нас от окружающего мира.
А еще… Мои сокурсники лежат рядом. И у них ауры… самые разные.
У кого-то ровная и спокойная. У кого-то полыхает костром… не в прямом смысле, конечно, но в разные стороны расплескиваются щупальца, как у осьминожки, и трава их перехватывает.
Потому мы и на расстоянии друг от друга лежим?
Да, наверное. Чтобы всем хватило места и никто друг друга выбросом не задел.
А сама на себя? Свою ауру я видеть могу? Наверное, нет. Свои уши без зеркала не увидишь, так и тут. Но где взять такое зеркало?
А посмотреть было бы интересно.
Крадос Олмарский в своей методичке и про ауры упоминал. Кстати, про чувства. Основные.
Любовь окрашивает ауру в розоватые тона или хотя бы добавляет розоватых отблесков. А вот агрессия – алая, ярость – багровая, а ненависть – черная. А есть еще убийства, которые оставляют на ткани ауры прорехи… и их, кстати, можно затянуть во время медитации. Но для этого надо очень хорошо собой владеть и развивать систему каналов… рехнешься тут!
Я даже не вижу свою систему, куда уж тут и чего развивать?
А если попробовать расправить ауру? Ну вот как мы легкие расправляем? Дышим, успокаиваемся… Какие там у Олмарского упражнения были?
Вдох на три счета, выдох на три счета…
Успокоиться, расслабиться, снова вдохнуть и выдохнуть, считать и ни о чем не думать…
Сначала было даже скучновато. А потом я ощутила… это.
Ощущение было, как будто ты сутки просидела за компьютером, не отходя даже пописать. А потом тебя взяли, положили на мягкое и расправили позвоночник.
И ом-м-м! Какое ж это счастье!
И ты тянешься, и дышишь полной грудью, и тебя переполняет энергия… плясать хочется. Или летать…
– Таэра Ната! Стоять!!!
Я открыла глаза – и когда успела их закрыть? Странно, мне кажется, я и так, с закрытыми глазами, все видела?
И потолок, и зал, и однокурсников… или мне это приснилось?
Ой… ля-ля-ля…
Вот тут мне стало и не до архитектуры. Потому как я пребольно шлепнулась об пол.
Об пол?! Я что – летала?!
Приложилась я всей тушкой, и не будь меня так много, приземление вышло бы куда более жестким.
– Таэра Ната, вы о чем думали?
– Что мне хорошо… сейчас взлечу, как птица…
– А говорят, коровы не летают, – прошептал кто-то в углу.
Атара бросила туда гневный взгляд, но я успела первой.
– Это в вашем отсталом мире они не летают. А у нас еще и не падают. Только гадят.
Кто-то подавился слюнями. Видимо, результат представил.
– Вы начали вполне реально взлетать, – проинформировала меня атара.
Я только вздохнула:
– Что-то не ладится у меня с медитациями…
– Я бы сказала, что все ладится. Но на сегодня уже хватит. Мне. Идите, таэра.
Я и пошла. А что еще делать-то?
Есть время. Есть пирожные. Есть серый камушек, который я нацепила на шею… Схожу-ка я к Раду?
Понимаю, он мне толком ничего не расскажет. Не сможет. Но хоть что-то?
Вот и знакомые ступеньки. Я присела и стала ждать… интересно, как Рад узнает, что я появилась? Но вот как-то… и приходит. Вот и сейчас вынырнул из здания, словно призрак, совершенно бесшумно, увидел меня и улыбнулся:
– Ы!
Кто-то другой от такой улыбки в обморок свалится. А я улыбнулась в ответ:
– Привет. Угощайся. – И выставила корзинку.
Рад протянул руку, взял пирожное, принюхался…
– Ы! Ы-Ы-Ы!!!
– Отравлено? – встревожилась я.
Рад замотал головой так, что казалось, переломится шея.
– Нет? А что тогда? Приворотное?
Снова мотание головой.
– Но какое-то зелье там есть?
– Ы!
– И ты знаешь какое…
– Ы!
Ладно, переберем методом научного тыка.
– Оно действует на тело? Нет? На разум? Ага… на тело…
Оказалось – не приворотное. Но возбуждающее. Да, в том самом смысле. Хм, а молодец ректор, даром времени не теряет. С утра накормить слона афродизиаками, а с вечера того-с…
Он за себя-то не боится? А то уплющу в порыве страсти?
– Рад, а тебе не вредно будет? – спохватилась я. А то на моих глазах этот умник шестое пирожное схомячил… Меня тут не это самое? В прорыве страсти?
Рад замотал головой и показал на меня.
– Действует только на женщин? А… заговорено под конкретного человека?
– Ы!
– Вот… козел! Ректор, в смысле…
Рад только руками развел. Подозреваю, за время его жизни это не менялось. В том смысле, что хорошие и порядочные люди наверх не карабкаются, туда только пена всплывает. Грязная.
– В нашем мире точно так же. Рад, ты знаешь выход из академии?
– Ы?
Зачем мне это? Ну… часть рассказать можно:
– Ты знаешь, что здесь делают с иномирянами?
– Ы.
И так это прозвучало… сколько ж можно в один звук вложить. И «знаю», и «понимаю», и даже «сочувствую»…
– Умирать не хочется.
– Ы.
А это уже явная ирония. Типа: «Да что ты говоришь? Правда не хочется?»
– Поэтому мне нужен выход за территорию академии.
Рад подумал пару минут. Потом посмотрел на меня, на солнце…
Принялся рисовать. Но тут уж я сообразила:
– Лучше прийти к тебе вечером? И чтобы было побольше времени?
– Ы!
Можешь, когда захочешь!
– Ладно. Сегодня меня ректор пособлазняет, а потом я сразу к тебе. Хорошо?
– Ы?!
– Ну зачем-то ж он меня этой холерой накормил? Должен вечером убедиться, что сработало.
– Ы???
– Нет, мне он вообще не нравится. Разве что как картинка. Но я не знаю, как себя вести, чтобы не вызвать подозрений. Может, и поддаться придется… интересно, он тоже афродизиаков нажрется? Жаль, не отравится…
«Ы» Рада было исполнено сочувствия и понимания. Вот куда катится этот мир? Если единственный, кто способен на нормальные человеческие чувства, – немой урод?
Хотя… Рад, может, и немой, но урод здесь точно не он, а ректор. Так-то!
Медитация…
Обратно я шла и размышляла вот над каким вопросом. Сразу-то не сообразила, а сейчас…
Я летала?
Да. Пусть недалеко, недолго, но летала. И усталости не чувствую. Что это значит? Что я могу летать. Понятно, через забор я так не перелечу, да и ни к чему. Уж не дурее меня тут народ, должны были сигнализацию поставить.
А вот взлететь ненадолго, чтобы не оставлять следов… к примеру, на траве или на песке… или затереть их и уйти…
Вот это – интересно. Осталось только все повторить уже осознанно.
А получится?
Надо, чтобы получилось. И лучше не в комнате, там наверняка следилки-жучки, а вот здесь, в парке, благо пока на мне камушек, меня не отследят. Работаем?
Я плюхнулась прямо на траву, благословляя себя за наличие мозгов. Только накидку сдернула.
Вот Аделас предлагал мне яркие платья, голубые, розовые… А я мозги включила. Лиловое у меня есть, темно-зеленое, темно-синее, черное… да, оно меня стройнит!
А сейчас на мне темно-зеленое. И пятна от травы будут не особенно заметны, да и трава уже сухая, а земля холодная.
Ничего, это не страшно. Тюлени вообще на льдинах лежат – и хоть бы чихнули! Так что я раскинула руки в стороны и сосредоточилась.
Вдох – выдох… Вернуть то чувство, только уже осознанно и всерьез…
Вдох – выдох…
И я сама себе не поверила, когда поняла, что отрываюсь от земли.
Ощущение было такое… нет, тяжеловато.
Я отвлеклась и тут же шлепнулась назад. Уй… сволочи! Что ж эта земля такая твердая?!
Так… а почему тяжело?
А тут тоже понятно. Зал для медитаций предназначен, чтобы побыстрее раскрыть потенциал учеников, поэтому там концентрированные магические потоки. И насыщенность силой высокая.
А здесь обычная территория, вот мне и сложнее. Но реально…
А если сидя? Или стоя?
Слова у меня с делом не расходились, поэтому я попробовала сидя. Твой контрфорс! А тяжелее!
А если стоя? Вообще песец!
Тяну, но на пределе… зато ощущение получается уже вызвать почти без проблем. Подумала – и полетела.
Хм… почему так?
Хотя все понятно. Лежащую тушку поднять легче, там другое распределение векторов, сидящую кое-как – это как с плаванием. Лежишь на воде – и она тебя держит. А начнешь стоя в воде двиигаться – нырнешь с ушками.
Можно, конечно, и стоя плыть. У меня есть знакомая, которая плавает хоть как, хоть ты ее вниз головой поверни. Но это единичный случай.
А тут… что магический эфир, что вода… держит примерно одинаково. Так что проблема в распределении потоков. И о полетах пока стоит забыть.
В здании академии насыщенность магией максимально возможная, на территории туда-сюда, а за воротами крохи остаются. Так что летать не получится. Максимум – пара минут в воздухе, затерла следы и удрала.
Не идеал. Но могли бы и того не предложить.
Ладно… что у нас там по времени? Кажется, мне пора в оранжерею.
Атара Инара Раймеллин дружелюбно улыбалась:
– Доброго всем дня, тэры и таэры. Сегодня мы с вами будем учиться сортировать семена.
Сначала мне это показалось странным.
Сортировать семена? Зачем? Их сразу нельзя ссыпать в мешок? И посеять? Но…
– Как вы знаете, какое-то семя всходит быстро, какое-то может вообще не прорасти… все зависит от здоровья семени, от его запаса энергии.
Вот теперь я слушала более внимательно. Было такое, Татка купила на рынке луковицы за бешеную сумму, а они, гады, вообще не взошли. И поди поругайся… бесполезно!
Как оказалось, есть семена с большим запасом энергии, есть с маленьким, есть вообще дохлые. Вот на первой стадии нам надо научиться их различать. Это тоже полезно.
К примеру, семена с большим запасом сил можно посеять хоть на Эльбрусе – они взойдут. А если их еще подпитать, так и вообще вымахают.
А семена с маленьким количеством сил надо или подпитывать – кстати, тоже дозированно, но это уже следующая стадия обучения, – либо сажать в благоприятных условиях, там они и без подпитки дадут всходы. Ну и конечно, мертвые семена… кажется, их тоже для чего-то применяют.
Но и об этом нам потом расскажут. А пока – вперед. Нас ждет наука селекция.
Стол, стул, поднос, несколько мешочков на столе и большой мешок с семечками рядом со столом. Бери и смотри, пока не закончатся. Или семечки, или силы, или терпение.
Заодно и ауры видеть научимся. Так сказать, тренируемся. Нет, не на кошках, кто ж студентам живое существо доверит? Для начала на семечках… тыквенных, блин!
Не сгрызть бы!
Если кто занимался бисероплетением или вязанием…
Есть такое понятие: «повтор действия». Одного и того же. Несколько сотен или тысяч раз.
Успокаивает?
Я бы так не сказала. На меня не успокоение снизошло, а скорее отупение. Такое состояние, когда ничего уже на фиг не надо и не волнует, и вообще…
Действие повторялось раз за разом. Я брала семечко и вглядывалась в его ауру. Выглядело это так, словно внутри семечка билось крохотное зеленое пламя. Такой огонек, как у свечки…
Какие-то семечки были все пропитаны зеленью, какие-то едва теплились, какие-то вообще были пустыми. И я раскладывала их по разным мешкам.
Взять. Вглядеться. Положить. И опять сначала. Взять, вглядеться, положить… ы-ы-ы! И ругаться нельзя.
Впрочем, постепенно я начала «прокачиваться». Сначала я смотрела только одно семечко, потом начала брать их уже по две штуки. Потом по три.
К концу занятия я уже могла одновременно посмотреть на семь семечек и разложить их по нужным пакетам. Атара Инара заметила это и подошла поговорить:
– Умничка, Ната. Все правильно. Тебе не тяжело?
– Не знаю пока, – я рассортировала очередную кучку. – Я правильно понимаю, это следующая стадия?
– Да. Все правильно. Вот, смотри…
Атара горстью зачерпнула из моего мешка. А потом как-то так ловко рассортировала семечки на подносе, словно они сами разбежались.
– Мне пока не потянуть.
– Ничего, ты на правильном пути. Главное – работай.
Я кивнула.
Буду работать! Хотя голова словно чумная… вот пилястра! И как в таком состоянии к ректору топать?
Кстати, а противозачаточных в местной аптеке нет?
Хм…
Знаю, садизма во мне хватает. Но как же перекосило таэру Валор! Это видеть надо было, когда я ввалилась в медпункт.
– Таэра, скажите, а у вас есть средство от головы?
«Топор!!!» – читалось в злых глазах «вороны». Но порекомендовать мне универсальную декапитацию она не успела. Потому как я продолжила:
– И противозачаточные, наверное…
Челюсть у вредной тетки отвисла так, что стали видны даже зубы мудрости… а нет, не видны. Или не выросли, или у местных они вообще не растут?
– Таэра Валор?
– Агх… кхм… Тьфу! Таэра, зачем вам противозачаточные?!
– Меня тут тэр ректор на ужин пригласил…
В этот раз «агх» вышло еще выразительнее. Я едва от брызг слюны увернулась. А кто ее знает, может, она ядовитая?
– Таэра Валор?
– Я… м-да. Сейчас, минуту.
А вот поделом тебе, ворона облезлая!
– Вот это – от головной боли, – передо мной на стол легла коробочка с мазью. – Втирать в виски.
– Спасибо.
– А это противозачаточные.
Красненькие таблеточки выглядели вполне симпатично.
– А их куда? Туда? Или…
– Нет. Скушать за полчаса до… интима.
Я кивнула и поблагодарила. Сунула таблетки в карман, а мазью сразу принялась натирать виски. А приятный запах, хвойный такой, с легкими ягодными нотками.
И словно на лесной поляне очутилась. Теплой, солнечной… сразу легче стало.
– Спасибо, таэра.
Голова словно и не болела. Кажется, и в воронах есть что-то хорошее? Определенно!
Как одеться к ректору? Вот ведь вопрос.
И нет! Не тот, о котором подумают женщины. Что мне к лицу, что не к лицу… с моими габаритами внимание все равно будут обращать не на лицо, а на попу. Она крупнее и заметнее.
Судя по пирожным с добавочками, у ректора на меня свои планы. Сексуальные.
А у меня на него?
Будем отдаваться или поломаемся для верности? От этого и выбор зависит. Если отдаваться, значит, платье нужно попроще, чтобы с крючками не возиться.
А если не отдаваться или покрутить носом, то можно и что-то посложнее. С крючками и завязочками.
А что? Пусть подумает, что на мой вес дозировку подобрал неправильно.
Я зловредно ухмыльнулась и принялась надевать черное платье. Строго, со вкусом, скромно, с изящной белой вышивкой по подолу и рукавам, а главное – даже я его с трудом застегиваю. Такие крючки идиотские сбоку, пока найдешь и попадешь в нужные петельки, все разматеришь.
М-да. Рассчитано на служанку или подругу. Которые помогут и застегнут. Самой – тяжко приходится.
Ничего, я и без помощников справлюсь. Никуда от меня вредная шмотка не денется.
Таблетку я скушала перед самыми дверями ректорского кабинета. А куда еще идти-то было? Я не знаю, где у нас ректор водится. Оказалось, не прогадала.
Мужчина стоял в дверях, как секс-символ Эр-Сианна. Вот б… балюстрада!
Откуда у них здесь рубашки из сеточки? И лосины? И волосы у него распущены, так что руки тянутся потрогать.
Как же это сексуально… а ведь и пирожных не ела! А скушала бы…
Офигеть! Тут бы на пороге все и случилось, капитель даю на раскрошение! Но и без пирожных что-то в животе дрогнуло.
– Тэр ректор…
– Наташенька, – красавец уверенно завладел моими руками. – Прошу вас! Просто умоляю! Садовар!
– Д-да…
– Прошу вас, проходите! Вы сегодня очаровательны! Этот цвет так подчеркивает вашу нежную кожу, и румянец у вас изумительный…
И провел пальцем по моей щеке.
Я вздрогнула.
– Не стесняйтесь! Вы очаровательны…
И почти втянул меня в кабинет.
Романтическая обстановка?
Да, именно так это и выглядело. И цветы в вазах, и даже лепестки на полу, и накрытый стол… Вот тут, конечно, он зря. Ну кто, кто сказал, что мне может понравиться вот это… все?
Мне бы картошечку, да с селедочкой, а еще лучше – с мяском. А тут сплошные пирожные, сладости, фрукты, вино…
Нет, этим – не наешься.
– С-садовар, я…
А меня уже усаживали за стол. И руку целовали, и в глаза заглядывали…
Вот честно – я поплыла. Почему бы нет?
Романтическая обстановка, красивый мужчина, будем надеяться, что и внимательный… у других и того не было. А любовь – есть ли она вообще?
Так что и вино, и конфету, и поцелуй в шею – я приняла все.
И когда теплые руки легли мне на плечи, я не стала отклоняться.
– Наташенька…
Голос ректора сам по себе надо внести в список афродизиаков. М-м-м…
А почему я… Что со мной?! Или?..
В глазах потемнело. И последнее, что я увидела, – быстро приближающийся к моему носу стол.
Садовар Лоринский не ожидал такого завершения вечера. Готовился он совсем к другому.
Даже возбуждающее принял, чего уж там. Мужчинам в этом плане сложнее, чем женщинам, тем можно просто лежать, а мужчине-то надо активно двигаться. И слова тут не помогут.
Хорошо еще, что возбуждающие средства не скажутся ни на детях, ни на их способностях.
Вот приворотное нельзя, а афродизиаки маги разработали. Чего уж там, когда браки по расчету, ради потомства – обыденность, поневоле извернешься.
И толстуху он накормил возбуждающим, и сам съел… Только вот почему она вдруг побелела и упала?
Садовар коснулся полной шеи, запуская диагностику. И сам побелел еще сильнее.
Судя по состоянию девушки… она умирает?! Подхватить ее на руки Садовар не мог, но левитировать – вполне. И телепортировался в центральный госпиталь.
– Что ж вы так, тэр ректор?! Еще бы пятнадцать минут – и девушка б померла у вас на руках, – выговаривал ему целитель спустя два часа.
Эти два часа Садовар провел в больнице, расхаживая по комнате и ожидая известий. А лекари суетились вовсю.
Был бы на его месте кто-то другой… Не Лоринский. Или тот же Аделас…
Наташа была бы уже мертва. Кто-то накормил ее веленой. Наркотик вступил в реакцию с алкоголем и афродизиаком и мгновенно подействовал. Девчонка впала в кому, и если бы в течение пятнадцати минут не начали чистить ей и кровь, и желудок, она была бы мертва.
Но кто?! Вельский?
Сегодня его не было в академии, он отпросился домой. И получил разрешение, все же выпускной курс. Мог он что-то дать Наташе?
Нет, ему это невыгодно.
А кто тогда?
– Какой сейчас прогноз? – оборвал Садовар целителя.
– Велена тем и хороша, что дает мгновенную реакцию. Но если начать ее выводить из организма, то и чистится он практически сразу. Думаю, завтра девушку надо еще подержать в госпитале, а послезавтра можно будет ее уже забирать.
– Отлично.
– Да, и червя мы удалили. Сами понимаете, тэр ректор, если его оставить, он сейчас бы угробил девушку.
– Да?
– Велена влияет на магический фон, это же не просто яд, а специальным образом обработанный. Не будь девушка так сильна, у нее и пятнадцати минут не было бы. Но велена очень плохо влияет на магов…
Садовар даже поморщился:
– Не надо рассказывать мне общеизвестные истины. Я в курсе, что у нее перенапряжение каналов, что она могла перегореть…
– Нет, тэр Лоринский. Как раз этого нет.
– Нет?
– У нее очень мощные каналы. Нет никаких перенапряжений, даже удивительно. Но пока мы все равно поместили ее в изолированную от магии палату, чтобы исключить даже малейшие случайности. Денек понаблюдаем…
Садовар кивнул.
Фактически велена давала взрыв каналов и разрушение магической системы. Маг умирал от шока, впадал в кому и не выходил из нее.
Магический яд. Только для магов.
Но если удавалось вовремя поместить мага в госпиталь, все становилось не так плохо. Почистить кровь, установить режим с минимальной магической насыщенностью, и постепенно маг восстанавливался. Не сразу, конечно.
А тут – день-два? Потрясающе! Какие от этой иномирянки должны быть сильные дети!
Но червя, конечно, пришлось удалить. Будучи магическим созданием и лишившись подпитки, он бы принялся выедать своего носителя. Или с удвоенной скоростью, или просто убил бы. Нет магии?
Сойдет и жизненная сила… это же червяк, он безмозглый.
– Значит, завтра вы за ней наблюдаете, а послезавтра ее можно забрать?
– Да, тэр Садовар.
– Хорошо. Я буду искать велену…
– Ни к чему, тэр Садовар.
– Простите? – удивился ректор. – Но я должен…
– Я не так выразился, тэр. Вот это было в кармане у девушки. Посмотрите…
На ладонь Садовара легла маленькая баночка с таблетками. Красненькими такими…
– Мы потому и яд быстро определили. И лечить сразу начали.
– Та-ак…
Баночки такие Садовар отлично знал. Сам закупал… для лазарета! Ауделия?!
– Причем половина таблеток здесь с веленой, а половина противозачаточные.
Мозаика сложилась. Садовар скрипнул зубами.
Идиотка ревнивая! Ведь отлично понимает, что никуда бы он от нее не делся, но…
С другой стороны, и не женился бы. На Ауделии Валор?
Да никогда! Вот она и приревновала, стерва такая! И Нату решила отравить… противозачаточное, говорите? Не сегодня, так в другой бы раз сработало. А велена в медпункте есть. Все дело в дозах, все есть лекарство, все есть яд. В таблетках, надо полагать, ее много, а вот если добавить, когда у мага каналы схлопнулись – такое тоже бывает, – может помочь. Пара случаев в академии была.
Что ж, с любовницей Садовар сегодня разберется. И пусть не надеется сбежать. Он знает, и где ее искать, и что с ней сделает, когда найдет. Она не на его интересы посягнула, а на интересы Лоринских. А за такое наказание одно.
Смерть.
Хотя можно даже не добивать. Магию она уже, считай, потеряла. Это вред, причиненный студенту, – она даже сбежать не сможет. Она уже наполовину мертва.
Но гадюк все равно надо добивать. Они и после смерти кусаются.
Ректор вежливо попрощался с лекарем и отправился к выходу из лечебницы.
Теоретически – можно телепортироваться обратно. Практически – и так минус три накопителя. Так вообще все запасы в минус уйдут, а заряжать?
Это или самому, или платить – и долго, и дорого. Проще нанять экипаж и доехать до академии с комфортом. Можно еще и подремать в экипаже. В академии ему точно покоя не будет. А Валор никуда не денется… дура!
Поговорки про жабу в Эр-Сианне не знали, но жабы в нем водились. Жирные…
Ауделия была в медпункте. Одна.
Сидела у стола, перебирала какие-то порошки и пакетики и даже головы не подняла, когда вошел Садовар. Выгорела начисто. Ауры практически не было. Пустое место, чистый лист.
Ректор тоже решил не тянуть:
– Зачем?
– Ты бы на ней женился…
– Да. Но это только для семьи и детей.
– А на мне никогда не женился бы…
Садовар и отрицать не стал. Да и голос женщины, тоскливый, отрешенный, не располагал к умствованиям. Она уже внутренне мертва. Она не собиралась уходить или прятаться.
– Никогда.
– Я тебя любила.
– Сейчас уже не любишь?
– Ненавижу. Не я… никогда… ни за что… всегда недостаточно хороша… ненавижу…
Все было ясно.
И заклинание, которое активировал Садовар, было, скорее, coup de grace – ударом милосердия. Когда душа выжжена, не так важно, жив ты или мертв. Второе даже лучше…
Садовар посмотрел на тело женщины, раскинувшееся на столе, потом подумал, оттащил его подальше от деревянных предметов, благо пол в помещении был выложен каменными плитками, и активировал еще одно заклинание. Испепеления.
Остатки потом можно будет ссыпать в цветочный горшок, вон на подоконнике, с лилиями. Или оказать Ауделии последнюю милость и развеять пепел по ветру. И все.
Ауделия жила одна, мужа и детей у нее не было, родные где-то далеко… скажет, что она уехала, никто и проверять не станет.
Так проще. Совесть ректора не то что не терзала, она даже рядом не проползала.
А то начнется вся эта ерунда: покушения на убийство, наказания, расследования, отчетность…
Ни к чему.
Репутация академии должна быть безупречна. А репутация самого Садовара – тем более. Ему скоро жениться, его имя окажется у всех на слуху… не надо, чтобы его абы кто трепал. Ни к чему.
Ей плохо. Ей больно, она почти умирает… я это чувствую. Я чувствую ее той частью искалеченной души, которая цепляется за алтарь.
И ничего, ничего не могу сделать… Даже передать ей еще сил… Она словно бы не может ничего принять. Она без сознания…
Если бы она тоже пролила кровь… Но этого не было, не было!!!
И я мечусь, словно загнанный зверь, по своей убогой клетке!
Наташа, Наташенька, Ната… Выживи, прошу тебя!
Если бы я мог молиться, мог отдать тебе те силы, которые у меня есть, мог хоть что-то… но меня просто нет. И сил у меня нет…
Остается только вспоминать детскую молитву, которой меня научила мать, и повторять безыскусные слова. И вплетать в них еще одно. Самое мое заветное желание.
Живи!!! Пожалуйста, живи…