Глава 12
До города я топала больше часа. Устала, стерла ноги, обматерила все на свете…
Дотопала.
Сначала пошли предместья, а потом и собственно город. Но я была уже такой усталой, что мне было не до иномирной архитектуры. В другое время я бы и конические крыши рассмотрела, и фронтоны, и пилястры…
Сейчас же…
Пить. Жрать!!! Умыться и посидеть в тишине.
А где находится лечебница, я тоже не знаю…
Выход нашелся быстро.
Если нельзя дойти, надо доехать. А ловятся извозчики так же, как и такси. Пару монет я заранее отложила в карман и одну показала извозчику.
Оживился, забегал…
Отвез меня сначала в небольшую кондитерскую, где мне набрали большую корзину пирожных. А потом и к лечебнице.
Все, что осталось от монеты, я ему честно отдала. Кажется, его дневной заработок. Ну и ладно, пусть ему будет. За это меня подвезли к самой лечебнице, даже идти не пришлось. Я кое-как заползла в дверь и наткнулась на пролетающую мимо знакомую медсестричку. Повезло.
– Таэра Син!
Девчонка аж подскочила на полметра, потом увидела меня и кинулась с восторженным писком:
– Таэра!!! Ура!!! Вы нашлись…
И потянула куда-то… ага, не с твоим весом, детка, меня буксировать. Я даже и упираться не стала, осталась на месте.
– Подробности будут?
Как оказалось – да!
Ректор лично нагрянул в лечебницу через полтора часа после явления Шарона. То есть… где-то минут тридцать тому назад.
Меня не оказалось в палате, и ректор начал обещать всем много разных неприятностей.
Пока поиски велись по лечебнице…
Я похлопала глазами:
– Таэра Син, давайте мы скажем, что я выходила за пирожными?
– Н-но…
– И у лечебницы проблем не будет. Вы же не тюремщик? И я могла захотеть купить в академию сладенького…
Таэра подумала пару секунд – и закивала:
– Давайте.
И потащила меня за собой. То есть потянула второй раз. Но теперь я поддалась.
Тэр Лоринский был грозен и внушителен.
Тэр Игон – бледен и недоволен.
Ну а мы… а мы всегда прелесть! Особенно я!
– Таэра! – возопил тэр Игон, увидев меня, всю такую обаятельную и с корзиночкой. – Вы где были?!
– За пирожными ходила, – честно созналась я.
Я же за ними ходила?
Ну… почти да.
– Почему никому не сказали?!
– А зачем?
Мы с тэром Игоном уставились на друга без проблеска понимания. Он гневался.
Я хлопала ресницами.
– Мы… вы должны быть в палате!
– Вы же сами сказали, что я здорова.
– Но я вас не отпускал!!!
– Я же не знала, когда вы меня отпустите. Тэра ректора задерживать неловко, а пирожных в академию купить хотелось…
– Наташенька, – медовым голосом осведомился ректор, – а в вашем мире так делают?
Я вспомнила областную больницу.
– Ну да. У нас вокруг больницы стоят и магазины, и киоски, и в самой больнице тоже, и купить можно что пожелаешь…
Садовар только руками развел:
– Простите, тэр Игон. Сами видите, Наташа действовала, как принято в ее мире.
Тэр только рукой махнул.
Понятно, мне бы нагорело, но ему уже даже ругаться не хотелось. Да и… разрешилось все хорошо? Вот и идите… да, и можно именно туда.
– Документы вы оформите, как полагается?
– Да, тэр Лоринский.
– Тогда Наташеньку я забираю.
Возражать никто и не подумал.
Дежавю?
Вот у меня оно и возникло. Снова мужчина, снова я, идем по лечебнице, снова коляска, правда, эта более роскошная…
И что примечательно – обоим мужчинам я не нужна. Только использовать меня нужно, вот и все, а что там потом со мной будет – наплевать им!
Ну и не обессудьте!
Может, решение обратиться к демонам и не самое умное, но если я и там сдохну, то хоть вам неприятностей вагон распечатаю.
– Наташенька, я так волновался…
Сироп лился на мои уши непрерывно.
И хорошая я, и замечательная, и ректор чуть импотентом не стал, когда мне поплохело…
Я даже и не прислушивалась. Раздумывала о своем везении.
Это ж как? Открывается к вам провал… фактически – летит ракета, а вместо ядерного заряда в ней букет цветов. Демоны черного заклинания ждали, а в них брачной тарелочкой запустили. Конечно, им любопытно стало.
Наверное, потому и поговорить решили.
Но это даже не половина дела – так, первый шаг. А вот что делать дальше…
– Наташенька, зачем вы эту гадость выпили?
Ага, пошел допрос. Я захлопала ресницами:
– Я противозачаточное пила.
– Зачем?!
– На всякий случай, – потупилась я. – Тэр ректор, вы мужчина привлекательный…
– Но зачем всякую гадость пить?
Тут уж я на него глаза выпучила. Он не знает, зачем пьются противозачаточные? Серьезно?
Надо просветить:
– Чтобы детей не было.
– Наташенька, мне уже давно пора обзаводиться и семьей, и детьми…
Мм… Упс?
– Не со мной же?
– Почему бы нет? Вы такая – единственная1 Умная, красивая…
Я даже головой замотала, что тот раптор. Мне всерьез делают предложение? На улице и в коляске? Спасибо, что в туалете не отловили. Дешево ж меня ценят!
– Тэр ректор, вы это всерьез?
Ректор потряс головой, вспомнил, что романтика – она в любом мире ценится, что женщины любят ушами, особенно когда носят в них бриллианты, и притормозил:
– Мы об этом вечером поговорим, Наташенька.
– А вечером мы с тэром Корделиусом разговариваем. О формулах.
Ректор поморщился, но рукой махнул:
– Ладно… пусть его! Я к вам потом зайду.
Я застонала:
– Тэр ректор! Умоляю! А спать мне когда?!
«Отвратительно прозаическая особа» было написано на лбу ректора. Но потом он все же сдержался. Не вспылил.
– Хорошо, Наташенька. Мы решим этот вопрос.
Мы. Как это мило звучит…
В своей комнате я закрылась на все замки. Сунула пирожные в холодильник и отправилась в душ.
Мыться и мыться.
Послебольничный синдром называется. Так и тянуло себя оттереть с ног до головы с душистым мылом, хотя ничем противным от меня не пахло. Но – хочется.
Я и занялась.
Постояла в душе, вымыла голову, порадовалась, что волосы короткие, до плеч. Надо бы и покороче, но тут беда. Вот Татка свои три волосинки просто не могла отрастить ниже плеч. Они секлись, выпадали… хоть ты какие маски делай.
Я бы свои и покороче обрезала, но они у меня пушистые. Короткую стрижку просто не сделаешь, будешь как одуванчик. Некрасиво и смешно получится.
А потом отмылась, полежала немного, взяла пакет с пирожными и отправилась в гости. К атаре Малинаре.
Местным чаем, то есть клафом, меня в этот раз поить не стали. Пакет с пирожными приняли, но постарались отговориться занятостью. Каюсь, не выдержала:
– Атара Малинара, это из-за ректора?
Комендант отвела глаза. Кажется, ей было стыдно.
– Мужчина он красивый…
И что я скажу? Что он козел?
– Да, красивый, – согласилась я. Развернулась и ушла.
Кр-расивый! Порвала бы на ленточки!
Таэра Фалли встретила меня более дружелюбно. И пирожным обрадовалась. Правда, клафом тоже напоить не предложила. В библиотеке нагревательные приборы держать нельзя. И магией пользоваться тоже.
А перерыв делать ей тоже никак, уже конец дня.
– Тогда дома, вечерком скушаете, – впихнула я ей пакет.
– Спасибо, Наташенька.
– Я рада, что вам понравилось. Таэра Фалли, а можно корыстный интерес проявить?
– Да, конечно…
Книжки про системы слежки и обнаружения я получила. Только назывались они «магический поиск». По крови, по волосам, по…
Что утешало – поиск был весьма несовершенным. Даже маг вроде ректора больше километра не тянул. Разве что с помощью.
Вот территория академии была полностью оборудована следилками… почти полностью. Поэтому здесь скрыться было сложно.
А в городе искать кого-то – нереально. Ауры просто забивают друг друга, наслаиваются, сливаются и снова распадаются. Коли уж на то пошло, лучшее место, где можно скрыться, – бордель.
Да-да, и через трое суток активной работы поиск по ауре тебе не грозит. Кое-какие параметры стопроцентно поменяются.
Не хотите так радикально?
Море. Озеро. Вообще любая вода отлично блокирует поиск.
Есть и другие варианты… это мне таэра Фалли и просто так рассказала. По принципу – чего скрывать, все и так знают?
Я поблагодарила и пошла за третьим пакетом.
К Раду.
Рад был на месте.
Сидел на ступеньках, опустив голову на руки, и выглядел таким несчастным…
Я подошла, коснулась спутанной темной гривы.
– Ну, что ты… что случилось?
Спросила… на свою голову.
Рад развернулся ко мне – и уткнулся лицом в мои колени. Да так и затих. Не умер, не уснул, дышал прерывисто, со всхлипами… И я поняла, что он плачет!
Что оставалось делать?
Только гладить его по волосам и приговаривать, что все в порядке, все будет хорошо, все живы, а остальное приложится…
Минут двадцать так угробили.
Наконец мужчина успокоился и сел напротив. Взял пирожные, сунул одно из них в рот, поблагодарил невнятным «Ы!». Я улыбнулась.
Почему так?
Красавец Садовар Лоринский вызывает омерзение. А страшный, как липосакция, Рад – улыбку? И злиться на него не хочется, и шарахаться. А хочется обнять и утешить.
Один уродлив внутренне. Второй внешне. А я выбираю конфету. Не обертку.
Наконец Рад успокоился, и я решила начать с важного:
– Рад, ты ведь разбираешься в артефактах?
– Ы.
То есть – смотря в каких. Это я уже поняла. Сняла с шеи сумку, вытряхнула из нее все, что внутри было…
– Ы-ы-ы?
– Да. Трофеи. Законные. Человек, который пришел с этой сумкой, хотел убить меня, но я оказалась сильнее.
– Ы?
– Надеюсь, он умер.
Я же не видела, как Шарона жрали! Может, его в три приема? Или вообще на развод оставят?
– Ы…
Рад подхватил один из золотых браслетов. Тот, который для женщины. И требовательно поглядел на меня.
– Ы!
– Дать руку?
– Ы!!!
– А… ты уверен?
– Ы-ы-ы-ы!!!
Дура я, наверное. Но руку я протянула.
– Ы-ы-ы!!!???
Рад смотрел на браслет от демонов. Я его, правда, дополнила фенечками из родного мира, и смотрелся он как пластиковый среди родных, но… Рад заметил.
И – понял?
– Ты знаешь, что это такое?
Кивок. И еще один, и снова кивок…
– Тогда ты понимаешь, что об этом надо молчать.
И снова кивки. А потом мужчина взял мою руку и пожал. Как бы говоря, я с тобой. Я рядом, я тебя поддерживаю, я одобряю. Ты сделала правильно.
Я и сама в этом не сомневалась, но получить подтверждение было приятно.
А с золотым браслетом пришлось повторить. Только руку дать другую. И браслет наделся и словно сжался у меня на запястье. Рад взял второй, вручил мне и снова произнес свое «ы».
Я послушно обраслетила его. С тем же результатом.
Рад поднес один браслет к другому, переплел наши руки…
На секунду я почувствовала боль. Словно иголкой кто царапнул… наверное, где-то краешек не заполирован. Так бывает.
А потом браслеты замерцали и словно растворились. Я чувствовала золотую побрякушку, знала, что она на руке, но не видела.
– И зачем мы это сделали?
Рад подобрал палочку.
Человечек… Еще один… ниточка между ними.
– Связь?
Кивок.
– Какая?
– Ы!
Пантомима была достаточно выразительной. Но как я поняла, если у меня будет беда, Рад узнает. И наоборот тоже.
Помочь?
А чем калека поможет против магов? Или чем я ему помогу? А, ладно! Пусть будут. Тоже золото, в своем мире пригодится.
Кольцо Рад взял с отвращением. Покрутил в пальцах, надел… и исчез.
Я помотала головой.
Исчез?
Да нет же! Вот он… или не он? Или…
Кажется, это и есть тот самый отвод глаз для Вельского. С помощью этой дряни меня из лечебницы и забрали… каз-зел!
А с черепом что?
Рад снял кольцо, отдал мне, но пальцем погрозил – осторожнее надо.
– Почему?
И снова рисунок. Человек, аура вокруг, кольцо… тут уж я сообразила быстро:
– Оно от меня питается? И силы нужно много?
Кивок был весьма утвердительным.
Остался только череп животного. Но его Рад взял, а потом крепко сжал в ладони и выдал номер. Встал на колени, сложил ладони и умоляюще посмотрел на меня.
Стало ясно, что зачем-то ему эта пакость нужна.
– Если так – забирай. Объяснишь, что он делает?
И снова кивок.
И снова рисунок: забора, который разламывается на части.
– Рушит барьеры? Все?
Кивок.
– Погоди… не открывает, как твой камень, а именно разрушает?
– Ы!
М-да… может, и мне бы пригодился? А с другой стороны, куда и зачем? Что мне тут разрушать – стены академии?
Да и подозреваю я, что эта штука, во‐первых, силу тянет, как пылесосом, а во‐вторых, заметно будет. Я же скрыть не смогу… Ладно! Пусть это будет моим подарком хорошему человеку. Он для меня отмычки не пожалел. И кстати…
– Рад, а ты мне дыру в заборе покажешь?
Рад кивнул и поднялся с крыльца. Двигался он, как ни странно, сейчас намного легче. Словно десять лет с плеч сбросил.
Я даже к себе прислушалась. А вдруг эти браслеты силу тянут или еще что? Но нет.
Сил как было, так и осталось. И энергии, и даже прибавилось немножко. Наверное, и правда связь. Это было бы логично. Вот привязал меня Вельский, заодно и маячок надел. Типа родительского контроля, чтобы знать, где я нахожусь.
Вельский…
Ведь его родня должна быть в курсе дела. И куда он поехал, и зачем… Шарон пропал, артефакты пропали…
А и плевать!
К ректору они с этим вопросом не пойдут, из академии меня надо еще выцарапать, а потом… потом я вообще удеру. Надеюсь.
Темнело.
Рад медленно шел по парку. Я шла в шаге за ним… вспоминая Ивана Сусанина.
Вот как?! Как ему это удается?! Идет – и листик не шелохнется. Травинка не дрогнет. А я уже раз шесть споткнулась, ушиблась, влезла башкой в паутину, собрала на себя ведро грязи…
Где справедливость?!
Рад этот вопрос нагло игнорировал. И шел, пока впереди не замаячила стена. То есть забор. Потом он пошел вдоль забора.
Я шипела, но шла за ним. И помалкивала.
Мало ли кто… Мало ли что…
Услышат – проблем не оберешься. Хотя Рад и настоял и на камушке у меня на шее, и на кольце. Для верности.
Прошли мы еще около трехсот метров. Потом Рад остановился, показал на камень, который для меня ничем не отличался от остальных, и произнес свое знаменитое: «Ы!»
Я подумала и дотронулась до него.
Нет? Значит, не о том подумала. Или не так сделала.
– Ы!
Рад дотронулся до груди и едва ногой на меня не топнул. Мол, не поняла, что ли?
Сразу – не поняла. А вот сейчас…
Камушек соприкоснулся с камнем, благо цепочка там была достаточно длинная. И часть стены просто отошла в сторону.
Каменной стены. Забора из старых таких, мхом поросших валунов.
– Ы?
А вот это уже я сказала. От полного ошаления.
– Ы, – поддержал Рад.
Но я и так поняла, что произошло. Это, видимо, ход времен того же Олмарского. И открывается он так же, как и в библиотеке. А если посмотреть, как на ауры?
Ну, точно. Есть у камушка аура. У всех она синяя, у него – голубая. И с разводами.
Почему не заметили?
Ага, только ректору и дела, каждый камень в ограде отсматривать. Наверное, просто не знали, а потом и забыли. Такое тоже бывает…
А за оградой свобода.
И чужой мир, в котором меня рассматривают только в качестве добычи. Я в нем ничего не знаю. Хуже арапа Петра Первого, тот хоть как-то во Франции пообтерся, а я тут вообще дикарем…
Я вздохнула и повторно коснулась камня.
Проем закрылся.
Я повернулась к Раду:
– Ты не мог бы меня еще немножко поводить? Чтобы я могла сама найти сюда дорогу?
– Ы.
«Конечно. И поводит, и покажет…»
Единственное существо, которое мне жалко будет оставлять в этом мире. Немой полоумный горбун. Ладно, не полоумный.
В артефактах он разбирается. И взгляд у него более осмысленный, чем раньше был. Наверное, он тут просто… одичал, что ли? Когда с тобой никто не разговаривает, когда ты никому не нужен… чего тут удивляться, что мужчина ушел в себя? А потом появилась я.
И оказалось, что он мне нужен. И я ему.
И мы подружились.
Вот он и проснулся от спячки. Такое бывает, и достаточно часто. А скоро я уйду…
Я бы взяла Рада с собой. Но в нашем мире он погибнет. Так же, как и я – в Эр-Сианне. Ему будет там плохо… и мне здесь плохо.
Безвыходная ситуация. Почему-то сильно хотелось плакать.
Утро началось с букета роз. Огромного! Нет, не так. Просто огроменного!!!
И ректора на другом его конце.
– Наташенька, я просто умоляю… сегодня вечером я исправлю свою ошибку, если вы позволите!
Я кивнула и зевнула.
Демоны, гады… меня ж тут… того, пока вы думать изволите! Вот что теперь делать? Отдаваться? Или поломаться для приличия?
Вообще порядочные девушки на первом свидании не дают. И на втором тоже. За ними поухаживать надо. Но тут же афродизиаки… Кстати!!!
Пакостность натуры тут же проснулась.
– Тэр ректор, а есть какие-то артефакты, определяющие посторонние вещества в пище? Или заклинания на эту тему? Вы мне вроде как обещали?
Мужика аж перекосило.
А ты думал, что у меня весь вес в попу ушел? Не-ет! На мозги там тоже с полкило осталось…
– Таэра, со мной вы можете ничего такого не опасаться.
– Не могу, – потупилась я, к восторгу всех подслушивающих (считай – весь этаж общаги). – Тэр ректор, мне сказали, что в моем организме еще и возбуждающие были обнаружены… я так не могу. А если я вас изнасилую?
Какие ж у красавца глаза стали! А откуда-то сбоку послышалось сдавленное хрюканье… Зря!
Ректор тут же вспомнил, что он – главный лев в саванне, сдвинул брови и медленно повернул голову. Зрителей как ветром сдуло.
А у него появилось время прийти в себя:
– Мы это вечером обсудим, Наташенька. Обещаю.
И улыбочка. И поцелуй руки… ну кто бы на моем месте удержался?
Вот и я не смогла… розы удержать не смогла. И букет совершенно случайно проехался по ногам ректора… сам себе и виноват. Розы – они колючие.
К чести мужчины – не взвыл. Даже не дернулся. Стоик!
Проверим границы стойкости?
Но пока ее хватило поулыбаться, откланяться и красиво уйти. А я еще раз зевнула и пошла ставить идиотский веник в вазу. А заодно размышлять, кто тут дурак.
Между нами говоря… оба?
Ректор – потому что считает меня Таткой. И с ней бы это все сработало, и на предупреждения она бы внимания не обратила, и сейчас бы млела рядом с Аделасом. Зато была бы счастлива пару лет.
Или я? Потому что решительно растоптала розовые очки и собираюсь сражаться за свою жизнь со всем миром? Даже без особой надежды на победу?
Глупо же трепыхаться? Правда?
А с другой стороны… Наполеон в 1812-м считал, что возьмет Россию и поцарствует, гитлеровские солдаты домой писали, что русские никак свое тупое сопротивление не прекратят…
Кто сказал, что Эр-Сианн хуже Наполеона? Тому разъяснили, и этим разъясним. И вообще, на каждого охотника найдется его персональный медведь.
Вы меня хотели?
Я пришла. Не обессудьте.
На завтраке было непривычно шумно и оживленно. Студенты переговаривались… Я подсела за столик к своей компании:
– Привет! Что случилось? Я пока не в курсе.
– Ну… ты и ректор – это тоже тема, – хихикнула Вариана.
Если она думала, что я смущаться буду, – зря. Я даже плечами не пожала, угрызая капустный салат.
– Почему нет? Он не помолвлен в отличие от того же Аделаса. Свободный мужчина, симпатичный, с достатком, с хорошим положением в обществе – я ничего не путаю?
Вариана задумалась, а потом качнула головой:
– Н-нет. Но…
– Почему он на меня клюнул?
Тут уже кивнул и Галан. Понятно, иномирянка, но ведь можно и кого-то другого подсунуть. Лоринских много, не один найдется, так второй. Ректор ближе, конечно, но это вопрос не расстояния, а желания.
– А чему вы удивляетесь? – решила я напакостить напоследок. – Вот оглядитесь вокруг, вы что именно видите?
Ребята огляделись, но смысла вопроса не поняли.
– Магов? – предположила Тамила.
Я закатила глаза:
– Выставку вы видите, Тами. Понимаешь, выставку! Вы все однотипные. Глаза – большие. Носы – прямые. Губы пухлые, волосы шикарные… да на вашем фоне любой, кто отличается, уже будет пользоваться успехом. Я же правильно понимаю, вы себя магией подправляете?
– Д-да…
– А что при этом теряется всякая индивидуальность? Не думали?
Кажется, эта мысль ни парням, ни девушкам в голову не приходила.
– И что? Теперь бородавки и шрамы на себя наносить? Или вообще татуировки, как у демонов? – презрительно фыркнул Лавир.
Я пожала плечами:
– Дело твое, конечно. Но лучше подумай головой. Лицо может быть красивым и без идеальных пропорций. И ты можешь быть весьма симпатичным, не увеличивая глаза и не надувая губы… погоди минутку. Где тут у меня тетрадь?
Не могу сказать, что я хороший художник. Но АСФ же!
Да и не надо мне Пикассо изображать, и Рубенса не надо. А вот несколько лиц набросать на листке бумаги…
Причем – лиц нестандартных.
Михаил Боярский и Василий Ливанов. Вениамин Смехов и Эммануил Виторган. А рядом – Евгений Леонов.
Я могу.
Фотографического сходства не получилось, но лица-то у них далеки от идеальных пропорций. И в то же время… вон как Тамила на Ливанова смотрит! Ага, лучший Шерлок Холмс всего кинематографа, причем по признанию самих англичан, – это вам не кот начхал!
А Галан хлопает ресницами на Боярского. Понятно, я его изобразила в роли д’Артаньяна. С кудрями и хитрой гасконской моськой.
Ну, не идеал. Но ведь прелесть?
– Это ваши… кто? – поинтересовалась Вариана, потихоньку отжимая листок в свою пользу.
– Это наши знаменитости, – не стала врать я. – Или вот…
На этот раз под карандашом появилась Наталья Варлей. В роли той самой кавказской пленницы. А Вера Алентова? Ирина Муравьева?
Вроде бы не идеалы, но…
«Москва слезам не верит» – и мировая известность. И ведь они были как в жизни. Не накачивали губ, не вживляли себе силикон, они просто жили в кино. Горели, светились, искрили…
И капелька их обаяния, кажется, смогла преодолеть пространство и время. Во всяком случае, Лавир на Наталью Варлей так посмотрел…
– Ребята, они неидеальны. Но разве они не красивы?
Дубль два.
Четверка за моим столом оглядывает столовую. И на красивых, кукольных личиках проявляется понимание. Не знаю уж, что они дальше делать будут. Но есть подозрение, что идеалы красоты у них поменяются.
Про ректора забыли наглухо. Я тем более напоминать не стала. Доела кашу, скушала три булочки и отправилась заниматься медитацией.
Спокойствие, только спокойствие. И наблюдение за соседями. И – не летать!
Постепенно, медленно я училась смотреть на ауры. И на конкретную, и на все сразу, и выделять детали, которые раньше от меня ускользали…
Представляла перед собой рунные круги.
Хорошо, что зрительная память у меня отличная. Ну что там… я чертежи могу копировать по памяти! Я – АСФ! Для меня начерталка – дом родной, а там и похлеще встречается, чем рунные круги. И посложнее… вы видели хоть раз чертеж жилого дома? Поэтажный план? А коммуникации?
Кусаться начнешь! А я могу все это сделать!
Рунные круги, конечно, не слишком привычны, но эйдетическая память[23] правит бал. Какая мне, по сути, разница? Что теорема Пифагора со всеми ее чертежами и доказательствами, что рунный круг? Только что сложность побольше…
Да и тренировалась я в свое время. Не знала, что тренируюсь, но была у нас в детстве игра. Поглядеть на фотографию, а потом сравнить, кто больше деталей запомнил. Я думала, отец просто так, а он меня учил. Он, кстати, тоже архитектор.
Сначала лучше получалось у отца, потом у меня…
Сейчас я рассматривала ауры. А когда надоело, начала воспроизводить рунные круги.
Книгу я запомнила… подозреваю, там и магия была вложена, чтобы оно осталось у меня в голове. Но никакая магия от работы не спасает.
Хоть что тебе вложи, хоть всю теорию, а без осознания, осмысления, без труда – нет, не станет она твоей.
Так кто-то может долго копаться в справочниках, а кто-то сразу скажет, и в какую книгу лезть, и на какой страничке ответ. Для кого-то справочники так и остались приложением. А для кого-то стали частью разума.
Круги воспроизводились легко. И я знала, если я захочу напитать их силой, я справлюсь.
Но… Вот и оно, что – но!
В тот раз мне помог Шарон. Он, конечно, не ожидал такого, но силой-то он в меня ударил!
Попал в круг, подпитал его, ну и… получил на свою голову. Пусть теперь покоится с миром. А что мне делать сейчас?
Это был вопрос на сто баксов. Или на сто баллов.
Я сильная, да. Но я пока недоучка, чтобы не сказать – ноль без палочки. И навыков у меня нет. И вообще… провал открывать – это не взлететь на три сантиметра, и то случайно. Есть подозрение, что моих сил тупо не хватит. А откуда и что взять?
Есть ли в этом мире аналог батарейки? И если да, то где его взять, сколько он стоит?
Этот вопрос я и задала атаре Сверасс, когда занятие подходило к концу и ученики начали выходить из состояния расслабления и отрешенности.
Атара даже брови подняла:
– Таэра, вряд ли вам это пока нужно…
Я развела руками. Мол, и рада бы, но…
– Атара, вы же знаете, я недавно в больнице оказалась. А так… хорошо было бы. Есть батарейка, взял, подзарядился, сил опять хватает…
Атара вернула брови на место:
– Я и забыла, таэра, что вы не знаете многих вещей. Хорошо, сейчас я найду для вас литературу. Остальным будет не слишком интересно это слушать…
Ну что – прощай, обед? Буду жевать и читать, все равно больше некогда…
Методичка меня не порадовала. Вот ни разу, ни два раза.
Как оказалось, накопители есть. Только делаются они из бриллиантов. И стоят не дешевле, чем алмаз «Хоуп» в нашем мире. Еще и не укупишь.
Еще и потери энергии большие.
Проводя аналогии, если накопитель – это стакан, то в тебя попадет примерно третья часть содержимого. Остальное прольется.
Это – если накопитель стандартный.
Если ты делаешь его под себя, тут уже неважен материал. Что тебе нравится, то и бери, хоть шерсть с кошачьего хвоста, хоть старый носок. Лишь бы на себе носить. Но конечно, драгоценные камни или металлы более емкие.
И напитывай своей силой. Регулярно, раз или два в день.
Тогда, года через два, у тебя будет заряженный тобой личный накопитель. И ты сможешь забирать из него силу. Тут есть большой плюс. Сколько положил, столько и забрать сможешь. Но это и ритуал, и руны, и кровью его привязать надо, и…
Мне – не светит. Я здесь столько не проживу, это уж точно. Как все… непозитивно.
А что делать? Сила-то нужна… Я ожесточенно читала методичку. Книга, конечно, не виновата в моих проблемах, но… укусила бы.
Ага… есть возможность. Собственно, о ней и в нашем мире знают.
Жертва. Берем человека, которого не жалко… У меня такой есть?
У меня таких нет. Мне всех жалко. Самое забавное, методичка не рекомендовала употреблять животных для жертвоприношения. Только человек, только хардкор!
С чем это связано?
Половину терминов я не поняла, но суть уловила. Человек, видите ли, мыслящий и разумный. И аура у него мощнее, чем у кошки. Ну с мыслящим я бы поспорила, мой пес Бакс был куда как умнее многих моих одноклассников, но насчет ауры…
Человек – подходит. Животное – нет.
Я даже пожалела сатанистов в своем родном мире. Они-то петухов по кладбищам режут или еще кого… ну, убогие, что поделать? Не знают они, что никогда и никто к ним не явится. Это ж практически оскорбление для высшей сущности.
Вы мне чего – петуха в жертву?
Не-ет, вы мне грешника подайте! Насильника, убийцу, какого-нибудь маньяка… вот это будет самое то. А невинная жертва…
Она – невинная!!!
Ее душа отправляется к Богу, да еще и на перерождение. И к демонам не попадет ни при каких условиях.
Невинная, да еще и смерть мученическая… но учебников у нас в мире не выпускают. По таким вещам.
А зря. Может, число идиотов бы уменьшилось? Или всякой сволочи бы поубавили? Как вариант? Представляю, как сатанисты начали бы охотиться за маньяками, чтобы принести достойную жертву повелителю тьмы.
Есть и еще одна возможность. Но тут есть реальный риск загнуться. То есть активировать рунный круг своей кровью.
При этом раскладе все становится весело и интересно.
Когда ты просто напитываешь его силой, ты как-то протягиваешь щуп от своей ауры к рисунку. Конечно, опытные маги это делают умеючи. А у новичков щуп нестабильный, большая часть энергии просто рассеивается в пространстве…
Вот как у меня.
А если я активирую руны своей кровью, то силу вкладываю напрямую. Это хорошо, это положительно. Минус один.
Не хватит силы на заклинание – и здравствуй, милая мумия. Высосет тебя досуха, можно сразу и в саркофаг заползти. Так что лучше не рисковать. Или хотя бы иметь подстраховку.
Увы, не мой случай.
Это я о подстраховке, если что. А метод у меня есть только один. Кровью, говорите?
Где бы разжиться медицинским шприцем? Желательно в стерильной упаковке? А то подцепишь иномировой СПИД, лечись потом…
Тэр Корделиус смотрел на меня как на икону.
Я ему рассказала про Эвариста Галуа[24].
Заодно пришлось рассказать про теорию полей и теорию групп. Ну, и про группу Галуа тоже. Тэр Корделиус подвис.
Насколько я поняла, здесь такую сложную математику не практиковали. Мы бы, собственно, тоже, но так получилось… нравится мне это дело, нравится! Может, я бы и в математику пошла, но кушать хочется…
А в школу не хочется вообще.
От экономики меня перетряхивает, IT-технологии вообще не привлекают. Вот и приходится заниматься строительством.
А математика – это так, для души.
Оказалось, что здесь это тоже востребовано. Тэр Корделиус записывал, уточнял и под конец сознался, что ему нужно это обдумать. А уж потом разговаривать.
Дескать, где-то он видел аналоги, но не уверен. И хочет сначала посмотреть, прикинуть…
Я спорить не стала. Хочет – пусть развлекается. А я пару дней отдохну, тоже неплохо. Вон на столе какая стопка книг лежит…
Между нами говоря, когда я удеру из этого мира, от магии отказываться не стану. Глупо же!
Это как от руки или от ноги отказаться… ну, не знала ты о ее наличии, не пользовалась, но теперь-то можно?
А раз можно, значит, и нужно.
Вот она, «Раскачка потоков в условиях малой энергонасыщенности», старая, еще лет пятьсот тому, если не больше.
Вот она – «Ментальная магия». Вот «Рунная магия». Вот «Ауристика»…
Даже если половину не пойму, тут главное – прочитать и запомнить. С остальным будем разбираться уже в своем мире.
А еще ректор…
Ы-ы-ы!!!
Вот какого хвоста кошачьего вместо тихого и приятного вечера с книжкой и колбасой я обязана тащиться к озабоченному семейным статусом идиоту?! А идти придется, кто б сомневался.
Если гора не идет к Магомету, то Магомет уж точно припрется. И всю малину обгадит…
Простите, товарищ пророк. Вы, может, так себя и не вели. А вот ректор…
Козел он! И все тут!
Ректорский кабинет был повторно превращен в гибрид борделя с рестораном. Или его с того раза не разбирали?
Цветы, вкусняшки, сам ректор… для разнообразия – в черном. Но ему идет, ему все к лицу. Выглядит он так сексуально, что съела бы.
Или нет?
Я прислушалась к себе. Самое забавное, что… нет?
Я его вижу, но никакого интереса не проявляю. То есть вообще, как к стенке. А мужчина-то старается, мужчина работает…
Мужчина и ручки целует, и приобнять пытается за то место, где талия должна быть, то есть сейчас она уже там появилась, и взглядами обстреливает, и…
Минутку?
Я уточнила насчет определения примесей – но в пище! А как насчет ароматизаторов? Слизистая носа – тоже слизистая. И нанюхаться можно ничуть не хуже, чем наширяться…
Я невозмутимо села за стол, напротив ректора. Улыбнулась:
– Тэр ректор, так что там с заклинаниями на определение примесей?
– Проверяйте, – предложил тэр. – Смотрите, Наташенька, вот такой рунный круг, самый простой. Вам он будет как раз под силу, вы его размещаете над тарелкой… активируете… Если загорелся синим – значит, безопасно.
Ректор и говорил, и показывал. Я смотрела, запоминала:
– Вот так?
Получилось вполне нормально. Правда, на три блюда сразу, но это уже детали. Ну, промахнулась с размерами… немного.
– Отлично, Наташенька! Просто замечательно!
И столько энтузиазма в глазах, не знала бы, какие у него планы на мой счет, – поверила бы.
Мы выпили вина.
Я попробовала мясо в сложном соусе, потом какие-то интересные овощи, потом что-то еще…
Афродизиаки?
Если тут и было нечто такое… не полная ж я дура! Я отлично понимаю, что можно один компонент добавить в одну тарелку, другой в другую, а в желудке-то они и смешаются. Но… или не смешались, или не подействовали…
Ректор вызывал у меня не больше эмоций, чем статуя Аполлона. Разве что тянуло порассуждать о великой кастрации[25].
Ректор сыпал комплиментами, брал меня за руку, перебирал пальцы, целовал запястье…
И ощущение было такое, что он чего-то от меня ожидает.
А чего?
Что я должна делать, чтобы не вызывать подозрений? Кинуться ему на шею с воплем «Паша, я вся ваша»? Или не кидаться?
Или упасть в обморок? Или…
Да знать бы, где падать! Тьфу, фундамент ленточный!
Романтическое свидание прервал противный зудящий звук.
«У меня зазвонил телефон…» – вспомнилось мне бессмертное от Корнея Чуковского. Ректор скривился так, что я даже к нему в тарелку посмотрела. Может, туда чесночка натрусили? Или перчика? Халапеньо?
Нет, вроде все нормально, как лежали два кусочка мяса, так и лежат, уже и пленочкой соуса подернулись, застывающей…
– Простите, Наташенька.
– Ничего-ничего, Сад, все в порядке, – заверила я.
Да, сократить пришлось. А что до Сада – так до маркиза же! Как по мне, козел был тот еще и сволочь порядочная, вот и не будем забывать. Эти – не лучше!
Лозунгом возьму и на одеяле вышью!
Садовар прошел к двери в кабинет и приоткрыл ее. Хм, интересно…
Не самый слабый маг и вообще ректор отлетел в сторону так, словно ничего не весил. А в проем медленно вплыло инвалидное кресло.
И в нем – мумия… нет. Вроде пока живой, вон как глазами вращает. Значит, стращает? Нос крючком, волос на голове вообще нет, даже брови с ресницами и те осыпались, туловище худющее…
– Что с моим внуком, Лоринский?!
– С ним что-то не так? Он у меня отпрашивался на практику, на пару дней, – удивление ректора было неподдельным.
А вот мое…
Хорошо, что веники меня хоть чуточку прикрывают! А то бы вообще писец. Потому что к пропаже одного-то внука я точно причастна.
Шарон Вельский, вот кого могут разыскивать днем с фонарем.
Он же должен быть явиться в расположение части… простите, в семью, с собачкой-иномирянкой, а вместо этого – что? А ничего.
Нет его. И с кого тут спрашивать?
Теоретически можно начать как раз с Лоринских. Можно бы и с меня, но я на территории академии, фиг доберешься… да и вообще! Что я могу-то? Я иномирянка, создание по определению тупое… где мне с таким крутым магом справиться?
Не-ет.
Если что – буду ныть, что я его не убивала. И пусть проверят хоть на каком детекторе.
Его демоны скушали? Или нет? О, кстати, можно даже заявлять, что я не знаю ничего о его судьбе. А с какого конкретно момента… ну, вот как получилось, так и не знаю. И весьма этим довольна.
А скандал набирал обороты.
Вельский-дед орал, что внук был в академии, а потому предъявите.
Лоринский-ректор тоже орал, что Шарон отпросился на практику. Вот бумага за его подписью, у нас тут не абы какая шарашка, вот сведения с ворот. Вышел тогда-то и не вернулся. А уж в чем он там практиковаться хотел…
И не примешивайте сюда его диплом! Там уже все написано, проверено и облизано со всех сторон! Уже и подписано кем надо!
Вельский постепенно сбавил напор. Видимо, понял, что ректор ни ухом ни брюхом… то есть вообще не при делах. А может, еще и проверил как-то…
Кто их, магов, знает?
Я в это время тренировалась разглядывать ауры. И честно говоря – бэ-э-э!
Если у ректора пятна встречались, такие, черные, похожие на отожравшихся пауков, то у этого… у него вообще светлого ничего не было. Судя по всему, это не мумия – это сволочь. Неважно, что в инвалидном кресле, его можно хоть под капельницу уложить, хоть на икону повесить. Все одно – гад.
Но долго шипеть ему не дали.
Ректор отбился, выпроводил назойливого гостя за дверь и вернулся ко мне.
И опять на его лице отразилось разочарование. Нет, а чего он ждал-то? Вот чего?!
Знать бы, я б сыграла. А вместо этого пришлось сделать невинные глазки:
– Тэр ректор, вы уж простите… я пойду, наверное. Все настроение этот маразматик испортил…
– Вы уверены, Наташенька?
– Да, Сад. И устала я, и вставать завтра рано, и голова что-то разболелась… простите, я пойду.
И ушла. И чувствовала себя довольной по уши, пока топала в общежитие. Почему?
Не знаю. Но хорошо-о-о…
– Ты что мне подсунул, сволочь?!
– Тэр, да вы что! Первосортный же товар!
– Да?!
Ректор был весьма и весьма чем-то недоволен. И тряс невысокого мужчину, как тот медведь ту грушу. Мужчина верещал, но не отбивался. А то махнешь так ручкой или ножкой – и оторвут. А потом и голову.
– Чем хотите поклянусь! Хоть своим здоровьем, хоть силой – товар первый сорт! Как для себя отбирал! Как для родного сделал! Магией клянусь!!!
– Да?!
Ректор отпустил воротник и даже отряхнул человека во врачебной форме. Почувствовав, что бить пока не будут, тот приободрился и заговорил более уверенно:
– Тэр ректор, это один из самых сильных возбудителей на данный момент. Вы все добавили правильно? Синий пакетик в вино, красный в мясо, зеленый в соус?
Садовар Лоринский кивнул, подтверждая, что все правильно.
– И ваша партнерша попробовала все?
– Да.
– А сколько времени прошло?
– С полчаса…
– Хм… она должна была сама на вас накинуться.
– Куда там! Сидела как деревянная!
– Странно. Очень странно… тэр ректор, а она не принимала ничего… ну, вы понимаете, защитного?
– Уверен, что нет. Ей и взять такое было неоткуда, и не знает она, что именно применять.
– Да… и средство я вам дал… что-то бы да проявилось. Оно же магическое… Тэр ректор!
– Да?!
– Ваша дама – не замужем?
Садовар выпучил глаза так, что посрамил бы любого кальмара:
– Нет!!!
– Полноценный магический брак тоже мог бы дать такую защиту.
– Ее обследовали не так давно! Она еще девочка… да вот, позавчера была…
– Бабам для этого много времени и не надо.
Садовар качнул головой:
– Нет… это не тот случай. И негде было, и не с кем, и я бы почувствовал…
– Ну, тут смотря какие артефакты применялись, – пожал плечами доктор. – Но случай, конечно, странный. Скажите, могу ли я узнать, что это за таэра или атара, и обследовать ее?
– Пожалуй, можете, – кивнул Садовар. – Я с ней поговорю, и обследуйте. Какие еще могут быть варианты, кроме магического брака?
– Защита. Мощная и старая. Таких сейчас уже не делают.
– Вряд ли. Еще?
– Личная невосприимчивость. Такое тоже бывает, как и аллергия.
Садовар чуточку успокоился. Вот это могло быть. Еще как могло…
– А последствия отравления веленой?
– Не знаю. Надо смотреть… но в принципе яд магический, афродизиак тоже магический… раньше таких тестов не проводилось, а сработать могло.
Садовар расслабился окончательно.
Скорее всего так и случилось. Эх, болван! Надо было не магические средства выбирать, а обычные. Тогда бы…
А еще – что случилось с Вельским? Почему запаниковал его дед?
Надо бы разузнать подробнее… и не забыть пригласить Наташу еще раз. На послезавтра.
Никуда его личная иномирянка от него не уйдет. Если сначала это был вопрос пользы для семьи, то сейчас речь уже идет о его личной гордости! И самолюбии! И вообще…
Да что это такое?!
Он ей такую честь оказал! Ухаживает, цветы дарит, на посмешище себя выставляет, а она?! Она вообще не понимает, о чем речь?!
Так ведь нет! Понимает!
Тогда получается, что сам ректор ей не нужен. И неинтересен. И… обидно же, тэры! До ужаса обидно!