ГЛАВА 10. Шкатулки

В воздухе пахло гарью и розами. Тучи неподвижно висели над вечным городом.

Маркус шёл вперёд, едва замечая лица людей и фасады домов. Мысли о смерти управляющего не давали ему покоя. Он знал этого человека семь лет, но Цебитара беспокоил не столько факт того, что теперь он потерял верного слугу — похоже, убийца всё же существовал. Но почему он был так близко и не нанёс удара — Маркус не мог понять.

Он снова и снова перебирал в уме имена врагов. Любой в городе мог стать заказчиком. Значит, из города следовало уехать… но нет. Они не дождутся такого позорного бегства. Кем бы ни был убийца, он всего лишь пешка, фишка на доске. Он умрет, так же как и любой, кто захочет встать на пути у Цебитаров. И этот бой, как обычно, предстояло принять в одиночку.

Маркус потёр глаза. Усталость… она не проходила. Проклятая императрица. Прежде он мог стоять в карауле по три дня — и оставался свеж для светских дел. Теперь светские дела выматывали так, что о карауле не могло быть и речи.

Прежде всего следовало удалить от себя Клементу. Это спорное решение, но, если удар может прийтись по его близким, пусть лучше будут слуги. Он ограничится письмами. Она может оказаться очень полезна, но только не рядом. Главное, чтобы она оказалась достаточно верна.

Маркус помотал головой. Крики гуляющих вырвали его из задумчивости — как раз вовремя. Он стоял на перекрестке семи лучей — в самом центре вечного города. Нет. Так не пойдёт. Он сделал несколько шагов назад и свернул на узкую извилистую улочку, тонувшую во мраке.

В переулке царила тишина. Только слабо звенели подковы где-то вдалеке. Маркус убрал руки за пояс, пошёл медленно, наслаждаясь этой тишиной и воздухом, который пах только конским потом и дублёной кожей. Никаких роз. «Надо купить дом в трущобах, — подумал Цебитар, — будет хорошо отдыхать. И ни одна скотина не явится туда с визитом».

Позади зазвенела сбруя. Маркус остановился.

«Попался», — подумал он. Впереди, перегораживая дорогу, мелькнула ещё одна тень.

— И кто тут у нас? — спросил он, наблюдая, как приближается фигура, закутанная в плащ с капюшоном.

Сзади повеяло холодом. Маркус отскочил. Болт зарылся в землю в полушаге от него. Противники не были настроены на болтовню. Перезарядить арбалет — три секунды, если у стрелка наготове нет второго. Маркус напрягся и снова отпрыгнул в сторону, стараясь оказаться спиной к стене — не вышло. Сзади его схватили за плечи руки в кожаных перчатках. Он ударил противника локтем в живот и, перекинув через плечо, наступил на горло. Коротким взглядом окинул улицу. Темно. Цебитар выхватил из-за пояса конский кнут — единственное оружие, которое было у него с собой, и, коротко замахнувшись, хлестнул подступавшего к нему человека. Он старался попасть по горлу, и это ему почти удалось. Человек отпрыгнул назад, схватившись за лицо, и завыл. Слева наступал ещё один, и где-то наверху был арбалетчик. Этот беспокоил его больше всего. Маркус отвлёкся, изучая череду тёмных окон, и, возможно, получил бы удар ножом под рёбра, если бы ещё одна фигура не вмешалась в драку. Неизвестный двигался быстро и чётко. Оказавшись около одного из убийц, он схватил его со спины и безупречным движением свернул тому шею. Затем сделал ещё один полушаг к оставшемуся в живых убийце и, взяв его за горло, поднял в воздух. Свободной рукой он вырвал нож из трепыхавшихся рук и замер. Маркус не сразу понял, чего ждёт незнакомец. Вместо того, чтобы нападать, он наклонился и проверил пульс убийцы, лежавшего у его ног.

— Быстрее, патриций, — услышал он знакомый женский голос и облегчённо вздохнул.

— Там арбалетчик, — хотел было предупредить он.

— Мёртв, — сухо отрезала Риана, — что делать с этим?

Маркус подошёл вплотную.

— Кто тебя нанял? — спросил он. Убийца молчал.

Маркус отвёл в сторону руку Рианы и сам взял убийцу за горло. Он стоял совсем близко, так, что даже в темноте противник видел золотистые искры в его глазах.

— Ты должен знать, что говорят обо мне в городе. Я могу начать причинять тебе боль прямо сейчас или сначала позволить отдохнуть у себя дома. В любом случае ты лишь потратишь моё время, потому что говорят все. Я спрошу ещё раз, а потом начну ломать тебе пальцы по одному. Итак. Кто. Тебя. Нанял.

— Сант, — прохрипел убийца.

— Он лжёт, — услышал Маркус из-за спины.

Патриций склонил голову на бок, взял в руку кисть убийцы и сдавил мизинец. Убийца закричал. Риана отвела глаза.

— Дариус Сант, я не вру!

— Хорошо-хорошо, не нервничай так.

Маркус быстро выхватил нож из рук Рианы и коротко ударил убийце под рёбра. Глаза бандита расширились, из горла вырвался хрип, и по подбородку потекла струйка крови.

— Где лошади? — спросил Маркус, убирая кинжал за пояс.

— За углом дальше по улице, — голос Рианы прозвучал неожиданно глухо. Не оглядываясь, Маркус пошёл в указанном направлении.

Уже когда он запрыгнул в седло, Риана взяла его за локоть и заставила обернуться. Голубые глаза казались осколками льда в темноте.

— Зачем вы это сделали?

— Убил его? — Маркус поднял бровь, — не брать же мне его домой.

— Нет. Зачем сломали ему палец.

Маркус пожал плечами.

— Проверка на честность. Поехали отсюда. Пока стража не проснулась.

***

— Сант.

Маркус подумал, что предпочёл бы увидеть Клементу.

— Вы мне не рады?

Маркус бросил короткий взгляд на спутницу. Риана остановилась на шаг позади него — как подобает рабыне. Поза её была расслабленно уставшей, как обычно. Только теперь Маркус заметил, что у Рианы нет при себе оружия. Командор небрежно бросил кинжал на тумбу у двери и прошёл к любимому креслу.

— Разве не поздно для светского визита? — он внимательно наблюдал, отреагирует ли Сант на брошенный нож, но лицо гостя оставалось неподвижным.

— Я жду вас давно, и мне не хотелось уходить ни с чем.

— Итак. Вы меня дождались. Что дальше? — Цебитар поднёс пальцы к глазам, но тут же остановил руку.

— Я хочу говорить с вами наедине.

Маркус задумчиво посмотрел на рабыню. «Кто из них заслуживает большего доверия?» — спрашивал он себя.

— Полагаю, нет. Говори или уходи, но условий мне не ставь.

— Что ж… Хорошо. Но это не в твоих интересах.

— Я понял. Переходи к делу.

Сант взял со стола кувшин с вином и наполнил себе бокал. Он опустился в свободное кресло, старательно изображая непринуждённость.

Маркус ждал.

— Скажи, Цебитар, откуда пошла та неприязнь, которую ты старательно демонстрируешь в отношении меня?

— Полагаю, она началась с того, что твой отец предал моего, а затем погиб при таинственных обстоятельствах — в которых твоя семья почему-то обвинила меня, — спокойно ответил Цебитар.

— М-да… Пессимистичный взгляд. Я надеялся, мы давно разрешили этот вопрос.

Цебитар поднял брови.

— Скажи, Маркус, ты знаешь, где теперь твой отец?

Цебитар поморщился.

— Знаю, Дариус. Пьёт вино в небесных чертогах и лапает валькирий.

Сант рассмеялся, но Цебитар остался серьёзен.

— Ты, наверно, хочешь рассказать, почему вдруг вспомнили о моём отце, — одёрнул он гостя.

— Действительно. Хочу. Скажи, Цебитар, отец ведь наверняка оставил тебе множество дорогих безделушек. Не было ли среди них кольца с опалом?

— Не припоминаю, — Маркус покачал головой.

— Жаль… дело в том, что когда-то давно мой отец проиграл такое кольцо в карты. Теперь же оказалось, что моя сестра — ты помнишь Эмилию? — с ума сходит, мечтает его заполучить.

— Я помню Эмилию. Прекрасная патрициана. Никогда бы не подумал, что она сходит с ума по таким безделушкам. Быть может, подарить ей пару колец ко дню рождения?

— Нет-нет. Эмилия хочет именно это. Говорит, помнит его с детства.

— Понимаю, — Маркус скорчил сочувствующую мину и кивнул, — жаль, но отец действительно оставил мне много безделушек. Я не могу сказать, было ли такое кольцо среди них, а если и было, не продал ли я его или, — он усмехнулся, — не проиграл ли. Знаешь, времена бывали разные.

— Что ж… похоже, я ждал напрасно, — Сант вздохнул, — в любом случае, если вдруг кольцо у тебя обнаружится… я дам за него хорошую цену.

Маркус кивнул и встал, чтобы пожать гостю руку.

У самой двери Дариус Сант остановился.

— Кстати… прекрасная Церера просила передать тебе, чтобы ты не беспокоился.

— Беспокоился? — Маркус поднял брови в искреннем удивлении.

— Да. Она погостит у меня неделю или больше. Хочет помочь мне с поисками кольца. Ты же знаешь, девушки так отзывчивы. Особенно Клемента.

— Что ж… спасибо, что сказал, но я и не думал беспокоиться. Клемента отлично может побеспокоиться за себя сама.

Они раскланялись. Маркус выждал ещё некоторое время, чтобы убедиться, что Сант ушёл. Только когда снаружи послышался стук копыт, он сдвинулся с места и разлил по бокалам вино.

— Не стой как статуя, — бросил он через плечо и, пока Риана снимала плащ, подошёл к постели и нажал на невидимую пружину. Из остова кровати выскочил маленький ящичек, в котором лежала малахитовая шкатулка. Маркус открыл её, вздохнул с облегчением и поставил на стол.

— Похоже, это место ненадёжно, — заметила Риана. Она стояла у стола, принюхиваясь к одному из бокалов.

Маркус последовал её примеру.

— М-да… Остролист…

Он аккуратно вылил вино обратно в графин и, открыв окно, выбросил бокал. Затем подошёл к стене и, нажав ещё одну потайную пружину, достал бутыль коньяка и две рюмки.

— Меня всё ещё беспокоит смерть управляющего. Та, что случилась сразу после того, как ты пришла в себя, — сказал патриций и искоса посмотрел на Риану.

— Убийца очень близко, — сказала Риана задумчиво. — А что с этим кольцом?

Маркус сел в кресло, и Риана последовала его примеру. Патриций разлил коньяк, и они сделали по глотку.

— С кольцом… что же с ним, чтоб лемуры его забрали. Видишь ли, я не знаю. Кольцо оставил мне отец. Он очень дорожил им. Он приказал хранить его и не то что не давать никому в руки, даже не показывать.

— Интересно.

— Да не очень. Мы живём на руинах многих древних городов, и все они хранят свои тайны. А больше всего тайн — у Вечной Империи.

— Не все тайны становятся причиной убийств. Могу я взглянуть на кольцо?

Риана приготовилась к долгим уговорам, но Маркус просто кивнул в сторону шкатулки.

Риана взяла в руки ларец, открыла и замерла. Кольцо было недорогим по меркам даэвов. Тонко свитое обрамление из серебра и опал с гравировкой.

— Ты же знаешь, кто мог делать такие кольца? — сказала Риана и поспешила прокашляться, заметив, что голос хрипит.

— Понятия не имею, — Маркус с недоумением посмотрел на рабыню.

— А откуда оно у твоего отца — ты знаешь?

— Он привёз его из северной кампании. Кажется, их было три. И двое друзей, молодых офицеров, тогда любили похвастаться чужеземными безделушками. Нет, постой-ка… — Маркус замолчал. Риана терпеливо ждала. — Нет. Не три, кажется, четыре. Фолс, Сант, Флавий и мой отец.

Риана вздохнула.

— Кольцо это сделали валькирии. И это не украшение. Такие кольца носили… талах-ар… ты бы назвал их жрецами. Взгляни на гравировку. Это кольцо открывает дверь, на которой такой же рисунок.

— Старое кольцо и старая дверь… какое значение это может иметь теперь, когда валькирий нет?

— Не знаю, — Риана пожала плечами, спина её внезапно ссутулилась.

Она снова увидела перед собой низкие влажные своды камеры и плеть в руках палача.

«Я хочу знать ответ», — услышала она. Ответ… на вопрос, который она давно забыла… на вопрос, который не мог иметь значения теперь, когда валькирий нет…

— В любом случае я не собираюсь отдавать ему кольцо, — заявил Маркус. Риана улыбнулась.

— Я поступила бы так же.

— Вот только у него Клемента… это немного усложняет дело.

— Я могла бы попробовать вытащить её, — сказала Риана, задумчиво покручивая в руках кольцо.

Маркус с подозрением посмотрел на неё.

— Риана… кто ты? Ты что-то не похожа на тех валькирий, что я видел.

Риана пожала плечами.

— Те валькирии, что ты видел, наверняка выросли на римских кухнях, доедая объедки.

— А ты?

Риана посмотрела на Маркуса с лёгкой насмешкой.

— Я могла бы рассказать. Но разве ты не хотел спать?

Раскинувшийся за стенами город начинал просыпаться. Дворцы и фонтаны тонули в рассветной дымке. Воздух был холоднее и плотнее, чем обычно. Он проникал в самую глубину лёгких, при каждом вдохе. Первые прохожие плотнее кутались в длинные плащи и спешили скрыться между колонн. Густой утренний туман висел над улицами, так что трудно было поверить, что ещё несколько часов назад в этих окнах пылали огни, струились реки вина, слышались страстные стоны и пьяный смех. Город был невинен, как новорожденный младенец, и также свеж.

Риана представила, как расправляет крылья и, оттолкнувшись от земли, кругами поднимается вверх. Там, над крышами особняков, нет густого белого одеяла, воздух прозрачен и чист.

Озеро тумана расстилается внизу, а в нём, как на островах в бурном океане, возвышаются семь холмов. То тут, то там виднеются отдельные здания и самые высокие монументы. Ещё не тронутые лучами солнца, их тёмные силуэты чётко вырисовываются на фоне размытой белизны тумана. Целые кварталы утонули в этой дымке вместе со всеми, кто их населял.

В гордом одиночестве гигантским утёсом нависает над туманом купол Пантеона. Неподалёку взмывает вверх, пронзая сизую пелену, стройный силуэт египетского обелиска — памятник древним фараонам и всего лишь стрелка в гигантских солнечных часах, сооружённых для императора.

Со всех сторон это озеро облаков окружает оправа изумрудных лесов. Извилистая расщелина Тибра пронизывает его насквозь.

— Ты никогда не спишь.

Голос патриция разорвал наваждение, и Риана вздрогнула, услышав его за спиной.

— Боюсь, — признала она, — если бы кто-то задумал убить тебя секунду назад — я вовсе не успела бы воспрепятствовать ему.

— Ничего, — на лице Цебитара, приближавшегося к ней со спины, мелькнула улыбка. Патриций остановился и замер со своей невольницей плечом к плечу. — Думаю, ничего страшного не случится, если ты расслабишься на пару минут.

— Иногда мне кажется, что ты расслабляешься за нас двоих.

Маркус ответил звонким смехом, в котором, однако, не слышалось и тени веселья.

— Я ведь патриций, — ответил он. — Наше дело — почивать на лаврах отцов.

Риана не стала отвечать. Она прекрасно понимала, что Маркус прав, и в то же время, хотя знала его не так уж долго, чувствовала, что сам патриций Цебитар неуловимо отличается от других.

— О чём ты думала? — спросил Маркус раньше, чем Риана успела подобрать подходящие слова.

На мгновение Риане захотелось ответить резкостью — никто, кроме наставника, которого она давно потеряла, не был вправе требовать с неё ответ на подобный вопрос. Однако через секунду это желание прошло и, повинуясь неожиданному порыву, она произнесла:

— Я думала о том, каким увидела бы этот город, если бы могла взлететь.

Маркус молчал. Отвёл взгляд от Рианы, которую разглядывал с того самого момента, как открыл глаза, и посмотрел на покрывавший город туман.

— Сомневаюсь, что он был бы красивей, чем сейчас.

— Ты не прав, — Риана вздохнула и раньше, чем поняла, что говорит, добавила: — Если бы я могла, я бы тебе показала…

Она не успела поймать сорвавшиеся с губ слова, но тут же замолкла, а Маркус задумчиво посмотрел на неё.

— Ты не можешь летать? — спросил он.

Риана покачала головой.

— В плену, — сказала она, — мне сломали крыло.

Маркус молчал. Он снова смотрел в окно, чтобы только не видеть глаз Рианы.

— Я бы хотел, — глухо сказал он, — увидеть тебя до того, как это произошло.

Риана горько усмехнулась. Качнула головой и опустила глаза.

— Не надо, даэв. Не пытайся сделать вид, что мы можем быть кем-то, кроме врагов.

Маркус сглотнул и промолчал.

На некоторое время в комнате повисла тишина.

— Я не помню, чтобы относился к тебе, как к врагу, — заметил Маркус наконец.

— Ты — нет. Но я знаю, на что способен твой народ. Я никогда не поверю ни одному из вас.

Маркус стиснул зубы и снова долго молчал. Он знал, что Риана права, и от того злость становилась только сильней.

— Хочешь сказать, что ты лучше нас? Думаешь, я не знаю этого имени — Помпейская Псина?

Риана вздрогнула. Зрачки её на мгновение расширились, но на Маркуса она не посмотрела.

— Ты оставляла за собой кварталы, сгоревшие до тла. Кварталы, полные людей, которые не заслужили смерть.

— Таков был приказ! — Риана оборвала его и когда повернулась, ни тени сомнения уже не было в её глазах. — Я была рождена из крови и огня. Крови, пролитой вашим народом. Крови наших поэтов и художников, в которых вы увидели хороших рабов. Из огня, который разжёг твой народ. И я тоже знаю историю, Цебитар. Я знаю, что тот, кто начал эту войну. Тот, кто предал нас и захватил Лиру Вен в плен — носил имя твоей семьи.

— Я не отвечаю за свою семью! — оборвал её Маркус.

— О нет, даэв. Ты продолжение её. Ты гордишься тем, что ты Цебитар. Даже сейчас я вижу эту гордость в твоих глазах. И как бы ты не старался сделать незаметным тот факт, что я твоя рабыня — я остаюсь рабыней. В какие бы тряпки ты меня не разодел, я всё равно продолжаю тебе принадлежать. И тебе никогда не придёт в голову дать свободу мне — или тем, кого вы захватили до и после меня. Тем, кто вообще не мог за себя постоять.

— Тот, кто слаб — не заслуживает свободы! — Маркус наконец не сдержал ярости и ударил кулаком по стене.

Риана медленно покачала головой.

— А тот, кто убивает и порабощает — не заслуживает её вдвойне. Нам с тобой никогда друг друга не понять.

— Почему же ты всё ещё здесь? — злая улыбка скользнула по губам патриция. — Разве мало у тебя было возможностей сбежать?

— Куда я побегу? — Риана отвернулась от него и несколько секунд молчала, силясь проглотить вставший в горле ком. — Мой народ мёртв. Мой мир погиб. Я не нужна больше никому. Никому, кроме… — она запнулась, не решаясь выговорить: «тебя».

Снова наступила тишина.

— Я не хочу быть твоим господином лишь до тех пор, пока ты не найдёшь того, кто более устраивает тебя, — сказал Маркус наконец. — Если не способна дать мне верность — уходи прямо сейчас.

Теперь уже Риана молчала. Так долго, что Маркус не выдержал и отступил.

— Я прикажу подать завтрак, — сказал он. Отвернулся и направился к дверям.

Ели они в молчании — сидя по разные стороны стола. Риана старалась не поднимать глаз на слугу, который прислуживал им. Она не любила слуг и не чувствовала себя вправе пользоваться их трудом.

Маркус тоже на слугу не смотрел, но скорее потому, что настолько к нему привык, что давно уже рассматривал как часть интерьера.

Риане было неуютно после разговора, который произошёл за полчаса до того.

Маркус оставался мрачен и о случившемся не вспоминал.

После завтрака он, вопреки обыкновению, не позвал Риану с собой, когда покидал спальню. Та помаялась некоторое время в одиночестве, заглянула в купальню и невольно вспомнила их недавний выход «в свет». Чёрные густые волосы Цебитара в её руках. Молочно белые плечи. Жар тела, прижатого к ней.

Риана чувствовала, что сходит с ума. Магия патриция определённо не ограничивалась только лишь тем, что давала руна. Тот её зачаровал. Иначе быть не могло.

Сделав глубокий вдох, Риана попыталась сосредоточиться на недавних новостях.

Теперь у неё были некоторые сведения относительно того, чего добивался прежний хозяин. Четыре шкатулки, предназначенные для того, чтобы открыть заброшенный зиккурат… Что за тайны хранились в этом запечатанном храме, можно было только гадать, но в руки патрициев они определённо не должны были попасть. И в то же время она хотела бы, чтобы Цебитар их узнал. Чтобы понял о ней ещё чуть-чуть.

Риана сама испытывала нестерпимое желание взглянуть на святыню своего народа хотя бы одним глазком.

И вместе с тем не могла избавиться от мыслей о том, что Маркус прав. Слишком прав. Риана уже сменила господина, когда посчитала, что прежний не стоит её услуг. Она не жалела, напротив: встреча с Цебитаром стала самой большой удачей, которая приходилась на её долю за последние восемь лет. И дело здесь было не только в том, что Маркус не был к ней жесток. С отчаянием скрежеща зубами Риана тем не менее понимала, что хотела бы служить ему, даже если бы тот был жесток.

«Это руна», — думала она. — «Проклятое римское колдовство».

Наконец, не выдержав шквала мыслей, одолевшего её, Риана направилась на поиски патриция.

Она ожидала встретить Маркуса в кабинете — но кабинет оказался пуст. Зато из сада доносились размеренные щелчки.

Риана никогда до сих пор не видела, как Маркус работает кнутом. И потому посчитала, что ей будет полезно на это посмотреть — в том числе для того, чтобы снять с глаз романтическую пелену.

Бесшумно выбравшись во внутренний двор, она замерла, разглядывая обнаженную выше пояса фигуру.

Мышцы переливались на крепкой спине, лопатки ходили ходуном, и чёрная кожаная лента кнута, врезаясь в землю, рассыпала фонтанчики мелких камней.

Риана стояла так с полминуты. Она ожидала испытать ненависть, при виде кнута — излюбленного оружия даэвов, которое не раз уже ощущала на своей спине.

Вместо этого её заворожила красота плавных движений, сдержанной смертоносной мощи.

Риана залюбовалась так, что пропустила момент, когда Маркус повернулся к ней лицом. Патриций ничего не сказал. Только беззвучно смотрел на неё. Чёрные волосы, чуть промокшие от пота на концах, слабо трепетали на ветру.

Риана сглотнула и, чувствуя, что должна что-то сказать, произнесла:

— Тебе не нужен партнёр?

Маркус усмехнулся. Широкая улыбка озарила его лицо, но в глазах отражался лёд.

— Хочешь испробовать его на своей спине?

Злая ярость внезапно оказалась заразительной.

— Почему бы и нет? — спросила Риана и отразила его улыбку.

Она медленно пошла вперёд, предоставляя противнику нанести первый удар.

Секунду Маркус мешкал, а затем мгновенно атаковал. Чёрная лента кнута взлетела в воздух и замерла, когда Риана поймала её пальцами и дёрнула на себя. На ладони выступила кровь, но вырвать кнут из рук даэва ей не удалось.

Риана дёрнула ещё раз, и в это мгновение Маркус резко рванул на себя. Риану закрутило, и она оказалась прижата к патрицию спиной. Рукоять кнута впивалась ей под горло, не давая дышать.

Рука сама рванула из ножен нож, и острие клинка надавило Цебитару под ребро.

Оба замерли, тяжело дыша. Необычайно остро чувствуя, что смерть находится на расстоянии вдоха. Сердце Цебитара мощными ударами билось в лопатку рабыни. Риана не могла вдохнуть.

Несколько секунд оба оставались неподвижны, а затем Риана резко отбросила нож и пальцами чуть отодвинула от себя рукоять кнута.

— Я бы не сделала этого, — сказала она, когда смогла дышать, — Никогда.

Смертельный захват в одно мгновение превратился в объятья, когда рука Маркуса скользнула вниз, поглаживая прикрытую одной только батистовой сорочкой грудь.

— Не заставляй меня причинять тебе боль… — прошептал патриций в самое ухо невольницы, и по телу Рианы от близости его дыхания пробежала дрожь.

Риана хотела высвободиться, но осталась неподвижна, позволяя ладони Цебитара двигаться по своей груди. Маркус тоже не отпускал.

Сердце билось всё быстрее, кровь шумела в висках.

А затем руки патриция мгновенно исчезли, и, обернувшись, Риана обнаружила, что тот стоит неимоверно далеко — на расстоянии трёх шагов.

— Шесть последних императоров умерли от руки самых близких людей, — спокойно сказал патриций, неторопливо сматывая кнут. — Так же умерли мой дед и мой отец.

Риана некоторое время молчала — пока не почувствовала, что ещё мгновение и Маркус уйдёт. Скроется в дверях и больше некому будет выслушать её.

— Маркус… — она успела коснуться плеча патриция, и тот замер, не глядя на неё. — Я не предам. Что бы не пролегло между нами — я буду служить тебе и никому не позволю причинить тебе вред.

Риана медленно подняла на него глаза. В эти мгновения они казались чёрными как ночь — такими огромными были зрачки.

— Я хотел бы верить, что будет именно так, — тихо сказал он и уже другим тоном продолжил: — Идём. Нам нужно обсудить дела.