Глава 9

– Я обязана дать ей жизнь. Я её выношу. Слышишь, Фаина? Я её выношу, и ты мне в этом поможешь. Любые лекарства. Всё, что скажешь. – Токсикоз, очень низкое железо, повышенное давление. Я думаю, тебе важно продержаться первые два с половиной месяца. Потом станет намного легче. И береги себя. Никаких нагрузок и стрессов. Она при этом сильно сжала мои пальцы. – Постарайся, слышишь? Ради малышки. Никаких стрессов. – Я стараюсь… я так стараюсь, Фая. Но иногда…иногда от отчаяния хочется грызть землю. – Знаю… – Он жив, Фаина. Я это чувствую. Точно знаю, что жив. – Конечно, жив. Если ты чувствуешь, значит, обязательно жив. И я разрыдалась, пряча лицо у нее на груди. *** С нашей последней встречи прошло несколько недель. За это время лучше мне не стало, и боль в животе лишь усиливалась пропорционально стрессу, в котором я пребывала всё это время, а голод лишь усугубил мое состояние. Я не давала себе спать. Боялась, что Максим позвонит, а я не услышу его. Я звала его сама каждый день, молилась. Беззвучно кричала ему и с замиранием сердца вслушивалась в тишину, от которой хотелось биться головой о стены. Не заметила, как уснула в его кресле, поперёк, положив голову на один подлокотник и свесив ноги с другого. Меня разбудил настойчивый звонок сотового. Потянулась за смартфоном, лежащим на столе и, посмотрев на дисплей, тут же ответила: – Да, Стефан. – Он готовится покинуть страну. Готов принять нас в одной из своих подпольных квартир прямо сейчас…Но я бы не стал рисковать. Протирая глаза, я села в кресле, стараясь понять, о чем он мне говорит. Бросила взгляд на часы: черт, два часа жизни к дьяволу! – Возьмем охрану. Что он может нам сделать? – Он – ничего…но это может быть засада. Что-то он легко согласился, да и взамен запросил не так уж много. – Что именно? – Помочь ему покинуть страну. Вот это меня насторожило больше всего. Зачем ему бежать от своих работодателей? Очень похоже на ловушку. – Зачем нас заманивать в ловушку? Мы не прятались до сегодняшнего дня, они бы пришли к нам, не стесняясь. Я жду тебя у себя через десять минут. – Я уже внизу. Спускайтесь. Оттуда сразу на встречу с нашими. Хочу побыстрее покончить с этим и вывезти вас как можно дальше. Чёртов Ищейка! Такое впечатление, что он находится одновременно во всех местах. И читает мысли похлеще любого Копперфилда. Торопится побыстрее разделаться со всем и бежать. Все они торопятся и ждут только моего приказа. Я вцепилась в руку Стефана и замерла, едва мы вышли из машины, в ноздри ударил запах гари и дыма. – Он мёртв, – тихо сказала я, глядя застывшим взглядом на Стефана, – я чувствую, что он мёртв. Можно уже туда не идти. Кто-то нас опередил. – Нужно проверить. Оставайтесь здесь вместе с охраной. – Проверьте. Радич с Володиным и еще тремя парнями направились в здание, а я облокотилась о капот двумя руками и закрыла глаза. Это была моя последняя надежда узнать что-то о Максиме. Только что она превратилась в пепел вместе с плотью осведомителя. Тяжело дыша, я смотрела на серебристую краску капота и чувствовала, как сильно мне хочется заорать. Вот так, на всю улицу. Просто кричать, срывая горло. Кричать от бессилия и растерянности. От отчаяния. Все опять уходит, как песок сквозь пальцы. Вытекает в никуда, рассыпается. Я не знаю, что мне делать, Максим? Куда мне бежать и бежать ли? Мне страшно. Как я уберегу наших детей и нашу семью одна, без тебя? Дай мне хоть какой-то знак, что ты рядом, что ты обо всём знаешь. Дай мне надежду, черт тебя раздери! Что мне делать?! Радич вышел из здания с привычно-отрешенным лицом, а Володин на ходу снимал перчатки и с кем-то говорил по сотовому. – Уничтожен каких-то десять-двадцать минут назад. Казнён, как и все остальные. Поехали отсюда. Пусть полиция выполняет свою работу. Нам незачем тут светиться. Стефан открыл для меня дверь и сам сел в машину. Володин, как всегда, за руль. Охрана следом за нами на двух машинах, выдерживая расстояние, чтобы не привлекать внимание. – Гони к гостинице. Встреча была назначена на пять. Уже начало шестого. Они все в сборе. Покончим с этим и в аэропорт. Нас там уже ждёт человек Романа. Вывезет грузовым самолетом. – Как на пять? Но я думала, что мы только созовем их после разговора со Шрайбергом! – Никто не стал бы ждать так долго. Они все на чемоданах. Все готовы сорваться с места, и сорвутся, едва лишь узнают о смерти осведомителя. Я с трудом их собрал и заставил приехать на встречу. Это собрание – фарс, Дарина. Они уже все давно решили, но из уважения и страха перед вашей семьёй не посмели дернуться. Я простоял под вашими окнами два часа. Я не хотел вас будить. Вы уснули впервые за эти два месяца спокойно, а вам был необходим отдых. Бросила на него быстрый взгляд – такое же бесстрастное лицо, как и всегда. Я могла бы подумать, чёрт знает что, будь это кто-то другой. Но только не Радич. – Если вы ослабнете, всем придет конец. Всё держится только на вас. Они в вас верят. Ждут ваших решений. Вы должны быть сильной. Усмехнулась уголком рта. Вроде не сказал ничего особенного, а вынудил гордо выпрямить спину и взять себя в руки. Редкое качество. Я бы сказала, уникальное. Радич не раз заставлял меня собираться по кусочкам. Без ложной жалости. Машина приближалась к зданию гостиницы у моста. Мы должны были объехать его и припарковаться со двора у черного хода. Но в этот момент у меня зазвонил сотовый. Быстрый взгляд на дисплей – Яша. Как не вовремя. Очередной разговор о том, что я обязана бежать. Обязана покинуть страну. Разговор о том, что я должна думать только о них и о себе. И он в чём-то был прав, но…но я так не могу! Я не могу думать только о них и о себе. Я смотрю на этот мир только ЕГО глазами. Максима не станет, и я ослепну. Тогда плохо будет всем. Тяжело вздохнув, я все же ответила сыну, выходя из машины и прикрывая дверцу. – Да, родной! – МАМА! – он закричал так громко, что я чуть не выронила смартфон и инстинктивно схватилась за живот, – Уезжайте оттуда! Они все мертвы! Слышишь? Не входите в здание, мама! Я знаю…слышишь? Я знаю, что там все мертвые! Мне сказали…МАМА! Не успел договорить, как Радич повалил меня на землю и накрыл собой. Раздался взрыв, оглушительный настолько, что у меня кровь чуть не потекла из ушей, и сердце дёрнулось с такой силой, что, казалось, сломает ребра. На землю полетели обломки арматуры, черепицы и осколки стекла. На какое-то время я оглохла, тяжело дыша и прижимая руки к животу, пытаясь осознать, что произошло на самом деле. Вокруг раздавались крики людей и выли сирены полицейских машин и скорых. Стефан поднял меня с земли и смотрел мне в глаза, а я так же смотрела в глаза ему. – Улетаем сейчас же! Слышите?! Без вопросов и промедлений! – Мне надо домой…за вещами, – пробормотала я. – Мы должны были быть там. И кто-то знал об этом. Вам нельзя ехать домой. Я судорожно сглотнула и медленно выдохнула, невольно опять приложив ладонь к животу и понимая, что я впервые чувствую, как зашевелился ребенок. Володин выбежал к нам из толпы, окружившей здание. – Убираемся отсюда. Я видел одного из палачей. Ублюдки зачем-то вернулись обратно. Скорей всего, проверить, не остался ли кто в живых. На здании есть видеокамеры и, судя по всему, они пока не тронуты. Мои ребята наблюдают онлайн, и уже сегодня мы будем знать врага в лицо. – Зачем взрывать? Если это казнь, зачем заметать следы? – у меня все ещё шумело в голове. Я все ещё не могла окончательно осознать, что они все мертвы. Все те, кто из-за меня пришёл на тайную встречу, кто доверял мне и не уехал без моего разрешения. – Соблюдают маскарад. Слишком много смертей, чтобы быть незамеченными. И если прошлые зачистки были единичны, то сейчас они уничтожили одним махом два десятка. Нужно было это как-то скрыть. Террористический акт – самое актуальное преступление на сегодняшний день. Убираемся отсюда, пока они не поняли, что уничтожили не всех. Я села в машину, чувствуя, как трясет от осознания того, что все наши соратники остались там, под обломками. Все, кто верны были долгие годы мне и Максиму. На секунду потемнело перед глазами от понимания, что там мог быть мой брат и Изгой, но они уже должны были выехать заграницу. Меня трясло крупной дрожью, и я закрыла лицо руками. – Там могли быть Андрей и… и еще наши. – Там должны были быть вы, понимаете!? ВЫ! Я! Никто не знал об этом месте. Никто не знал о нашей встрече. Вы еще кому-то говорили? – Нет. Только Артему и брату. Я советовалась с ними, как лучше поступить. Володин вдруг резко начал разворачивать автомобиль и выруливать на встречную полосу. – Что там? – Чёрт, там патруль, дороги в аэропорт перекрыты. Они уже знают, что нас не было на встрече. Нельзя светиться. Нужно пережидать. Но где?! – Можно на квартиру, которую мы купили с Максом. О ней вряд ли кто-то знает и… там есть все необходимое. Давайте туда. У Радича снова запиликал сотовый, одновременно с Володиным. – Прямая трансляция с места взрыва. Ребята подключились к камерам на парковочном этаже. Внезапно помощник Радича резко съехал на обочину и дал по тормозам. Я тут же посмотрела на него в зеркало, но он застывшим взглядом смотрел куда-то вниз. Видимо на экран своего смартфона. – Почему мы остановились? Это видео можно посмотреть на квартире. Поехали. Радич нервно открыл окно и резко втянул воздух. Казалось, он задыхается. Никогда я еще не видела его в таком состоянии. – Нельзя, – мне кажется, или его голос охрип? Он просто сипит, а не говорит, – нельзя вам на квартиру. – Почему? Это наша с Максимом квартира. Мы купили её совсем недавно. О ней никто, кроме него, не знает. Мы вполне можем там пробыть сутки… – Именно поэтому вам туда нельзя. Меня накрыло мгновенно. Так сильно, что я и сама начала задыхаться, глядя на бледное лицо Ищейки. Каким-то жутким осознанием. Каким-то ненормальным предчувствием надвигающегося кошмара. – Какого чёрта происходит?! С ним что-то случилось, да? Вам сообщили о Максиме? Отвечай, Стефан! Не молчи, дьявол тебя раздери! Говори! Я трясла его за плечо, но он застыл, как каменный, протянул мне свой смартфон, и я медленно перевела взгляд на экран. А потом услышала чьи-то судорожные вздохи-всхлипы. Они напоминали стоны задыхающегося в агонии животного…подстреленного или освежеванного наживую. Позже я пойму, что эти страшные звуки издавала я сама…потому что видела на экране пятерых…в балаклавах и одного без. Они зашли за своим предводителем в здание полуразрушенной взрывом гостиницы. Черные куртки, тяжелые ботинки, и эта поступь, от которой по всему телу поползли мурашки ужаса. Я помнила этот чеканный шаг. Помнила, как они волокли меня по коридорам за волосы. Помнила то ощущение дикого ужаса, которое возникает лишь от взгляда на их бледные, лишённые эмоций лица. Внезапно они остановились, и их предводитель поднял лицо к видеокамерам… в этот момент я громко, надсадно застонала и почувствовала, как моё сердце разрывается на куски, потому что это был мой муж. Палачом, отдающим приказы об уничтожении. Максим Воронов и был тем, кто отдал приказ уничтожить всех членов собрания и взорвать здание. Тем, кто приехал лично убедиться, что казнь состоялась и всех постигла заслуженная кара. МОЯ КАЗНЬ.