Глава сорок восьмая. Матвей

– Детка, ты уверена? Ты не могла что-то понять не так?

На самом деле, я уже знаю ответ на свой вопрос. Мне просто нужно немного времени перевести дыхание. Уложить всё в голове и понять, что я жил в обмане.

Хотя, наверное, я сам виноват в этом. Изначально надо было все проверить, а не вестись на маленькие пальчики чужого, по сути, ребенка.

Тогда чужого. Сейчас Никитка прочно вошел в мою жизнь, всё равно буду считать себя его отцом.

– Не веришь мне? – Вредина вскидывает воинственный взгляд, начинает ёрзать и пытается перебраться на своё сидение.

Я не позволяю.

Крепче сжимаю руки на тоненькой талии и прижимаю непослушную малышку к себе, успокаивая её бешеный порыв губами на шее. Довольное тихое урчание говорит о том, что я всё делаю правильно.

– Верю. Завтра сделаю экспертизу. Давно уже надо было.

– Я понимаю. Понимаю, почему ты не хотел её делать. Видела ведь, как ты на Никиту смотришь. Какая разница вообще, что в результате написано будет. Ты не бросишь его, – она не спрашивает. Уверенно заявляет, а я понимаю, что мне досталась самая потрясающая женщина.

Где-то в глубине души я был готов к тому, что мальчик окажется не моим. Да это было, в конце концов, логично. Только вот циничное враньё матери совершенно не вписывалось в мою картину мира.

Сегодня я увидел её с какой-то неведомой ранее стороны. До сих пор поверить не могу, что милая женщина, которая улыбалась мне и готовила любимое печенье, может быть откровенно-неадекватной стервой.

Машинально глажу Вредину по спине, зарываюсь в её волосы и слегка прикусываю открытое плечо, усмехнувшись на её дрожь. Малышка поправляет мою куртку и утыкается куда-то в шею, царапая своими коготками живот через рубашку.

Предательство – всегда больно. Даже если ты суровый мужик в татухах и со щетиной на лице.

Оно выжигает кислотой изнутри, особенно когда в этом замешаны родные тебе люди. И только забавное сопение вперемешку с фырчанием, когда я забываюсь и опускаю ладонь ниже поясницы, может вернуть тебя в относительный порядок.

Потому что есть ради кого.

Для кого.

– Из тебя получился бы хороший руководитель. Совещания, галстуки, бизнес-ланчи… Хотя боссы, наверное, обедают исключительно в ресторанах. Или заказывают доставку прямо в кабинет, – размышляет вслух, посмеивается, когда я кривлю губы, вспоминая период своей жизни вот в таком темпе.

Уж лучше пустая гречка и обляпанные краской футболки.

– Признавайся, малыш, сколько тебе заплатил мой отец за такую агитацию? Он испробовал все свои варианты и решил подобраться через тебя? – конечно, я шучу.

Только мысль всё равно закрадывается. Хотел бы я посмотреть на то, как Вредина изящно послала бы папашу вместе с его деньгами.

– Может, мне нравятся серьёзные мужчины в костюмах?

– Я могу носить его в спальне ради тебя, – подмигиваю ей и оттягиваю мочку зубами, проводя следом языком по коже.

– Вот так поведешься изначально на рубашку и брюки, а потом выяснится, что твой мужчина предпочитает классике потёртые джинсы. Очень грустно, очень, – вздыхает наигранно.

Как же с ней легко.

И я уверен, что так и должно быть.

Кто-то говорит, что над отношениями нужно работать. А я не представляю, какого это, каждый день вкалывать рядом с человеком, чтобы уйти в эту иллюзию партнёрства. Чушь же. Если сложно – это не твоё.

А ссоры… Они бывают у всех.

Хочется верить, что своё мы уже отругались.

– Можешь подать на меня в суд. Найдёшь себе там какого-нибудь представительного адвоката и станешь примерной женой с воскресными пирогами и накрахмаленным постельным бельём.

– Жалко же тебя. Кто ещё такого невозможного возьмет. Пропадешь ты без заботливой руки, а меня потом в рай не пустят. Придётся нести своё бремя.

Ну вот отшлепаю же. Только прозвучит это все равно не угрожающе.

– Матвей, я могу чем-то помочь? Во всей этой ситуации… – кусает губы, не слишком смело продолжив.

– Ты хочешь домой? – в голове вырисовывается план на ближайшие пару часов.

Малышка мотает головой, во взгляде появляется заинтересованность.

– Ограбим ближайший супермаркет? – ну же, девочка, ты должна понять, на что я намекаю.

– Крыша? – Вредина загорается своей догадкой. Мне кажется, если бы я задумал нечто иное, после её наивных глаз тут же поменял бы все планы.

Но она оказалась права.

– Хочу-хочу-хочу. Сначала ты покатаешь меня в тележке, как в прошлый раз, а потом мы будем мёрзнуть до рассвета.

– До рассвета не получится, я не могу подвергнуть твою задницу такому риску.

Не та погода, чтобы пойти накатанной тропинкой. Ту ночь повторить не получится.

– Романтичные мужчина не говорят слово «задница», – сама перебирается на пассажирское, я завожу мотор.

– Я ещё и матом ругаюсь. Бремя же? Вот и неси, малыш. Искренне тебе сочувствую, – улыбаюсь, когда слышу недовольное рычание в мою сторону, а потом ещё шире, когда Вредина ловит мою ладонь и показательно сжимает зубы на пальцах. – Поймала, совершенно не сочувствую. Завидую. Тебе достался такой прекрасный я.

– Говорила мне мама: выбери себе хорошего мальчика из местных, войди в приличное общество…

– Тебя выперли бы на первом приёме, малышка. Мы оба это знаем.

С позором и занесением во все чёрные списки. Но это я добавлять не стал. Обидится еще, палец мне откусит.

– Без шансов, да? – делает вид, что расстроилась, а сама едва смех сдерживает.

– Ни единого.

В антураже прилавков, заботливо усаженная мной в тележку, Вредина кажется какой-то сумасшедшей феей в этом своем кукольном платье. По-доброму сумасшедшей.

На нас опять смотрят. А я опять хочу целовать её без остановок.

Спасаешь благородно женщину от недалекого гоблина без всякой задней мысли, а потом оказывается, что это начало вашей истории.

Можно ли в таком случае сказать ему спасибо?

Я даже коньяк готов проставить.