Глава 19

Вот этого Мил уже стерпеть не могла. Одно дело, когда тебе дают выбор – эрл Грасс или два дракона, и совсем другое, когда вдруг какой-то незнакомый мужчина, пусть и дракон, пусть и отец Эйтана, вдруг говорит, что она (почему-то!) может привести его к неприятностям. При этом вообще ничего не объясняет. Ухватив подол, Мил быстро догнала его и пошла радом, хотя это не так просто – шаг у Итара де Тенебриса как ее два. – Вы что ввиду имеете? – спросила она, на ходу заглядывая ему в лицо снизу вверх. Сейчас он кажется еще более устрашающим, чем в момент, когда открыла дверь. – Я перед тобой не должен отчитываться, девочка, – холодно отрезал дракон. Мил вспыхнула. Ну это вообще ни в какие ворота не лезет, пришел, взбаламутил, чуть ли не обозвал, а теперь не считает ее достойной даже короткого объяснения. Или у них в семье так принято – взбудоражить и скрыться в самый ответственный момент? – Я не прошу вас отчитываться – произнесла Мил, стараясь не сбиваться с шага, – я просто прошу объяснить, почему считаете, что я могу быть… э… опасна. Почему вы так решили? Я даже не маг. Дракон-отец странно покосился на нее, в глазах мелькнули такие знакомые молнии и звезды. – Не маг, – произнес он, – я бы почувствовала в тебе мага. – Тогда что? Он нахмурил лоб, словно пытается что-то вспомнить, губы сжались в полоску, и Мил вдруг поняла – он сам не знает! Просто что-то почувствовала, и не может объяснить. А может привиделось. Прям как люди – многие, если не знают, стараются обходить стороной, обвиняют алхимиков и магов. – Как вы можете так легко и просто кидаться обвинениями? – проговорила она. Взгляд Итара де Тенебриса стал грозным, Мил спешно подумала – не перегнула ли, не слишком ли резка с таким драконом? С графом Грассом в последнем разговоре она тоже не отличилась особой тактичностью. Но, с другой стороны, Итар де Тенебрис тоже не очень-то любезен – повертел носом, что-тот там себе придумал, а теперь объяснять ничего не хочет. Может она и простая девушка, и без высокого титула, но все же не последняя дура и уважение к себе есть. В конце концов, имеет право знать, если действительно опасна, чтобы знать, как эту опасность нейтрализовать. – Я пока тебя ни в чем не обвинял, как тебя… – Мил, – сказал она, – можно просто Мил. Дракон кивнул. – Так вот, Мил, пока я тебя ни в чем не обвинял, – проговорил он. – Потому, что если я это сделаю, можешь поверить, оправдаться будет очень и очень сложно. При этих словах он выразительно посмотрел на нее и Мил каждой клеточкой своего существа ощутила – он не шутит. Иметь Итара де Тенебриса во врагах – последнее, чего бы ей хотелось. Они шли по коридорам, Мил уже даже не пыталась запомнить повороты (вообще не понятно, как они тут ориентируются – сплошные переходы, ступеньки, изображения полуголых тел по стенам…). В голове крутились слова дракона-отца. Она может привести Эйтана к неприятностям? Бред какой. Что она, хрупкая девчонка может противопоставить огромному Черному дракону? Разбить вазы династии Агариносов, как сделала эта их бывшая Сильвия? Так это мелочь. Тем более, Демар говорил, что маги могут восстановить эти вазы, хоть и за приличную плату. Тогда что? – Вы не станете мне отвечать, да? – спросила она. – Не вижу смысла. – А он есть. – Не для меня, – отрезал дракон. Она хотела сказать, что смысл все же есть, и для него в том числе, потому, что если его опасения реальны, она должна знать, чего избегать, ведь контракт-то подписан. А что будет, если придется его расторгнуть? Вдруг ее заставят возвращать деньги? Это для драконов сотня золотом – так, карманные расходы. А она будет их несколько лет собирать, учитывая провальный урожай в этом году. К тому же там и эрл Грасс нарисуется, это как пить дать. И тут уже не понятно, что хуже – испытывать гнев драконьего родителя или попасть в лапы этому мерзкому Голдену Грассу. – Вы не правы, – заключила Мил, переводя взгляд вперед, при этом продолжая идти рядом (хотя она уже запыхалась поспевать за широкими шагами дракона). – А ты слишком дерзкая. – Извините. Просто я привыкла понимать, что происходит. – Привычки иногда приходится менять, – бросил Итар де Тенебрис. Мил парировала: – Но не те, которые помогают выжить. – Хочешь сказать, тебе приходилось выживать? – с небрежным сомнением поинтересовался дракон-отец, продолжая смотреть строго вперед. Она ответила: – Вы удивитесь, но не всем с рождения достаются сотни алмазных копей, золотые прииски и бриллиантовые дворцы. – Ты пытаешься мне что-то пенять? В голосе дракона слышалась явная угроза, но Мил чувствовала, что сейчас он не сделает ей ничего. Тем более, она не переходила границы, что бы он там не говорил. – Я просто говорю, что некоторые привычки полезнее их отсутствия, – сказала она. Дракон открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент они подошли к уже знакомым дверям, створки распахнулись сами, и перед ними в глубине кабинета оказались Демар и Эйтан. Первый ковыряется над бумагами, сидя за столом, второй на этом столе сидит и заглядывает сверху. Оба одновременно подняли головы и расплылись в улыбках. – О, уже познакомились? – осведомился Эйтан. Мил и Итар де Тенебрис переглянулись. Судя по взгляду, он удивлен не меньше нее. Мил думала, что он ее пропустит вперед, как полагалось по правилам этикета, но, видимо, у драконов эти правила какие-то другие – массивная фигура в черном одеянии прошла передней в кабинет. Ей осталось только вздохнуть и смиренно войти следом. – Хочешь сказать, так было задумано? – спросил старший дракон хмуря лоб. – Демар, твоя идея? Красноволосый дракон вскинул ладони в примирительном жесте, откинувшись на резную спинку стула: – Я не при чем, дядя, – усмехнулся он. Глаза Итара недобро сверкнули, Мил, даже стоя с краю, это заметила – интересно, какие вообще отношения между ними и как переплетаются семейные узы у драконов? Они тоже беспрекословно подчиняются воле родителей? – Сколько раз просил не называть меня дядей, – проговорил сквозь зубы старший дракон. – Это пахнет нафталином. Просил? Желтые радужки Демара полыхнули каким-то ребяческим огнем, он закинул руки за голову и произнес весело: – Просил. – А ты? – А что я? – Задать бы тебе взбучку, – родительским тоном заключил Итар. Красноволосый дракон развел руками. – Я давно вышел из возраста, когда мне можно было задавать взбучки. – Небесные битвы никто не отменял, – заметил Итар де Тенебрис и в голове Мил сразу нарисовались картины, где два огромных дракона сшибаются в атаке, полыхают друг на друга огнем и кусаются за лапы. Страшно, жутко и красиво. Надо будет спросить, что за небесные битвы. Если, конечно, она имеет право такое знать, а то мало ли, вдруг это какая-то мистическая драконья эпопея. Эйтан спрыгнул со столешницы. – Ну-ну, еще между родственниками мы еще небесных битв не проводили, – сказал он. – Пускай де Платерии дерутся между собой. Это они вечно что-то делят. Если честно, сразу вас представить моя идея. Старший дракон сложил руки на груди и оглядел обстановку с таким видом, будто прибыл в замок специально с инспекцией, проверить, как они вообще тут живут, хорошо ли обставлены апартаменты, и так далее. – И зачем? – спросил он. – С каких пор я должен знакомиться с вашими наложницами? Они каждые полгода меняются. – С таких, что завтра в нашем замке важный прием, подготовка уже идет полным ходом, и если уж ты прилетел, кстати, чем обязаны? То лучше быть в курсе, кто у нас появился. Чтоб без конфузов, – пояснил Эйтан. – Каких например? – с искренним непониманием поинтересовался старший де Тенебрис, за которым Мил наблюдала с каким-то трепетом – все-таки он немного больше Эйтана и Демара, а они и сами немаленькие. Да и как-то внушает он уважение, чего уж тут. Эйтан отмахнулся от светового шара, который медленно приплыл с потолка и теперь парит в середине комнаты, норовя зацепить его за нос. – Ну, – проговорил он, проведя ладонью по волосам (видимо, пытался их загладить назад, но они непослушные, густые и тут же вновь вернулись в торчащее состояние), – например, когда ты приказал Сильвии постирать за ним, перепутав то ли с горничной, то ли с прачкой. Уж не знаю, что там тебе показалось. Или… как её… рыженькая такая… – Фелина, – подсказал Демар все еще улыбаясь так, будто планирует какую-нибудь пакость. – Угу, точно, Фелина, – согласился Черный дракон. – С чего ты вдруг взял, что ее прислали тебе в постель? Мил переводила взгляд с одного дракона на другого, затем на третьего. Эйтан высказывает отцу вроде негрубо, но в ее семье даже такое попросту не возможно – никаких пререканий. Но лицо Итара де Тенебриса осталось невозмутимым, он только плечами сдвинул. – С Фелиной вышла путаница, – сказал он равнодушно. – Она сама каким-то образом оказалась в моей комнате, алмазной кстати, – при этих словах он выразительно покосился на Мил, – а Сильвия мне вообще никогда не нравилась. Ей не помешало бы немного спесь сбить. – Тебе никто не нравится из наших девочек, – заметил Эйтан. Мил эти слова почему-то укололи. Нет, она конечно понимала, у драконов, наверняка, было куча наложниц и до нее. А учитывая, что живут они значительно дольше людей, даже представить сложно – сколько. И в верности ей никто не клялся. Тем более, что она ведь сама здесь по контракту. Еще она для себя давно четко и ясно решила, требовать что-либо от других – бессмысленно и глупо. Те, кто хотят – сами дадут, а кто не хочет – хоть лепешку расшибись, даже коркой хлебной не поделятся. Как, например, с папой, которого она очень любила, но который даже слушать не хотел о ее обучении в Лаорской академии. Или граф Грасс. Ему взбрело в голову получить долг в виде ее, и плевать хотел на ее же мнение. В тоже время драконы хотели ей помочь и помогли. Пусть и с определенными условиями, но, с другой стороны, это ведь сделка, причем взаимовыгодная. Так что в вопросах свободы воли Мил имела очень твердое убеждение – свобода воли, есть свобода воли. И все же странное ощущение причастности к этим двум драконам ее смутили и озадачили. Пока она молча размышляла, хлопая ресницами и скромно стоя возле самого входа, Итар де Тенебрис прошел к чайному столику и подхватил с блюда мясную тарталетку, которая тут же скрылась у него во рту. Мил в очередной раз ощутила, как засосало в животе – поесть-то она до сих пор не смогла, а время, судя по солнцу в окне, послеобеденное. Старший дракона перехватил ее взгляд, а Демар как-то резко выпрямился и поднялся. – Предлагаю продолжить за столом, – сказал он, игриво улыбаясь и не сводя с нее огненного взгляда. – Я от голода нашей малышки сам проголодался. На последнем слове он сделал акцент, и Мил осталось только гадать – какой именно голод проснулся в драконе.