Глава 18

Оказывается, подготовкой вкусного сюрприза занимался дядя Игнат, который еще ранним утром организовал доставку целой кучи тортов на любой вкус. Он был первым, кого мы встретили, когда вышли из общаги.

Барон отвел Лешку в сторонку, что-то сказал ему, затем снабдил коробкой с неизвестным содержимым и напутственно похлопал по спине. Даже интересно, что там внутри коробки? Жемчужников бесполезной ерунды никогда не дарит…

Надолго дядя Игнат не задержался. Поздоровался со мной, пожелал нам отличного дня и потопал в сторону школьных ворот. Вообще-то, родственникам не разрешалось проходить в «Китеж» без особого разрешения Орлова, но что-то мне подсказывало, что с этим вопросом никаких затруднений у Жемчужникова не было.

Чтобы разместить все торты, понадобилось десять столов, которые теперь были заставлены тортами на любой вкус. Каждый желающий мог подойти и выбрать себе кусочек своего любимого. Кроме тортов, здесь еще были и всякие пирожные, половину из которых я видел впервые. Такое ощущение, что в эту ночь все кондитерские Белозерска только тем и занимались, что пекли торты с пирожными.

К тому моменту, когда мы с Нарышкиным пришли в столовую, половину сладостей уже разобрали. Еще бы, на столько опоздать… Однако, даже закончив с завтраком, большая часть учеников никуда не уходила, чтобы дождаться Лешку и поздравить его лично.

Слух о том, по какому случаю столько тортов, разнесся по школе в одно мгновение и желающих сказать Лешке пару слов в честь его совершеннолетия нашлось предостаточно. Я думал его сметут, когда он вошел. Особенно свирепствовали девчонки, которые сегодня на законных основаниях могли с ним обниматься и даже целовать в щеку.

Кречетникова в этот момент смотрела на них так, как будто запоминала каждую девушку, которая осмелилась обнять Нарышкина. Не знаю, как насчет всех, но вот тех, кто лез к княжичу целоваться, Аня запомнила точно. У девчонок с этим строго…

Были и такие, кто смотрел на все это совершенно с противоположной реакцией. Типа Шуйского, Вильсона и всех прочих… На их недовольных рожах было прямо написано, что будь их воля, они бы испепелили Лешку на месте. Ну и меня заодно, чего уж тут.

Как по мне, так просто отлично получилось. С учетом того, что учеба пару недель назад закончилась для Шуйского и Огибалова как праздник, испортить им настроение в первый учебный день было просто прекрасно. Так бы они смотрели на нас с широкими улыбками на лицах, которые нам хотелось бы стереть с их лиц, а получилось наоборот. Ну разве это не здорово?

Кстати говоря, я с удивлением наблюдал, как возле нашего стола растет гора коробок с подарками, которые Лешке то и дело дарили. Оказывается, многие знали о предстоящем событии и готовились к нему заранее. Позаботились о подарках и притащили их в «Китеж».

— Не переживай, мой мальчик, пройдет пара лет, и к тебе будут ломиться с подарками и искать твоего внимания, — решил успокоить меня Дориан.

— Да я как-то особо и не переживаю… — ответил я.

Так оно и было на самом деле. Понятное дело, что известность и влияние рода Нарышкиных притягивает к нему людей как магнит. Вот даже подарки через учеников передают, с надеждой, что Лешка это запомнит и возможно при случае расскажет об этом своему отцу. С большей частью тех учеников, кто сегодня оказался в качестве дарителей, он и не общался толком.

Раньше я практически не обращал внимание на такие мелочи. Лизоблюдов и подхалимов, набивающихся к Лешке в друзья, у него всегда хватало. Как и девчонок, которые то и дело загадочно улыбались при его виде. Однако, начиная с этого года, это стало уж слишком заметно.

— Само собой, Макс, влияния у его рода постепенно становится все больше, — разъяснил мне эту загадку Мор. — Между прочим, у тебя тоже прибавляется желающих познакомиться… Девчонки на тебя уже поглядывают совсем иначе…

— Да ну? Что-то я не заметил…

— Еще бы… — фыркнул Дориан. — Что ты можешь заметить, если у тебя только дела на уме? Вон, посмотри по сторонам. Мне кажется, что после осеннего бала твой рейтинг среди женского пола существенно подрос.

Не знаю, что такого увидел Мор, лично я ничего не заметил, хотя и отвлекся несколько раз от тортика, чтобы покрутить головой по сторонам. Вечно ему видится всякая ерунда…

Ближе к началу уроков столовая стала пустеть и вскоре в столовой остались только мы с княжичем и Собакин, который решил помочь нам перетащить подарки Нарышкина в его комнату. Небольшая горка к этому времени превратилась в весьма внушительную гору, так что нам потребовалось сделать три ходки, пока мы все перенесли.

Лешка поблагодарил нас за помощь, и мы разошлись, договорившись встретиться втроем на большой перемене возле школьного озера. Мы хотели проведать Бориса с Бродягой, ну а кроме того, нужно было обсудить наши дальнейшие планы по Змеиному Ордену. Тем более, что у Собакина была для нас кое-какая информация, которой он хотел поделиться.

Как всегда, в первый день учебы уроки тянулись долго и нудно. Время превратилось в густой кисель. Поэтому к тому моменту, когда наконец прозвенел звонок и началась большая перемена, я уже начал засыпать. Глаза закрывались сами собой, так что приходилось специально их раскрывать и таращиться на учителей, чтобы они вновь не закрылись.

Наверное, со стороны это выглядело странно. В какой-то момент Щекин даже спросил, как я себя чувствую и не подхватил ли какую-нибудь необычную заразу.

К школьному озеру мы с Нарышкиным топали вдвоем. Собакин прислал Лешке сообщение, что подойдет к нам чуть позже. Преподаватель заставил его написать самостоятельную работу в качестве наказания за опоздание на урок.

Когда княжич сказал мне об этом, я решил, что это отличный случай задать ему пару вопросов насчет Кости, которые меня давно интересовали. Хотя это относилось не только к нему, конечно же… Считалось, что их не очень прилично задавать напрямую, а Нарышкин, я думаю, знает ответы на них.

— Слушай, Леха, все забываю спросить… Костя же должен был в прошлом году выпуститься, почему он еще в школе и снова на пятом курсе? Да и не он один такой, в каждом классе парочка таких ребят найдется… Их что, на второй год оставляют, как в обычной школе?

— Потому что шестого курса в «Китеже» нет, вот поэтому они и числятся на пятом, — усмехнулся Нарышкин. — Кстати говоря, на второй год в «Китеже» никого не оставляют. Плохо сдашь выпускные экзамены, значит хрен поступишь в магический университет. А про Императорскую Магическую Академию вообще можешь забыть… Хотя туда и так зачисляют по особым спискам, с личного одобрения Романова.

— Тогда что они здесь делают? — удивленно спросил я. — И почему об этом особо не распространяются?

— Потому что у каждого на это свои причины, — пожал плечами княжич. — Кто-то остается, чтобы спецкурсы пройти перед поступлением в универ и таким образом повысить свои шансы… Кто-то берет своего рода отпуск на год, перед сдачей выпускных экзаменов, чтобы сдать их на самый высший бал и облегчить поступление…

— Зачем это? Ты же мне сам говорил, что по всем предметам пятерки не нужны, чтобы в универ поступить? Или там правила по приему уже поменялись?

— Ничего там не поменялось, — улыбнулся Лешка. — Просто студентов с самым высоким рейтингом бесплатно обучают. К твоему сведению, обучение в универе больших денег стоит и многие рода просто не могут себе этого позволить.

— А-а…

— Ты думаешь почему Собакин с первого курса занимается всякими торговыми делами? — спросил Нарышкин и посмотрел на меня. — Думаешь охота ему со всякими наемниками якшаться? Нет конечно… Хочет подстраховаться, если не удастся на бесплатку поступить. А там, кто его знает… Вдруг в Академию собрался… Мне он об этом не говорил.

— Как это нет денег? — удивился я. — Он же граф…

— Ну и что с того? Ты виконт, а денег у тебя на счету больше, чем у некоторых князей, — ответил Лешка. — Титул еще ничего не значит. Можешь хоть сто раз перед зеркалом сказать, что ты граф, а денег на счету от этого не прибавится. К тому же, у Кости индивидуальные занятия с Голиковым, а начал он их лишь в середине прошлого года… Эмир Михайлович от нечего делать ни на кого время тратить не будет, сам знаешь…

Да, это я знал. Голиков был очень строгим учителем. Хотя мне криомантия удавалась и особых поводов у него злиться не было, однако это не значит, что он не награждал меня парой крепких слов во время занятий. Хотя до моего Черткова ему, конечно же, было еще далеко.

— Думаешь, Собакин решил подтянуть свой Дар?

— Конечно, — уверенно кивнул княжич. — Он же стихийник-водник, а кто как не Голиков научит его этому лучше всего? Костя не глупый парень, Макс. За индивидуальное обучение за забором школы с него сдерут три шкуры. При условии, что вообще кто-то возьмется тебя учить чему-то более серьезному, чем начальный уровень, которым Собакин и так владеет. А в школе Эмир Михайлович обучит его бесплатно. Только не ленись и занимайся. Если бы я был на его месте, то поступил бы точно та кже.

— Ну не знаю, — с сомнением сказал я. — Еще год в школе сидеть, такое себе…

— Ну а почему бы и нет? Полный кайф, я считаю! — Нарышкин раскинул руки в разные стороны и сладко зажмурился. — Сам подумай, Макс. Свободное посещение уроков — это уже классно, разве нет? Ходи только на те, которые считаешь нужным. Потом, в Белозерск катайся сколько хочешь и в любое время. Да и целый год здесь сидеть необязательно. Можешь свалить в любой момент, никто тебе и слова не скажет. Главное, потом на выпускные экзамены не забыть приехать, если еще их не сдавал. Так что зря ты так. Во всем есть свои прелести. Что такое год по сути? Ерунда! Зато шансы на поступление увеличишь сильно. Не все такие вундеркинды как ты, Темников. Кто-то и на пятом курсе не умеет того, что ты на первом делал.

— Вундеркинд… Скажешь тоже… Ты, между прочим, тоже наверху учебного рейтинга стоишь…

— Ну и прекрасно! — хохотнул Лешка. — Это значит, что мы с тобой не дураки! Какая-никакая, а приятная новость!

— Согласен, — улыбнулся я. — Тоже не вижу поводов для грусти.

— Ну вот видишь, — Нарышкин посмотрел на меня. — Ты только сам у Кости ничего не спрашивай. Обидеться может. Дело такое, сам понимаешь. Обычно здесь не от хорошей жизни задерживаются…

— Да знаю я… Поэтому у тебя и спросил, а не у Собакина…

Так, за разговором, я и не заметил, как мы оказались возле школьного озера. Где нам с княжичем тут же напомнили, что у Лешки сегодня торжественный день.

Не знаю, как нашему Борису удалось объяснить живым деревьям, что именно нужно делать, но как только мы подошли поближе, нас ожидало небольшое представление. Главным действующим лицом был конструкт, который как-то странно топтался на месте и подпрыгивал. Видимо это был какой-то вариант праздничного танца.

При этом земля под нашими ногами дрожала, а свои беспощадные прыжки Борис сопровождал громким хард-роком и раскатистыми:

— Бырырым! Бадум! Нарышкин! Бададам! Лешка! Брум-бум!

Деревья в этот момент раскачивались то влево, то вправо, исполняя свой собственный танец. В этот момент они мне напоминали зрителей на рок-концерте, которые трясли в такт музыке своими длинными волосами. Только вместо волос у живых деревьев были ветви. В общем выглядело все это забавно. Я даже заснял на видео, чтобы поднимать себе настроение в самые трудные минуты.

Интересно, что сказала бы Рябинина, если бы я ей его показал? Уверен, что сразу же села бы за новую научную работу, посвященную взаимодействию живых деревьев с современной молодежью.

Собакин подоспел к самому концу этого выдающегося представления, но и того, что он увидел, было достаточно, чтобы Костя посчитал нас самыми выдающимися дрессировщиками конструктов и живых деревьев. Особенно его впечатлил прыгающий конструкт, на которого он смотрел с открытым ртом от удивления. Еще бы… Я и сам не знал, что он может так весело скакать…

Когда представление закончилось, мы дружно поаплодировали участникам и расположились в нашей любимой беседке возле озера. Оказалось, Костя хотел посоветоваться насчет Соловьева и Рахманинова, которые осаждали его вопросами насчет дальнейшей судьбы Змеиного Ордена.

Они еще на каникулах взяли его в оборот и требовали, чтобы он, как последний действующий глава Ордена, вновь его восстановил. Слова Орлова их не испугали и теперь они угрожали ему, что если он не согласится, то пусть снимает с себя полномочия и дальше они будут действовать сами.

— Достали, честное слово, — жаловался на них Собакин. — Я же не могу им сказать, не обговорив с вами, что мы давно уже решили сохранить Орден. Тем более, что был уговор никого из новеньких пока не принимать и действовать втроем.

Немного посовещавшись, мы пришли к выводу, что Рахманинов с Соловьевым не такие уж и новенькие. К тому же, они не девчонки, а вполне себе нормальные парни, к которым за все время никаких претензий не было. Они же не виноваты, что Огибалов оказался полным придурком, а у Гагариной язык за зубами не держится.

Так что ребят решили принять и в ближайшем времени собраться новым составом. В связи с этим у Кости появился другой вопрос — где собираться? Требовалось срочно найти подходящее место, и тут нам с Лешкой было чем его порадовать.

До конца большой перемены было еще достаточно времени, чтобы мы успели показать ему наш Бункер. От которого Собакин пришел в полный восторг.

— Вот это да! — восхищенно пришептывал он, оглядывая наше секретное убежище. — Шестой год в «Китеже», а даже не знал, что у нас здесь такие классные места есть. Хотя кто-кто, а я уже облазил здесь практически все.

— Ну как, годится наш Бункер под базу Змеиного Ордена? — спросил я у него, гордо оглядывая все вокруг. Слушая восторженный шепот графа, Бункер начинал мне нравиться даже больше, чем раньше.

— Это будет самая лучшая база из всех возможных! — не переставал радоваться Костя. — Сухо, тепло, ветер сквозь дырявые стены не продувает! Здесь даже ничем не воняет!

Согласен… В этом плане наш Бункер однозначно выигрывал по всем статьям у старой конюшни. Только ради этого стоило сюда переехать даже не задумываясь.

Первое собрание решили устроить в четверг. Косте было не особо принципиально, а вот для меня это самый удобный день. По четвергам у меня индивидуальные занятия с Бобоедовым, а он, как правило, долго меня не держит и проводит их сразу после уроков. Так что в результате в моем распоряжении оказывался целый свободный вечер.

С трудом дождавшись окончания сегодняшних уроков, я добрался до своей комнаты и развалился на кровати. Такое ощущение, что это у меня сегодня день рождения был, а не у Лешки, который сейчас распечатывал гору подарков в своей комнате.

Хорошо еще, что основное празднование он перенес на субботний вечер, а не вздумал арендовать «Самовар» на сегодня. У меня бы просто не хватило сил веселиться до упада.

К тому же, к концу недели у Софьи должен был закончится курс лечения, а я верил в то, что она все-таки пьет Эликсир Жизни как нужно, и надеялся, что он ей поможет. Думаю, ей будет приятно оказаться на Дне Рождения у Нарышкина. Тем более, что по словам княжича, он планировал устроить нечто грандиозное. Точнее они с отцом планировали. Все Лешкино семейство тоже должно было прибыть в полном составе.

Злость на Воронову у меня немного прошла и теперь мне очень хотелось с ней просто поговорить и выяснить для себя кое-что. Да хотя бы вновь увидеть улыбку на ее лице, а то в последнее время хорошее настроение у нее было все реже. Не знаю почему, но теперь мне хотелось разобраться с ее проблемой даже сильнее, чем раньше.

Вот только пока особо радоваться было нечему. Я созванивался с дедом еще после первого урока, и он сказал, что все без особых изменений. Она по-прежнему была в постели и даже отказалась от завтрака. Вообще-то, дед обещал мне и вечером позвонить… Может быть, он забыл?

Как только я об этом подумал, так сразу же зазвонил телефон. Дед как будто мысли мои прочитал. Впрочем, у нас с ним так часто бывает. Стоит мне подумать о нем, как он сразу звонит.

Дед поздоровался со мной, спросил как я себя чувствую, а затем перешел к главному, из-за чего звонил. Оказалось, что днем Софья вдруг, можно сказать, ожила. Сама спустилась на первый этаж и попросила чего-нибудь съесть. Причем ела чуть ли не за троих, чем очень обрадовала деда.

После обеда Воронова занялась уборкой, а это означало, что она окончательно пришла в себя. Первое дело, за которое бралась Софья после своих приступов, это наведение в доме чистоты. Ей почему-то казалось, что пока она не убиралась, мы с дедом играли в игру «Два поросенка» и не могли сами о себе позаботиться.

Новости были хорошие, вот только я не очень понимал, почему дед рассказывает об этом с какой-то растерянностью в голосе. Такое ощущение, будто он что-то не договаривал.

— Деда, что-то случилось? — прямо спросил я у него. — Только не говори, что все нормально, я же слышу по твоему голосу, что ты мне не все говоришь.

— Я и сам пока не знаю, случилось или нет… — сказал он. — В общем, я решил Софье помочь с уборкой и взялся за пылесос. Пока он возилась внизу, я решил начать с ваших комнат…

— О! Поздравляю, деда! Как хорошо на тебя эликсир подействовал! — не скрывая восторга сказал я. — Скоро будем тебя на ежегодный Императорский марафон отправлять!

— Да погоди ты с марафоном, — пробурчал он.

— Ладно, годик так уж и быть подождем, чтобы ты лучше восстановился, — разрешил я. — Заодно и еще один курс пройдешь. Так что там с нашими комнатами?

— Максим… У Софьи под кроватью гора золота, представляешь?

Само собой я представлял. Даже знал сколько его там примерно.

— Прямо гора? — уточнил я.

— Тебе фотографию прислать? — занервничал дед. — Все бы тебе дурака валять… Ты бы лучше подумал, откуда оно там взялось?

— Я и так знаю. Не переживай, она его не украла, мы его честно добыли, — сказал я, решив, что пришел тот самый момент, когда деду нужно узнать о Даре Софьи.

— Где это вы его добыли, интересно знать? — посуровел дед. — Только не говори, что вы своей бандой Императорское отделение банка обчистили.

— Какой еще бандой? — удивился я.

— Как это какой? Ты, Воронова и Лазарева. Не удивлюсь, если и Нарышкина с собой на дело прихватили!

— Да погоди ты, не ругайся…

— Ну-ка, давай рассказывай, что вы такое придумали, черти полосатые!