Глава 19

— Ты мне это все сейчас всерьез говорил? — уточнил дед, после того как я выложил ему все про Дар Софьи и рассказал, что мы с ней уже несколько раз посещали Зазеркалье.

— Абсолютно, — уверенно ответил я. — Только ты ей ничего пока не говори, это все-таки ее секрет. Я тебе рассказал, чтобы ты не придумывал про нас неизвестно что. Думаю, она сама тебе все расскажет на этих выходных, когда я у нее про золото спрошу. Как ты вообще мог подумать, что мы кого-то обчистили?

— А что мне оставалось думать? — начал защищаться дед. — Вот найдешь у своего внука под кроватью кучу золота, я посмотрю, что ты ему скажешь.

— Так ты же не у меня его нашел…

— Какая разница, ты или Софья? Может быть, вы специально у нее под кроватью все спрятали, потому что я к ней под кровать не заглядываю и у тебя в комнате намного чаще бываю? — выдал дед ход своих рассуждений. — Все просто вовремя говорить нужно, вот тогда и проблем бы никаких не было.

— Вообще-то, она сама его перетащила, — сказал я в свое оправдание. — Предполагалось, что я ей помогу, но она решила меня не дожидаться. Ты же знаешь Софью… Упертая как барашка…

— Ладно, будем считать, что я тебе верю, — сжалился надо мной дед, после минутного размышления. — Как там у тебя первый день учебы прошел? Наверное, от тортов животы у всего «Китежа» болят? Жемчужников говорил, что почти грузовик сладостей вам отвез целую гору.

— Все нормально. Кое-как справились, — ответил я, с грустью вспомнив про торты, от которых к обеду уже ничего не осталось. — Скажи, деда… Ты случайно не обратил внимание на количество эликсира в пузырьке у Софьи?

— Не переживай, пьет она его, я за этим слежу, — ответил он. — Уже, считай, половины пузырька нет, как и должно быть. Надеюсь, когда вторую половину выпьет, мы наконец-то вздохнем спокойно. Не верю я, что такое чудесное лекарство ей не поможет.

— Это не совсем лекарство… — автоматом поправил я его.

Как бы там ни было, а я все-таки верил, что дед окажется прав. Какой-то эффект же должен быть от моего Эликсира Жизни! Не выливает же она его в окно, лишь бы я от нее отцепился…

— Лекарство не лекарство, а штука хорошая, — сказал дед. — Видал, как сегодня ожила? Бегала по дому как электровеник. Так что все будет в порядке, я уверен.

— Ну да… Я тоже так думаю… Слушай, деда, у меня к тебе просьба. Пока суть да дело, подумай куда можно золото выгодно продать, хорошо? — попросил я его. — По справедливой цене.

— Золото выгодно продать… — повторил за мной дед. — Как бандиты с большой дороги разговариваем… Куда его продать в таком количестве? Нагребли полную комнату, хоть собственную сокровищницу открывай.

— Может быть, с дедом Лазаревой поговоришь? — предложил я. — Им ведь золото все время нужно в мастерской?

— Нет, не пойдет. Слишком много. Им такого количества на сто лет вперед хватит, — сказал дед. — Слушай, внучек, а зачем кому-то его предлагать? У нас вроде бы и у самих в золоте потребность есть, ты случайно не забыл? Мы все-таки зачарованными ювелирными изделиями торгуем. Сеть магазинов имеем — «Сокровищница Уникальных Вещей», называется. Даже за границей, нас уже хорошо знают. Зачем кому-то его предлагать? Тем более, что золото там хорошее… Высший класс… А то Жемчужников уже почти всем мошенникам руки переломал, за то, что они нам подделки пытаются подсунуть. Что за люди? Никак до них не доходит, что с нами лучше не связываться…

— Даже ты сразу предположил, что мы его где-то сперли, а что Жемчужников подумает?

— Если ему не говорить, что оно вам с Софьей принадлежит, то ничего не подумает, — ответил дед и усмехнулся. — Мне он точно вопросы задавать не будет.

Так-то, оно скорее Вороновой принадлежит… Так-то это она его таскала из своего Зазеркалья… Думаю, разделаться с золотыми истуканами было намного проще, чем потом перетащить его в комнату… Но вообще-то дед прав, у него дядя Игнат точно ничего спрашивать не станет.

— Хорошая идея, — одобрил я. — Только ты тогда ему пока ничего не говори. Если по сути проблем с продажей не возникнет, тогда уже лучше потом, после того как Софья тебе сама обо всем расскажет.

— Договорились, — пообещал мне дед, затем мы пожелали друг другу спокойной ночи и я положил трубку.

Странное дело, но после разговора с дедом мне показалось, что силенок у меня прибавилось. Если до этого я с трудом представлял, как дотащусь до столовой, чтобы поужинать, то сейчас я мог это сделать запросто. Все-таки как здорово, когда нежданно-негаданно приходят хорошие новости.

— Я вот думаю, может быть, вариант с собственной сокровищницей не такой уж и плохой? — завел свою песню Дориан. — Можно было бы слитков отлить, затем перенести их в Берлогу…

— Зачем это?

— Золотой запас не помешает… — задумчиво сказал он. — Мало ли что… Придет нужда, а у тебя пара слитков наготове…

— По-моему, в нашей сокровищнице и так всякого добра хватает, которое можно будет продать в случае нужды, — ответил я ему, сел на кровать и потянулся.

Вообще-то, я планировал поспать до ужина, но теперь мои планы изменились. Я решил, что самое время наведаться к Щекину в оранжерею. Вдруг получится увидеть говорящее растение, о котором говорил Градовский? При условии, что призрак не соврал, конечно.

Шансы застать Щекина в оранжерее были достаточно велики. Обычно после уроков он был или там, или в своей лаборатории. Но даже если его там не окажется, все равно можно будет попробовать пробраться внутрь. Компонент не всегда запирает свою оранжерею.

Тем более, что после случая с нападением на животных двухлетней давности, возле оранжереи установили системы видеонаблюдения. Кому из учеников придет в голову взламывать замок, чтобы проникнуть в оранжерею? Разве что какому-нибудь самоубийце, который хочет отрабатывать у Щекина до конца учебы.

Когда я подошел к оранжерее, она оказалась открыта, а внутри нее горел свет. Похоже мне повезло, и я застал Щекина. Теперь нужно срочно придумать, что мне здесь понадобилось.

Я осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Борис Алексеевич стоял в самом конце оранжереи возле рабочих столов и что-то с увлечением рассматривал, сложив руки за спину. Мне тоже стало интересно, что там такого…

Стараясь не шуметь, я не спеша пошел к нему. Да здесь быстро и не пойдешь. Дорожка была совсем узенькая, а разнообразные растения были засажены так плотно вокруг, что некоторые путались под ногами, мешая пройти. При этом, если вдруг задеть какое-нибудь из них, то можешь быть уверен, следующий свой восход ты встретишь в школьном парке, собирая каких-нибудь вонючих насекомых, которые срочно понадобятся Компоненту.

За пару лет практики я научился ходить здесь так, чтобы ничего не задеть. Вот и сегодня все прошло удачно. Если не считать одну веточку синелиста, которую я не заметил в самом начале…

— Темников… — окликнул меня Щекин, когда я был в нескольких шагах от него. — Что ты здесь забыл поздним вечером? Вряд ли пришел справиться как у меня дела.

— Как вы узнали, что это я? Вы же даже не поворачивались…

— Ты отражаешься в стекле, Максим, — сказал он, глядя на стеклянную стену оранжереи, которая была в нескольких метрах позади его рабочего стола. — При всех твоих способностях, невидимостью ты пока не владеешь.

— А-а… Понятно… — расслабился я, узнав, что глаза на затылке Щекин себе пока не отрастил, а то с ним пришлось бы совсем тяжко.

— Ну так зачем пожаловал? — переспросил он, а я тем временем уставился на цветок, который стоял перед ним.

Первый раз видел нечто подобное. Он был высоким, с толстым мощным стеблем и большущими листьями, которые запросто можно было использовать вместо зонта. Ярко-красный цветок был блестящим и гладким, а по внешнему виду напоминал забавную улыбающуюся рожицу.

— Да я тут шел мимо, увидел у вас свет горит… Решил проверить, вдруг воры забрались… — сказал я, не придумав ничего получше.

— Почти пятнадцать лет парню, а врать так и не научился, — усмехнулся учитель. — Я в твои годы врал половчее… Что за молодежь пошла… Совсем обленились…

— Борис Алексеевич, а что это такое? — решил я сменить тему.

— Подарок от моего коллеги из Южной Америки, — ответил он. — Цветок-клоун называется. Очень редкий компонент.

— Плик-плик… Плик-плик… — сказал цветок и закачался на толстом стебле.

— Офигеть как круто! — восхищенно сказал я. — Просто бомбище!

— Я тоже так думаю, — согласился со мной Компонент. — Он издает около ста тридцати разных звуков. В зависимости от ситуации они меняются. Вообще-то, в комплекте с ним должен был еще идти словарь, при помощи которого можно было бы понять, что он говорит. Но не пришел… То ли на нашей почте потерялся, то ли в Южной Америке куда-то задевали… В общем, скоро должен новый словарь прийти, а пока мы с ним просто контакт налаживаем.

— Можно мне у него что-нибудь спросить?

— Надеюсь не глупость какую-нибудь? — настороженно спросил Щекин. — А то я сегодня решил первокурсникам цветок показать, так пока я отходил, эти балбесы его словам матерным учить начали… Одно он даже запомнил…

— Вот негодяи! — возмутился Градовский, который висел рядом со мной и тоже с интересом рассматривал заграничное растение. — Что подумает про наших дворян зарубежный гость?

— Твою мать… — простонал Дориан. — Он меня когда-нибудь в гроб вгонит…

— Как тебя зовут? — задал я цветку вопрос, с которого по моему мнению следовало начинать.

— Плюмум… Плюмум…

— Умница! — восхищенно сказал Борис Алексеевич. — Похоже это и правда его имя. Мне он отвечает то же самое!

Вот так, слово за слово и в результате я опоздал на ужин почти на полчаса. Все это время Дориан недовольно бурчал, считая, что разговаривать с цветами, это как-то ненормально… Хотя я в этом ничего такого не видел. Почему бы не поговорить с цветком, если он тебе отвечает? С живыми деревьями я же как-то общался.

Ужин затянулся надолго. Наверное, это пока был самый длинный ужин из всех. Вечером опять приехала куча тортов, правда теперь без личного сопровождения Жемчужникова. Ну и снова подарки… Оказывается, утром это было еще не все, и многие отложили поздравления на вечер. Скорее всего просто спохватились и решили, что было бы тоже не лишним что-нибудь подарить Нарышкину.

Однако и после ужина никто не спешил расходиться. Все плавно перебрались в общежитие, где начались всякие спонтанные конкурсы, игры класс на класс и все в таком духе. Хотя я и устал, но как лучший Лешкин друг, считал своим долгом держаться до конца. Поэтому в комнату попал лишь после того, как дежурные нас всех разогнали.

Одна из тех ночей, которую я решил провести в Берлоге. Посмотреть, что там и как, попрактиковаться в аракте, а заодно навестить Люфика, которого давненько уже не видел. Я даже для него пирожное прихватил, на тот случай, если вдруг не окажется бон-бона.

Я зря переживал, на этот раз было даже два бон-бона. Один из них Люфик умял сразу, а второй отложил на потом. Сказал, что меня пока дождешься, рак на горе свистнет, а без бон-бонов что за жизнь? Пирожное, кстати говоря, он тоже сожрал на месте. Вместе с позолоченной бумагой, в которую оно было завернуто.

Наевшись и назвав меня косолапым прямоходом, демоненок сменил гнев на милость и спросил не притащил ли я ему чего-нибудь интересного? Надо же, в кои веки он соскучился по работе. Пользуясь случаем, я снабдил его практически всем арсеналом своих заклинаний, чтобы он еще раз попробовал что-нибудь улучшить.

В этот момент он начал было возмущаться, что я пользуюсь его добротой, но тут уже я поймал его на слове. Сам же говорил, что после бон-бонов у него работать лучше получается. Вот пусть отрабатывает угощение.

Интересно, что бумага и карандаш нашлись в шкафу сразу же после того, как я подумал на чем буду чертить формулы заклинаний, чтобы отдать Люфику? А еще интереснее было то, что когда я брал бон-боны для демоненка, то никакой бумаги и карандашей там не было. Такие дела…

Люфицер затих в своем украшенном драгоценными камнями домике, а я решил попрактиковать аракт, за который давно не брался. По правде говоря, я вообще уже начал расстраиваться на этот счет.

Хотя Дориан и успокаивал меня как мог, а нормально поднять себя в воздух при помощи сапфира у меня пока никак не получалось. Максимум чего мне удалось достичь, это поднятия в воздух примерно на полметра. Во всяком случае так мне показалось, когда я шлепнулся на задницу.

Черт его знает почему так… Скорее всего вся проблема в том, что это какое-то тайное колдунство, которое в совершенстве невозможно постичь иномирцам вроде меня. Однако сдаваться я не собираюсь!

Вот и сегодня взлетал раз двадцать, пока весь зад себе не отбил. Даже с учетом того, что для уроков я отыскал для себя место с очень мягкой травой, которое раньше как-то совсем не замечал, каждое новое падение почему-то было болезненнее предыдущего.

Бросил, когда стало совсем невмоготу. Не знаю… По-моему, сегодня у меня получилось левитировать еще на несколько сантиметров выше чем обычно…

Как следует поработав, я решил, что нет лучшего средства от учебных синяков, чем целительные ванны этой пещеры. Сегодня водичка была просто прелесть, так что я сам не заметил, как заснул, а когда продрал глаза и вернулся в свою комнату, то оказалось, что мог еще смело поспать часик. Часы на мобильнике показывали половину пятого утра.

Спать мне уже не хотелось, поэтому дождавшись шести утра, я начал названивать Нарышкину, чтобы и тот просыпался пораньше. После водных процедур в Берлоге я себя чувствовал полностью отдохнувшим, но жутко голодным. Поэтому опаздывать сегодня на завтрак я не собирался и вообще планировал попробовать все, что там будет.

Без тортиков было не так весело, как вчера, но тоже нашлось чем полакомиться. Передо мной стояла тарелка с яичницей из трех яиц и беконом, рядом с ней еще одна тарелка с сырниками, щедро политыми клубничным вареньем и пара малиновых желе.

Пока я уплетал свой завтрак, Лешка рассказывал мне, что интересного ему подарили. С учетом того, что родители пока держали свои подарки в секрете, выходило так, что самые стоящие вещи подарил ему я, дядя Игнат и Лазарева.

Правда Нарышкин еще с гордостью показывал мне золотой браслет с каким-то чудным плетением, который подарила ему Кречетникова. Браслет и правда был любопытный. Плетение все время менялось и создавалось ощущение, что на руке у него золотой струящийся ручей. Хорошо, конечно, вот только пользы от него ноль целых, ноль десятых.

Лазарева расщедрилась Лешке на новый оберег, который в несколько раз усиливал все заклинания исцеления. Княжич все еще пользовался тем, который мы с ним добыли на первом курсе, когда нас старуха Огородникова об услуге попросила.

Княжич был очень доволен и не мог скрыть радостной улыбки, когда показывал мне Полинин подарок. Вообще-то, всякие лечебные артефакты обычно дорого стоят, а усиливающие магию исцеления в принципе достать было непросто. Так что эмоции Нарышкина я вполне понимал, было чему порадоваться.

Ну а чтобы показать мне подарок от Жемчужникова, нам пришлось дождаться конца завтрака. Лешка сказал, что в столовой он показать его не может. Потом еще топали от главного корпуса подальше, прежде чем он наконец расстегнул футляр для хранения энергетического меча и похвастал обновкой.

— Вот это да! — ахнул я, глядя на подарок от дяди Игната.

Честно говоря, я впервые видел нечто подобное… Черный, слегка дрожащий энергетический луч, который приманивал мой взгляд как магнит… Прямо сейчас передо мной был практически самый мощный меч, лучше которого может быть только энергетический меч из белого магического кристалла… Просто фантастика какая-то…

Интересно, во сколько он обошелся Жемчужникову, если цены на черные магические кристаллы начинаются от четырехсот тысяч? А ведь еще нужно оплатить стоимость работы, которая тоже не будет дешево стоить. Испортить кристалл можно очень просто, так что за копейки работать с ним никто не будет.

— Что ты хочешь, Макс, барон его вассал… Причем не одну сотню лет… Какой еще подарок он должен подарить твоему другу на совершеннолетие? — спросил Мор. — Это не столько подарок, сколько знак уважения к Лешкиному отцу, Николаю Федоровичу. Ты сам видел, что он относится к Игнату как к родственнику.

— Да ладно, Дориан, это и так понятно, — перебил я разъяснения своего друга. — Ты посмотри какой меч! Когда-нибудь и у меня будет такой же!

— Само собой, мой мальчик… — усмехнулся Дориан. — Я даже в этом не сомневаюсь…