Глава 24. Предложение Гленна

В поместье Гленна прикатил торговец рабами, старый знакомый хозяина мистер Суин. Получив разрешение остановиться на ночлег, обещал продать парочку прекрасных экземпляров по самой низкой цене.

– Посмотрю твой товар утром, при свете солнца, – мрачно заявил Гленн.

У Суина был изможденный вид, а голос выдавал крайнее раздражение.

– Возможно, это последняя партия в сезоне, мистер Джон. На севере крупные беспорядки. Беглые ниггеры мутят воду, сочиняют разные небылицы про наши края. Многие важные господа им верят, встают на защиту.

– Старая песня, – усмехнулся Гленн. – Неужели в этот раз им удастся превратить ее в победный марш? Куда катится мир… Тьфу! Я слыхал, что Джереми Фунд просит позволения сочетаться браком с негритянкой, значит, ее дети будут иметь право на плантации, так следует понимать?

– Боже, спаси Америку! – простонал мистер Суин, вытирая лысину несвежим клетчатым платком.

Лора прислушивалась к разговору в гостиной, листая потрепанную книжицу о страстях Филимона. Оказывается, дом мистера Гленна построен на месте маленькой часовни, где собирались сторонники миссионера.

– Как же он до России добрался? – вслух размышляла Лора.

Узнав предмет ее интереса, мистер Суин заявил, что тоже наслышан о ретивом проповеднике.

– Смутьян Филимон еще сто лет назад выступал против рабства в наших краях. Его хотели повесить, но мятежнику удалось скрыться. Говорят, он бежал на Аляску и его забрал русский корабль.

– Теперь все сходится! – воскликнула Лора. – Моряки увезли его в Россию и там он немало чудес совершил. Даже мне кусочек достался.

И вдруг потупилась под огненным взором Гленна.

– Рада, что колдун уцелел?

– Почему вы зовете его колдуном? – насторожилась Лора.

– Это разговор долгий!

– Мы, кажется, никуда не спешим.

– В таком случае следует отпустить мистера Суина на покой.

Только простившись до утра с торговцем, Гленн вернулся в гостиную и пояснил свое отношение к Святому Филимону.

– Картина в спальне появилась сама по себе. Никто ее не рисовал. Сначала Беата заметила облик монаха и решила, что это добрый знак. Она стала молить о младенце. Но когда появились фигуры прихожан, я велел закрасить проклятую мазню.

– Значит, молитва вашей супруги осталась без ответа? – тихо спросила Лора.

– Святоша жестоко посмялся над нами. Младенец все-таки появился, но не такой, не такой… Я хотел снести этот дом и выстроить новый, подальше. Беата вбила себе в голову, что нельзя рушить стены. Якобы здесь обитает дух Филимона. Ты видишь, я даже не трогаю рисунок, а что толку? Сколько раз я пытался закрасить его или обить деревом – появляется снова и снова.

– Я очень хотела найти в Мэриленде свидетельства о Святом Филимоне, – грустно призналась Лора. – Ну, вот нашла… а что дальше? Теперь даже страшно о чем-то молиться, вдруг все исполнит на свой лад.

Возникла неловкая пауза, и поймав на себе изучающий взгляд Гленна, смущенная Лора решила переменить тему.

– Сэмюель болен, ночами не спит, переживая о благополучии Броуди-холла. Ему нужна ваша помощь.

– Причем тут я?

– Вы его главный кредитор, – напомнила Лора. – И он считает вас другом, правда, после войны вы стали гораздо меньше общаться.

– Эта бойня лишила меня последних надежд, – угрюмо заявил Гленн. – Я мечтал оставить поместье семье, передать детям, которые продолжал наш славный род. Горько осознавать, что фамильное древо зачахнет после моих ранений.

– Но вы еще можете стать отцом, – неуверенно рассудила Лора.

– Не могу.

– Только бог знает…

– И опытный врач. Думаешь, я не пытался что-то предпринять? Эй, Вильям, прикрой-ка двери! Исчезни с той стороны, я хочу остаться наедине с леди.

Гленн проследил, чтобы раб выполнил указание и склонился над креслом Лоры.

– В последнее время меня ужасает мысль, что все накопления пойдут прахом. Думаешь, я не слежу за политикой? Верные люди присылают тревожные новости из Вашингтона.

– Боитесь, что скоро рабство отменят? – спросила Лора. – Что ж, придется снова воевать или договариваться с вашими подопечными. Все равно кому-то надо обрабатывать землю, выращивать кукурузу и табак, ячмень и картошку. Собирать сливы и персики.

Гленн тяжело опустился на одно колено перед креслом Лоры, навалился грудью на подлокотник. Единственный карий глаз смотрел исподлобья.

– Вы сами похожи на сладкий, румяный персик, очаровательная Лоранс! Прошу вас стать моей супругой и хозяйкой всего, что имею, а это немало, должен признать.

– Мистер Гленн!

Она не успела ладошку отдернуть, как он уже стиснул ее своей лапищей.

– Не отвечай прямо сейчас, я понимаю, тебе нужно подумать. Не слишком долго.

Теперь он насмешливо щурился, на лбу показались морщины. Лора хотела отвернуться, чтобы скрыть волнение и испуг.

– Простите, все так неожиданно.

«Допрыгалась, стрекоза! Стоило догадаться, он уже не в том возрасте, чтобы тратить время на конфетно-букетный период. Берет быка за рога, а корову за…»

– Наш брак, вероятно, будет фиктивным, – продолжил Гленн. – Я не настаиваю на общей постели. Я знаю, у тебя есть любовник, хе-хе… поверь, я даже не стану мешать.

– Господи, что вам в голову пришло! – невнятно пробормотала Лора. – Вы хотите меня опозорить?

– Зачем? Если мы придем к удачному соглашению, ты будешь жить, словно в сказке, радость моя. У тебя будет статус богатой, замужней дамы, нарядов и украшений без счета и все ночные удовольствия с приятным мужчиной. Ведь он же приятен тебе?

– К-кт-то? – стуча зубами, выдохнула Лора, чувствуя, как между лопаток струится холодный пот.

– Твой любовник, – вкрадчиво сказал Гленн. – Подозреваю, что он молод и горяч. И бешено жаждет тебя. Так ведь, Лоранс? Признайся мне, как доброму другу, я не выдам секрет.

Под рыжими причесанными усами показались желтоватые волчьи клыки или ей почудилось от страха.

– Разрешите перед смертью помолиться, – попросила Лора, приняв самый кроткий вид.

– Уж не Святому ли Филимону? – пробасил Гленн. – Только будь осторожна с просьбами.

Он поцеловал ее в тонкий пробор волос надо лбом и пожелал доброй ночи. А как тут уснешь? Оставшись одна в гостевой комнате, Лора первым делом забаррикадировала двери стульями, потом разразилась гневной тирадой в адрес Африканско-русского Филимона, и, наконец, в изнеможении рухнула на постель.

А вот Гленн перед тем, как отправиться на покой, выбрался из дома на свежий воздух. Грудь теснили картины из прошлого. Больше двадцати лет прошло. Ненавистный мальчишка с дерзкими глазами превратился в настоящего великана. Сильного, непокорного. Пора наконец вглядеться в его лицо.

* * *

Плутон сидел на корточках перед миской разваренной фасоли. Едва шевелил ложкой в буром месиве, крошил в него кукурузный хлеб, прежде чем отправить в рот очередной кусок.

– Тоже не спится? – пробурчал Гленн.

И не дождавшись ответа, угрюмо добавил:

– Ешь с земли, как настоящий пёс, разве этому тебя учила старушка Глория?

– Они никогда меня псом не называла, а ты посадил на цепь. Думаешь, я забыл?

– Ты не должен был лезть на глаза Беате, щенок! Она рыдала из-за тебя. Она всякую тварь жалела.

– Ты был груб с ней при жизни, ты насмехался открыто над ее чувствами, а мне она показалась ангелом, – быстро заговорил Плутон. – У нее было белое платье, добрые глаза и мягкий пирог в руке… Увидев ее впервые, я захотел верить, что бог не покинул нас. Так в чем же моя вина?

Гленн молчал. И лишь спустя пару минут раздумий, пробормотал неуверенно:

– Раньше я хорошо это знал, а теперь… многое изменилось. Кхм, да – теперь в твоей жизни есть новый ангел, верно? Думаешь, Лора долго будет с тобой забавляться? Что ты можешь предложить ей кроме тайных ночных утех? Ты… раб… ничтожество…

– Оставь ее, тебе только я нужен.

– Нет, вы оба – оба мне нужны! – прорычал Гленн. – И будете слушать меня, иначе я раскрою вашу порочную связь. Ты понимаешь, чем это грозит? Желаешь ей горькой доли?

– Она не участвует в нашем споре и пострадать не должна. Чего ты хочешь? – грубовато спросил Плутон.

Гленн возвышался над ним, но вдруг ощутил себя слабым и совершенно разбитым. Неужели бурная жизнь должна завершиться старческим брюзжанием и тоской о прошлом? А потом полное забвение и стервятники растащат добро. Нет, дому Гленнов необходима новая кровь.

– Ты сделаешь ей ребенка.

Плутон вскинул голову, возмущенно оттолкнул миску и оперся спиной о кленовый ствол позади.

– Это невозможно.

– Я оставлю вам все – дом, поля и счета… Ты получишь свободу.

– Никто не позволит, – бессвязно шептал Плутон.

– Другой вопрос, насколько этой женщине можно доверять. Но ведь она не глупа, верно? – рассуждал Гленн. – И как любая женщина, любит деньги и бережет свою жизнь.

– Лора на такое не пойдет.

– У Лоры скоро не останется выбора, – презрительно заявил Гленн. – Я дал ей время подумать, но Бод почти разорен, и я стану хозяином в Броуди-холле. А уж тогда…

– Ты сказал ей свое условие? – задыхаясь от гнева, чуть не вскричал Плутон.

– Не совсем. Пусть сначала привыкнет к мысли, что станет миссис Гленн.

– Зачем тебе делать ее женой?

– Я должен контролировать каждый шаг, – сквозь зубы процедил Гленн. – Я должен твердо знать, с кем она спит, от кого понесет. Ты мой единственный сын. Последний и первый. Других у меня не будет. Я предложу ей крупную сумму, тебе – свободу, вы сделаете мне малыша и можете убираться ко всем чертям. Отправитесь в путешествие. Даже в Россию, если она пожелает. Но можете и остаться. По правде говоря, я надеюсь, что она не захочет покидать ребенка. Хотя бы первое время.

– Ты просто безумен. Безумен!

– А ты? Ты не безумен, когда забираешься по ночам в комнату белой женщины? Вы ходите по лезвию ножа, забыли всякую осторожность.

– Это оговор. Я почтительно отношусь к миссис Уайт, – обреченно сказал Плутон.

– Думаешь, не знаю, зачем она ездила к Джинде? – ликующе прошептал Гленн. – Вся болтовня про Филимона не более чем сказки. Лора хотела получить зелье против зачатия. Когда ты первый раз ее поимел?

Зажмурившись, Плутон отрицательно покачал головой.

– Молчишь? Тогда я скажу, – Гленн торжествующе усмехнулся, понизив голос.

– Это случилось во время дождя. Там, в моем сарае пахло прелой травой и вашим общим желанием. У нее торчали соски, а у тебя дыбились штаны, только слепой не заметил бы возбуждение. А потом… как ты смотрел на нее. О, мне знакомо это чувство, ведь в тебе течет моя кровь! Если я хочу женщину, получу ее, даже если небеса упадут на землю и Сатана явится по мою душу. Я наградил тебя горячим темпераментом, пришло время расплаты. Ты сделаешь мне внука или потеряешь ее навсегда!

– Малыш может родиться черным, – еле слышно сказал Плутон.

– Плевать на цвет кожи, – убежденно заметил Гленн. Его глаза лихорадочно блестели, а нижняя губа нервно подрагивала. – Я верю в свою кровь, надеюсь, она будет сильнее. А если нет… плевать! Скажу, что отец Лоры был испанцем или французом. Мавром, на худой конец. Они ведь смуглые ребята. Ну, чего приуныл? Работенка не из тяжелых, верно? Лора поселится в моем доме, тебе не впервой забираться в окна, а зелье Джинды ей здесь никто не подаст.

– Хочешь загнать нас в клетку ради безумной прихоти? – Плутон поднялся на ноги и оказался выше Гленна на полголовы. – Так знай, я не позволю тебе замучить ее, как Беату.

– Закрой рот, щенок! Тебе повезло, что Беата дружила с Глорией и упросила тебя отыскать. Без нее ты бы издох на юге.

– Да, мне повезло. А тебе? Соседи боятся и ненавидят, ты держишь всю округу в долгах. У тебя ни жены, ни детей. Слуги будут рады, если утром с постели не сдвинешься. А кто станет ухаживать за твоей могилой, старик? – глухо спросил Плутон.

– Вот поэтому… поэтому я должен успеть получить внука, – просипел Гленн, постукивая кулаком по груди Плутона чуть ниже ключицы. – Ни перед чем не остановлюсь, чтобы задуманное свершилось. Либо ты помогаешь мне по доброй воле, либо я вас заставлю. Третьего не дано. Когда-нибудь ты поймешь.

– Никогда!

– Я тоже любил это слово прежде. И гордился собой и считал себя всемогущим, здоровым и сильным, но Бог испепелил Содом и Гоморру, что ему стоило проучить одного жалкого грешника… Я больше не хочу тебе зла, Плутон. Ты крепкая поросль от нашего корня. Я постараюсь исправить все плохое меж нами.

– Давно ли ты так решил?

– Когда увидел твои ступни. На каждой второй палец длиннее первого. У всех мужчин в нашем роду такие пальцы. Мать говорила, это знак того, что мы будем любить в жизни только одну женщину, и она будет иметь власть над нами. Я не верил, я смеялся над нелепой приметой. Нарочно искал развлечений на стороне, чтобы доказать обратное. Но не смог изменить судьбу. У меня побывало немало красоток в постели. Скромных бедняжек и искусных в любви волчиц. Но только Беата занимала сердце. Берегись, Плутон! Как бы твой ангел не улетел, оставив кровавую рану в груди… Хочешь сейчас пойти к ней? Она взволнована моим предложением и будет рада утешиться. Это можно устроить.

– Не сейчас, – тихо сказал Плутон, запоздало осознав, что уже выдал себя с головой.

Гленн благодушно усмехнулся, сузил глаза.

– Хм… что ж, отдыхай. Я велю принести с кухни мясного.

– Не нужно. Я буду спать.

– Доброй ночи… (3303c)

Отвернувшись, Плутон ждал еще одного слова. Короткого, оскорбительного. Такого привычного из уст Гленна.

Но тот уже шагал в темноте к дому. Плутон уселся на землю под кленом и сжал голову руками.

«Она не захочет, не согласится на эту чудовищную сделку. Она просто сбежит! Гленн прав, я ничего не могу предложить ей, пока не свободен… Но такой ценой… Лора Уайт должна покинуть Мэриленд и найти более безопасное место».